Русский язык в культурной политике России

Русский язык в культурной политике России

Постановка проблемы

Связующее значение общегосударственного (в нашей стране – русского) языка для консолидации российского многоэтничного и разноязычного  сообщества не требует доказательств, но действительная его роль в этом процессе не ограничивается одними коммуникативными функциями: он не только связывает людей, но и фиксирует сущностно близкие константы их мировидения – важнейшее условие национального сосуществования. Нация существует до тех пор, пока её главные основания: язык, отношение людей к фундаментальным ценностям, ментальность, религиозное чувство сохраняют свою особость и находятся в относительной гармонии.

И самое постоянное среди этих оснований – язык.

Не случайно выдающийся философ А. Хайдеггер назвал язык «домом бытия», тогда как традиционный взгляд на вещи вроде бы предполагает обратное – «бытие есть дом языка».  «Дом бытия», участвовавший в становлении русской цивилизации и российской национальной государственности и ставший их важнейшим атрибутом – это русский язык со всеми его диалектами, иноязычными заимствованиями, книжными и церковнославянскими включениями, жаргонно-сленговыми новациями.

  Существенно то обстоятельство, что посредством русского языка не только обеспечивается сама возможность внутринационального общения членов и институтов многоэтнического и полилингвистического  российского общества, но и

происходит распространение особенностей  русского языкового менталитета, русской языковой картины мира и русской аксиоматики.

Это – одно из важнейших направлений культурной политики страны , и на ограниченном текстовом пространстве я постараюсь хотя бы фрагментарно охарактеризовать главные проблемы функционирования русского языка в пространстве России. В связи с этим далее рассматриваются: (1) общие для многих языков вопросы глобализации языковой среды, (2) способы защиты общенациональных языков в разных странах, (3) оценки реальных угроз общенациональному русскому языку, (4) современный юридический статус русского языка, (5) его предыстория, (6)  сокращение консолидирующей роли русского языка среди сорока других государственных и официальных языков России и причины сокращения масштабов использования русского языка в России и в мире и (7) некоторые предложения.

Русский язык в лингвистическом пространстве глобального английского и Интернет-сленга

Глобализационный вызов цивилизационному и национально-этническому разнообразию не мог не распространиться и на языковую сферу, причём англоамериканское обличье глобализма вполне естественно сделало его языком – английский. Это -  язык Интернета и бизнеса (на английском ведётся три четверти всех переговоров по международным  сделкам), язык рекламы и политики, кино и образования, науки и туризма. Английский для бытового общения употребляют почти все, не знающие языка друг друга. Всё больше сфер человеческой деятельности требует хотя бы элементарного знания английского языка.

 В течение многих лет в школах  России иностранным языком обучения (не буду оценивать качество и результаты этого обучения) преимущественно является английский язык.

В престижных российских ВУЗах чтение лекций и проведение семинаров на английском языке становится заурядным явлением. Десятки тысяч русских юношей и девушек получают высшее (или послевузовское образование) за рубежом, где всё преподавание ведётся на английском. Многие научные журналы требуют снабжать русскоязычные публикации развернутыми аннотациями (или Summery) на английском языке. И это характерно не только для России.

  Научные издания самых разных стран постепенно, но неуклонно  становятся англоязычными: считается, что это делает их доступными большему числу потенциальных читателей, а значит и более тиражными. В начале ХХ в. число публикаций по естественным наукам и математике на немецком, английском и французском языках было примерно равным (доля публикаций на русском в этот период не превышала первые проценты, но к семидесятым годам прошлого века составила более 20%), к концу же столетия доля научных публикаций на английском превысила 90%!  Не удивительно, что даже в русскоязычных научных текстах основные термины всё чаще параллельно сопровождаются англоязычными эквивалентами.

  Не следует забывать и о рекламно-вывесочно-уличном обучении английскому. Дети моего и предыдущих поколений нередко постигали первую грамоту по уличным вывескам, и, еще не зная всей русской азбуки, читали, например, слова «Хлеб» и «Молоко». В конце ХХ в. дети и взрослые читают :  «Кофе Хаус» и «Стейк Хаус», разнообразные PLAZA[1], MedicalCenter и т.п., не считая многочисленных англоязычных названий зарубежных компаний и торговых заведений.  И уже все привыкли, к тому, что на российских авиабилетах вся необходимая информация написана по-английски[2], что воплем восторга старых и малых стало wow!, что признаком образованности («продвинутости») поздравляющих русского человека с днем рождения стало хоровое исполнение Happybirthdaytoyou! Примеров такого рода – не счесть.

Языковые заимствования – норма, и, вероятно, нет ни одного народа, который не включил бы в свою речь иностранные (инорегиональные) слова в их первозданном или в переиначенном виде.

Со времени первых торговых и  военных контактов народов и этносов вместе с новыми товарами (землями, пленными) появлялись и новые слова. Русский язык – тому наглядный пример, и в моё время не один школьник на соответствующем уроке получал домашнее задание отыскать незаимствованное из другого языка существительное, начинающееся на букву «а». Разыскания иноязычных заимствований – обязательный раздел популярных книг о «занимательной» этимологии,  в том числе. повествующих о истории обычных, казалось бы, исконно русских слов, имён, топонимов и гидронимов.

Ни один язык в мире, особенно язык великого народа, никогда не страшился иноязычных заимствований. Но всё дело в мере, в форме и в условиях вторжения чужого языка в языковую среду. В связи с этим нельзя не заметить, что мощная и вполне естественная  интрузия в массив русского языка произошла в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века в связи с освоением преимущественно англоязычных  азов рыночной экономики, Радио- и телепередачи, газеты, публикуемые отчёты компаний быстро ввели в повседневную речь ранее малоупотребительные слова бизнес и приватизация, ваучер и брокер, а затем – бонус, волатильность, дилер, деривативы, дивиденды, инсайдер, кросс-курс, лот, ликвидность, маркетинг, монетаризм (и монетарная политика), опцион, оффшор, своп, трансферт, фьючерсы, форвертсы, хеджирование и др. Одновременно в связис вестернизацией российского политического пространства появились и укоренились такие слова и выражения, как, например, имиджмейкер, консенсус, легитимность, мондиализм, олигархат, популизм, рейтинг, саммит, субсидиарность, толерантность, трайбализм, харизма, электорат, элита и др. Многие слова, утеряв первоначальное позитивное начало, были переосмыслены в негативные; таковы, например, пиар и лоббирование.

На территории страны стали общераспространёнными англицизмы пользователей Интернета и постоянных жителей Сети. Миллионы граждан России говорят, а следовательно, думают на сетевом диалекте: смеси англоязычных терминов, их русифицированных вариантов, глагольных форм и т.п. Бан (и баннер), браузер, вэб-сайт (и просто сайт) гаджет, девайс домен, Интернет-провайдер, клики, логин, сервер, спам, форум и т.п. стали словами обихода. Миллионы  наших сограждан (преимущественно молодых) до сих пор предпочитают общаться друг с другом и выражать тем самым свои мысли на нарочито извращенном «олбанском» сленге, отрицающем элементарную грамотность как  нечто известное, но ненужное[3]. Способствует этому и пока еще примитивная грамотность самого компьютерного текстообразования[4]. Быть безграмотным  - не стыдно, и ситуация не изменится до той поры, пока каждый приходящий на государственную и муниципальную службу, в любые учреждения и организации социальной сферы, а, тем более, каждый допускаемый к любому эфиру не будет сдавать квалификационный экзамен по русскому языку и не будет лишаться лицензии (права) на соответствующую работу при нарушении норм русского языка, правил  его фонетики, грамматики и синтаксиса. Отмечу, что в ряде  крупных  компаниях уже стали проводить языковые тренинги  - свидетельство того, что правильный русский язык начал входить в «джентельменский набор».[5]

  Почему и как нужно защищать  общенациональный язык

  В пренебрежении государственным русским языком есть и политическая составляющая. Один из основателей современного лингвистического когнитивизма Дж. Лакофф в работе «Женщины, огонь и опасные вещи» (М., 2004) писал о том, что во время, когда ранее цитированный Б.Л. Уорф создавал свои труды «западная цивилизация рассматривалась как вершина интеллектуальных достижений, другие цивилизации расценивались как «низшие» по сравнению с западной. Слово «культура» означало европейскую и американскую культуру, но не культуру хопи или балийскую культуру. Слово «литература» означало европейскую и американскую литературу.

Под «логикой» подразумевалась западная логика, но не логика, которая была разработана в Китае и в Индии.

«Научная мысль» была последним словом в теории рациональности, и, разумеется, оно принадлежало нам. Считалось даже, что западные языки более продвинулись по пути развития, а незападные языки являются «примитивными». Сама мысль, что «необразованные» индейцы, которые многими продолжали рассматриваться как дикари, могут мыслить не хуже, чем образованные американцы и европейцы, была совершенно непривычной и радикальной. Идея, что их концептуальная система лучше соответствует научной реальности и что мы могли бы поучиться у них, находилась на грани немыслимого».

  Однако, судя по всему, в современном  мире изменились только «центры» обращения народов в «общую веру» глобализма и существенно ослабли те, кого обращают в эту веру. Ведь доминирующая англофония проникает не только в русский язык. Не учёные, для которых публикации на английском (современном языке науки, которым, например, в давнее время была латынь) обеспечивают обмен научными результатами и международную известность, а дети и подростки, люди любых профессий и гастарбайтеры разных стран мира всё более используют английский как жаргон, как профессиональный язык (программисты и компьютерщики), как символ сопричастности иной, более высокой культуре. Естественно, что здесь чаще всего не до диалектных тонкостей и языковых эквивалентов: формируются удивительные квази-языки: Franglais, Spandlish, Denglish, Chinglish и даже Runglish. 

  Защита общенационального языка в наше время стала фактически обязательной частью государственной политики тех государств, которые ощущают негативные воздействия языковой экспансии. Это происходит даже в пространстве  китайской цивилизации, часто (но неверно) воспринимаемой в качестве образца устойчивости. Руководство и языковеды Китая помнят о том, как в 18-19 веках в торговавшем с иностранцами Гуандуне возник  и распространился пиджин-инглиш – карикатурное наложение упрощенной английской лексики на китайскую грамматику. Сейчас языковые контакты Китая с окружающим миром беспрецедентны; китайцы  живут и  работают почти во всех государствах, только в США проходят обучение около 200 тысяч китайских студентов, и в повседневную речь граждан Китая вошли не только hello и ОК, но и много переиначенных англицизмов, например, сюэпин (шопинг). В этих условиях в  Поднебесной  защита китайской речи отождествляется с защитой культурной идентичности. Лимитируется массовый показ зарубежных фильмов (в  2012 г. – 34), установлены требования расшифровки иностранных слов и выражений в публикациях, а ведущим передачи на радио и телевидении запрещено использование иностранных выражений, имеющих китайские синонимы.[6]

  Защищаются от чрезмерной языковой экспансии и европейские государства. В связи с этим чаще всего приводится пример  языковых законов  во Франции. Один из них был подписан Валери Жискар д’Эстеном в последний день  1975 г. для защиты от англо-американского языкового нашествия и, в частности, запрещал использовать иностранные слова при наличии французских синонимов. Однако, принятые меры оказались недостаточными, и 4 августа 1994 г. Франсуа Миттераном был подписан более радикальный закон №94-665 «Об употреблении французского языка» («Закон Тубона[7]»). В первой же статье этого закона французский язык (с отсылкой к Конституции Республики) был назван «основополагающим элементом идентичности и национального достояния Франции, языком преподавания, трудовых отношений, торговли и государственной службы и особой связью государств, образующих сообщество Франкофонии». Статья 3 «закона Тубона»  обязывает составлять на французском языке «надписи или объявления любого рода, нанесенные или размещенные на дороге общего пользования, в месте, открытом для населения, или в общественном транспортном средстве и предназначенном для информирования населения».

Закон предписывает обязательность изложения на французском языке договоров и иных документов в сфере государственной службы, а  «публикации, обзоры и сообщения, распространяемые во Франции и исходящие от юридического лица публичного права, от частного лица, получающего государственные субвенции, когда они составлены на иностранном языке, должны  содержать, по крайней мере, краткое изложение на французском языке» (статья 7).  Отмечу,  и требование статьи 6 «закона Тубона» к проведению разного рода публичных  мероприятий (в т.ч. симпозиумов и конгрессов), организуемых  французской стороной и для французской аудитории,  в части использования французского язык не только в выступлениях и дискуссиях, но и  во всех  распространяемых среди участников печатных материалах.  Все это, конечно же, не может исполняться автоматически, для реализации закона должны постоянно приниматься различные (в т.ч. контрольно-ревизионные) действия, и об исполнении положений закона (в соответствии со статьей 22 «закона Тубона»)  правительство Франции обязано ежегодно представлять палатам Парламента соответствующий доклад. Есть свидетельства защиты национальных языков мало заметные, но, по моему убеждению, многозначимые. Так, болгарским специалистам удалось отстоять право на третий алфавит, – кириллицу, -  написания слова ЕВРО на банкнотах нового образца.

  За рубежом к защите общенационального языка относятся серьезно и в крупных компаниях; например,  26 июля 2013 г. в «Российской газете» было опубликовано сообщение её зарубежного корреспондента А.Розэ  о том, что концерн «Немецкие железные дороги» опубликовал список 2200 (!)  англицизмов (слов и выражений), которые сотрудники «должны избегать в общении между собой и с клиентами».

Мне известны и другие примеры такого рода, но  не известно ни одного отечественного. 

Погубят ли англицизмы и Интернет-сленг русский язык?

Останется ли русский  одним из немногих мировых языков и официальных (рабочих) языков ООН[8]  или ему суждена судьба превращения в один из множества местных «неанглийских»? Думаю, что это зависит не от объёма англо- и интернет-вкраплений в живую ткань русского языка, а от того, насколько будет воспитано отношение к этому языку как к действительно родному, от того, что явят русскоязычным людям и всему миру наши политика, экономика, наука и искусство, от того, насколько русскими будут ощущать себя говорящие по-русски. Доктор филологических наук, профессор, проректор по научной работе Московского института лингвистики в обстоятельной статье на эту тему пишет: «Значительное число учёных описывает ситуацию при помощи пессимистических метафор: английский – язык-убийца, язык-тиранозавр, язык – кукушонок в гнезде языков и даже лингвистический геноцид, лингвистический империализм, преступления против человечности в области образования и т.д.»[9]. Автор приводит слова Деборы Камерон о том, что повсеместно происходит насаждение единых норм общения, жанров и стилей речи под предлогом того, что они дают максимальный «эффект» коммуникации.

На деле же насаждается не чужой язык, а чужой взгляд. Дело не в разнообразии языков, а в разнообразии и даже несоизмеримости воплощённых в них картин мира. Вот что необходимо устранить для «эффективности глобальной коммуникации».А.Кирилина обращает внимание и на то, что «образовательная политика практически во всех странах обнаруживает явный уклон в сторону английского. В первые 2000-егоды в Российской Федерации также наблюдалось сокращение числа изучающих какой-либо неанглийский язык – как в школах, так и в вузах. А в 2007 году (кстати, объявленном Годом русского языка) в Москве была повышена зарплата учителям английского». Автор логично увязывает эту тенденцию с проблемой  утраты родных языков: «исследования показывают, что по меньшей мере половина имеющихся на сегодня языков – под угрозой исчезновения.

Около 96% населения земли говорит на 45 языках мира, и наречия малых народов исчезают в результате неравноправного контакта с более «сильными» местными конкурентами.

Однако ранее такая тенденция наблюдалась, как правило, у бесписьменных, не имеющих широкой сферы функционирования языков. Сегодня же схожие процессы коснулись значительно более мощных языков, стоящих на верхних ступенях мировой иерархии. Да и их социальная база (число говорящих) вследствие негативных демографических тенденций сокращается».

«Языковой контакт, – пишет А. Кирилина, – вступил в фазу, осмысляемую большинством населения (хотя и не всеми) как угроза существованию родного языка. Почти во всех европейских странах проявилась характерная закономерность: государственные лингвистические учреждения, «официальная» лингвистика, как правило, настаивают на «нормальности», закономерности всех процессов и – за редким исключением – отрицают трагизм или негативный характер происходящих в языке изменений…  Национальные границы и территории – препятствие для глобализационной политики. Не очень нужны ей и национальные языки…

При формировании политического, культурного и этнического самосознания язык играет центральную роль. Там, где намерены укрепить сплочённость общности, всегда апеллируют к языку. В различных исторических контекстах он предстаёт как самой природой данная форма выражения сообщества, глубоко укоренённая в его культурной, а иногда и этнической идентичности. Сегодня же все эти идеи объявляются социальными конструктами – продуктом манипуляции – и отбрасываются... Создание глобальной идентичности уже идёт и выражается в появлении метроэтничности – типажа жителя крупного города, ориентированного лишь на «индивидуальный жизненный проект» с гедонистическим уклоном и не отягощённого национальной идентичностью. Говорит он, разумеется, на английском». Здесь снова возникает ранее поставленный вопрос о том, нужно ли защищать русский язык как нацио-, государство- и цивилизационнообразующий? И если – нужно, то какую роль в этом играет придание русскому языку статуса государственного?

Современный юридический статус русского языка

Конституционный и законодательный статус общегосударственного русского языка очень высок, что, как и многое другое, спокойно уживается с повсеместным попранием установленных норм и с нарушениями соответствующего законодательства. Конституцией РФ (ст.68) установлено: «Государственным языком Российской Федерации на всей её территории является русский язык». Сразу же отмечу, что русский язык не единственный имеющий статус государственного: таковыми в современной России являются и языки, принимаемые в качестве государственных во всех  субъектах РФ, являющихся государствами ( республиками). В той же статье Конституции РФ (п. 2) говорится: «Республики вправе устанавливать свои государственные языки. В органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях республик они употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации». При этом, как будет показано далее, число таких государственно-республиканских языков больше, чем число республик.

Правовой статус русского языка неоднократно закреплялся различными нормативными актами, но здесь целесообразно кратко охарактеризовать последний из таких актов, а именно федеральный закон

53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» (подписан Президентом РФ 2 июня 2005 г.). Этим законом определено, что статус русского языка как государственного языка России, предусматривает обязательность его использования в сферах, определённых этим и другими федеральными законами, в том числе законом 1807-1 от 25 октября 1991 г. «О языках народов Российской Федерации»[10]  и иными правовыми актами Российской Федерации, его защиту, поддержку и обеспечение права наших граждан на пользование государственным языком Российской Федерации., Установленная  законом 53-ФЗ государственная  ценность этого языка столь значительна, что даже порядок утверждения норм современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного (в том числе правил русской орфографии и пунктуации) определяется Правительством РФ.

При этом не должно допускаться использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка, за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке.

Одновременно оговаривается, что обязательность использования государственного языка России не должна толковаться как отрицание или умаление права на пользование государственными языками республик, находящихся в составе Российской Федерации, и языками народов России.

Рассматриваемым законом определены сферы обязательного использования государственного языка России; это, в первую очередь, деятельность и наименования федеральных и региональных органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций всех форм собственности (в том числе их деятельность по ведению делопроизводства), подготовка и проведение выборов и референдумов, а также конституционное, гражданское, уголовное, административное судопроизводство, делопроизводство в федеральных судах, судопроизводство и делопроизводство в арбитражных судах, у мировых судей и в других судах субъектов РФ.

Русский язык на законных основаниях обязателен при оформлении документов, удостоверяющих личность гражданина России, при изготовлении бланков свидетельств о государственной регистрации актов гражданского состояния, при оформлении документов об образовании, выдаваемых имеющими государственную аккредитацию образовательными учреждениями, а также других документов, оформление которых в соответствии с законодательством осуществляется на государственном языке России, при оформлении адресов отправителей и получателей телеграмм и почтовых отправлений (в том числе почтовых переводов денежных средств) пересылаемых в пределах нашей страны.

Весьма существенны установленные рассматриваемым законом требования обязательного использования русского языка в деятельности общероссийских, региональных и муниципальных организаций телерадиовещания, редакций общероссийских, региональных и муниципальных периодических печатных изданий (за исключением деятельности организаций, учреждённых специально для осуществления теле- и (или) радиовещания либо издания печатной продукции на государственных языках республик и других языках народов России или на иностранных языках). Закон должен охранять нормативную лексику государственного языка, однако в нём сделано многозначительное исключение, допускающее использование ненормативной лексики (проще говоря, матерщины и «блатного» сленга) в случаях, если это «является неотъемлемой частью художественного замысла».

Для того, чтобы наши граждане могли воспользоваться правом на пользование русским государственным языком, законом 53-ФЗ предусмотрено получение образования на этом языке во всех государственных и муниципальных образовательных учреждениях. Но здесь-то и возникает проблема своеобразной конкуренции государственных языков России, субъектов РФ и родных языков как таковых (п. 3 ст. 68 Конституции РФ гласит: «Российская Федерация гарантирует всем её народам право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения и развития»).

Ранее упомянутый федеральный закон «О языках народов Российской Федерации» в «вводной части» справедливо указывал на то, что «языки народов Российской Федерации – национальное достояние нашего государства, что они находятся под защитой государства и что государство на всей территории России способствует развитию национальных языков, двуязычия и многоязычия».

Федерация гарантирует всем её народам независимо от их численности равные права на сохранение и всестороннее развитие родного языка, на  свободу выбора и использования языка общения, а также языка воспитания, обучения и творчества независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, отношения к религии и места проживания любого гражданина. При этом в местностях компактного проживания населения, не имеющего своих национально-государственных и национально-территориальных образований или живущего за их пределами, наряду с русским языком и государственными языками республик, в официальных сферах общения может использоваться язык населения данной местности. К сожалению, ни в этом, ни в других нормативных актах не установлено, что есть языки родные и национальные, языки общения, воспитания и т.д.

Отдельный и важнейший  вопрос – образование. В законе о русском языке как государственном указывается, что на этом языке ведётся преподавание, во всех государственных и муниципальных образовательных учреждениях страны. Но закон о языках народов России в ст. 9 определяет, что наши граждане имеют право свободного выбора языка воспитания и обучения,  право  получения основного общего образования на родном языке, а также  выбора языка обучения в пределах возможностей, предоставляемых системой образования. Это право должно обеспечиваться «созданием необходимого числа соответствующих образовательных учреждений, классов, групп, а также созданием условий для их функционирования».

Само же право выбора образовательного учреждения с тем или иным языком воспитания и обучения детей в соответствии с федеральным законодательством принадлежит родителям или лицам, их заменяющим, а «гражданам, проживающим за пределами своих национально-государственных и национально-территориальных образований, а также не имеющим таковых, представителям малочисленных народов и этнических групп государство оказывает содействие в организации различных форм воспитания и обучения на родном языке независимо от числа таких граждан и в соответствии с их потребностями».

Положения безусловно правильные, но возникает вопрос об их реализации при новых подходах к финансированию образовательных учреждений (сокращение малокомплектных школ и т.п.) и при необходимости сдачи пресловутого ЕГЭ. Отмечу, что закон о языках народов России позаботился и о неграмотных (подтверждая их наличие в стране некогда поголовной грамотности). В ст. 5 этого закона говорится: «государство гарантирует гражданам осуществление основных политических, экономических, социальных и культурных прав вне зависимости от их знания какого-либо языка, и знание или незнание языка не может служить основанием для ограничения языковых прав граждан Российской Федерации».

  Предыстория

  Можно услышать, что рассмотренное языковое законодательство является достижением «новой российской  демократии», но это не так, и правовое закрепление русского языка как одного из важнейших средств внутригосударственного сплочения многонационального  народа проводилось еще в Российской империи. В 1870 г. не без влияния  успехов школ Н.И. Ильминского[11]  был принят закон «О мерах к образованию в России инородцев», в 1906 г.- «Правила о начальных училищах для инородцев, живущих в восточной и юго-восточной России», в 1907 и 1913 гг. – «Правила о просвещении инородцев», принятые  с целью «нравственного и умственного развития инородцев путем распространения знания русского языка».[12] В послереволюционной стране в ст. 34 Конституции СССР 1923 г. статус «общеупотребительных в союзных республиках» получили русский, белорусский, украинский, армянский, грузинский и тюрко-татарский языки. При этом закреплялось право пользования «родным языком» и, в частности, ведение судопроизводства на этом языке для граждан, владеющих только таким языком, создание национальных школ и т.п. Это подтвердили, например, Постановление III Съезда Советов Союза ССР «О национальных меньшинствах» (принято 26 мая 1925 г.) и различные нормативно-правовые акты союзных республик о защите не только основного «государственного» («общеупотребительного») и других национальных языков (в ряде случаев они назывались «употребительными»), каких, как правило, было немало в многонациональной среде этих республик[13].

Анализируя конституционные и другие нормативно-правовые акты союзных республик в «начальный период советского языкового строительства», наш современник пишет, что «соответствующее право (а) касалось возможности пользоваться «употребительным», то есть получившим наибольшее распространение и знание, языком в ряде официальных сфер общения: при подаче жалоб и обращений, проведении судопроизводства, при контактах с государственными органами, но, как правило, гражданами Советского государства, (б) было гарантировано не только в отношении русского языка и наиболее употребительных в соответствующем государственном либо административном образовании языков, но и в случае невладения такими языками и (в) было гарантировано законодательными положениями специальной направленности в отношении национальных меньшинств»[14].

П.Ю. Зимин подчёркивает: «Особым гарантом являлась норма Закона о том, что нарушение правил о языке судопроизводства является основанием для отмены судебного решения. В дальнейшем данное положение было воспринято и законодательством Российской Федерации (в том числе отраслевым уголовно-процессуальным) в части отмены приговора, если не были учтены правила о языке. Кроме того, давались особые гарантии в отношении автономных образований. Так, языком судопроизводства в автономном округе в соответствии со ст. 171 Конституции РСФСР устанавливался русский язык или язык автономного округа, или язык большинства населения данной местности. Вместе с тем участвующим в деле лицам, не владеющим языком, на котором ведётся судопроизводство, обеспечивалось право полного ознакомления с материалами дела, участия в судебных действиях через переводчика и право выступать в суде на родном языке».

И – далее: «За гражданами РСФСР признавалось право свободного пользования родным языком на съездах, в суде, управлении и общественной жизни. Одной из гарантий права на пользование родным языком стала возможность получения образования на родном языке, ибо без возможности изучить родной язык нет необходимости следующим поколениям пользоваться им вне сфер межличностного неофициального общения. В Конституции СССР 1936 г. уже провозглашалось, что гарантировано обучение в школе на родном языке. Это вытекало из закреплённого права на образование. Последнее обеспечивалось согласно Конституции СССР 1936 г. не только всеобщеобязательным начальным образованием, бесплатностью образования (включая высшее), системой государственных стипендий подавляющему большинству учащихся в высшей школе, но и обучением в школах на родном языке». Причём последнее гарантировалось и представителям национальных меньшинств.

Развитие языкового законодательства, направленного на гарантии права на пользование родным языком в союзных республиках было выражено в Законе СССР от 24 апреля 1990 г. «О языках народов СССР[15]», многие положения которого, были перенесены в языковую и общественно- политическую среду единого федеративного государства – России.

Причины и следствия сокращения масштабов использования русского языка

Анализ регионального законодательства свидетельствует о том, что в  в настоящее время в России реально используется более сорока  государственных и официальных языков. В число государственных языков входят: русский (должен использоваться на всей территории страны и в качестве второго государственного языка во всех республиках), адыгейский (Республика Адыгея), алтайский (Республика Алтай), башкирский (Республика Башкортостан), бурятский (Республика Бурятия и Забайкальский край), ингушский (Ингушская республика), кабардино-черкесский и карачаево-балкарский (Кабардино-Балкарская Республика и Карачаево-Черкесская Республика), калмыцкий (Республика Калмыкия), язык коми (Республика Коми), ногайский (Карачаево-Черкесская Республика), марийский (Республика Марий Эл), мокшанский (Республика Мордовия), осетинский (Республика Северная Осетия), татарский (Республика Татарстан), тувинский (Республика Тува), удмуртский (Республика Удмуртия), хакасский (Республика Хакасия), чеченский (Чеченская Республика), чувашский (Чувашская Республика), эрзянский (Республика Мордовия), якутский (Республика Саха-Якутия).

По Конституции Республики Дагестан государственными на территории республики являются русский язык и все (письменные, – В.Л.)  языки народов Дагестана: аварский, агульский, азербайджанский, даргинский, кумыкский, лакский, лезгинский, ногайский, рутульский, табасаранский, татский, цахурский и чеченский. К этому внушительному перечню необходимо добавить языки официального общения, используемые в местах компактного проживания соответствующих народов в ряде случаев наравне с государственными языками: вепсский (Республика Карелия), долганский (Красноярский край и Республика Якутия), карельский (Республика Карелия), казахский (Республика Алтай), коми-пермяцкий (Пермский край). мансийский (Ханты-Мансийский автономный округ), ненецкий (Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа), финский (Республика Карелия), чукотский (Республика Якутия, Чукотский автономный округ), эвенкийский и эвенский (Республика Якутия) и ряд других.

Использование русского языка несмотря на его государственный статус, стремительно сокращается по трём причинам.

Во-первых, снижается число русскоговорящих людей на территории России: как уже указывалось, соотношение смертности и рождаемости у русских людей наихудшее среди народов, населяющих нашу страну. Во-вторых, резко сокращается число русскоговорящих за пределами России: кроме Белоруссии во всех постсоветских государствах и в странах бывшего СЭВ русский язык вытеснен из официального обращения и вытесняется из системы образования[16], в этих странах уходит из жизни поколение обучавшихся русскому языку, а новые русские эмигранты в странах Запада озабочены не столько сохранением родного языка, сколько скорейшем его замещением (особенно у детей) языком принявшего государства. В-третьих, и это, может быть, самое главное, сокращается объём изучения и использования русского языка в самой России:  явно ощутимы второстепенность изучения русского языка и литературы в образовательном процессе, катастрофическое обеднение в связи с этим словарного запаса и ранее отмеченные интенсивные  англоязычная и Интернет-сленговая языковые экспансии[17].

В своё время краткий период сословного двуязычия (вспомним, что пушкинская Татьяна «по-русски плохо знала», и приведённое в «Евгении Онегине» её знаменитое письмо – перевод с французского) не сказался на масштабах и роли «великого и могучего». Это не мешало православным миссионерам и энтузиастам просвещения создавать культуру этно-национальных языков, разрабатывать словари и учебники родной речи  для народов, не имеющих письменности, и т.п. Находясь вне ареала великорусской речи, русские люди «старого времени» быстро преодолевали языковые барьеры, и мне, например,  встречалось свидетельство того, что в дворянском обществе Якутска XIX в. дамы переходили с русского языка на якутский с неменьшей лёгкостью, чем в Петербурге, – с французского на русский.

.  В настоящее время, повторю, основным (по сути дела – единственным) источником лингвистических заимствований является английский язык, и никакая смена вектора внешнеэкономических и иных связей России на это практически не влияет. Зачем в Китае прилежно учат русский язык, массово переводят и пропагандируют русскую книгу? Для того, - ответят опасающиеся «желтой угрозы», - чтобы оккупировать нашу страну! Ответ частый и неубедительный. Во-первых, в истории человечества не было прецедента языковой  подготовки оккупации: для этого достаточно «толмачей». Во-вторых, первый факультет русского языка открылся в Китае еще в год начала Великой Отечественной войны, а сейчас на территории этой стран действует более ста кафедр славистики. Да, сейчас бытовой русский – язык китайской приграничной торговли  (ярчайший пример – г.Хайхэ напротив нашего Благовещенска), но для далеко смотрящих китайцев наш язык – потенциал политической,  крупно-экономической и культурной интеграции. Жаль, что до сих пор это – улица пока ещё с односторонним языковым движением: в России обучение невероятно востребованному китайскому  языку организовано недопустимо слабо.

  Русский язык, объединяя многоязычную страну, сам наполнялся уместно заимствованной речью народов, обитавших в пространстве нашей цивилизации. Круг таких языковых ассимиляций был необычайно широк; эта тема была наиболее разработана применительно к тюркизмам, о которых в своё время написал чрезвычайно популярные книги Олжас Сулейменов[18]. При этом языковое движение было взаимным. В быт нерусских народов вместе со словами русского языка входили его смыслы и понятия, пословицы с их моралите и т.п. Сейчас на волне местечкового недоброжелательного отношения к мигрантам часто подчёркивается их незнание (искажение) русского языка. Но проходила информация о том, что в самой России многие призывники  из сельской местности могут считаться фактически неграмотными, что в конце ХХ века среди юных (школьных лет) правонарушителей было много таких, кто  не учился даже в начальной школе и т.д.

Возникают новые проблемы с русским языком и в связи со всё более русско-вытесняющим обучением национальным языкам.

Традиция школьного обучения на нерусских (национальных, этнических) языках у нас насчитывает почти три века, и в этом отношении Россия была, вероятно, одной из первых. После революции такие школы стали называться национальными, с 1938 года в них ввели русский язык в качестве обязательного предмета, а в сороковые годы в этих школах начальное (четырёхклассное) обучение шло только на национальных языках, последующие три-четыре года на двуязычной основе и два последних – только на русском. Но всё это было в СССР, где Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика была лишь одной из пятнадцати равных ей по статусу союзных республик, но единственной федеративной, включающей много национальных автономий, округов и районов. Двадцать лет назад ситуация коренным образом изменилась, и в составе России (бывшей РСФСР) появились уже национальные государства – республики, имеющие конституционное право на собственный государственный язык

В 2010 году в России бытовало около 240 языков и диалектов, из которых в школах изучали около 90, а на сорока из них велось полное обучение, причём качество его по оценкам специалистов далеко не всегда соответствовало общегосударственным стандартам. По данным «Вестника образования» (2008, № 2) из восьми типов наиболее распространённых национальных школ (татарские, башкирские, якутские, чувашские, аварские, марийские, даргинские, тывинские) на три первых приходилось почти 70% (из них на татарские – 41%). При этом в республике Татарстан на татарском языке обучение велось в 53% всех школ, а в Республике Тыва на тувинском языке – в 80%. Русский язык, который в СССР назывался языком межнационального общения и изучался в союзных республиках часто не хуже, чем в РСФСР, теперь стал называться языком государственным, но изучение его стало делом второстепенным.

Ситуацию комментировала О. Артемьева – руководитель Центра национальных проблем образования Федерального института развития образования: «В школах, где преподаётся какой-либо национальный язык, сокращается количество часов на преподавание русского. Из-за подмены понятия в федеральном и региональных законодательствах о языке, именно русский язык часто оказывается ущемлённым. Его статус принижается…Равноправие языков в некоторых регионах понимается как выделение равного количества часов на изучение русского и национального (родного) языка. В Татарстане, к примеру, абсолютно во всех школах учат татарский язык и татарскую литературу. Причём если русского там четыре часа, то татарского может быть пять или даже шесть , за счёт дополнительных часов, которые имеет право вводить республика…

Если мы хотим сохранить мир и согласие в республиках, нельзя забывать о важности русского языка.

Говорю вам как психофизиолог, ценностные и образные системы у ребёнка формируются в тесной связи с языком, который он слышит, учит и на котором говорит и думает, и двуязычие, выстроенное на сравнительных смыслах, позволяет правильно понимать ту и иную культуру, а, следовательно, и снимать межнациональные противоречия»[19].

  В защиту нашего общегосударственного языка выступают педагоги и ученые, политики и журналисты, но их голос, по моим наблюдениям, мало затрагивает всё менее читающий русский народ и наши властные структуры. «Нужно искать ответы, - пишет профессор Новосибирского государственного университета, - . на самые трудные вопросы. Вот один из них: что мы как этнокультурное сообщество сделали со своим отечеством за последние десятилетия? Самоутвердились и упаковались в броне индивидуальных отсеков? Что можно передать в таком состоянии своим детям? Они уже связывают свою страну с русскостью, а готовы ли мы к этому? По данным массового ассоциативного эксперимента, который проводился лингвистами в азиатской части России, устойчивость связи образа язык с образом русский только за последние несколько лет возросла многократно. Можем ли мы сегодня осознать в полной мере роль русского языка в самоиндификации людей русского мира? [20]»

  Правда, важность проблемы укрепления позиций русского языка как единственного средства языковой консолидации народов России постепенно начинает осознаваться. Косвенным подтверждением этого стало упоминание значимости  проблемы в ряде выступлений Президента РФ В.В.Путина и в проведении в середине ноября 2013 г. в Москве  учредительного съезда Ассоциации учителей русского языка и литературы, инициатором которого выступила Администрация Президента РФ. Появился раздел о русском языке в проекте федерального закона о культурной политике и т.д. Но на  улучшение описанной выше ситуации все это пока что никак не влияет.

  Некоторые предложения 

  Проблематика русского языка должна стать предметом не только закона о культурной политике, но и многих других федеральных законов (об образовании и других).  Однако, задать идейный и сугубо практический вектор утверждения особого статуса русского языка должен именно закон о культурной политике. В нем , в частности, должны быть однозначно зафиксированы нормы приоритетного увеличения часов на изучение этого языка в детских дошкольных учреждениях и в средней школе, преподавания всех нелингвистических предметов  во всех государственных ВУЗах страны только на русском языке, обязательность полноценного знания русского языка всеми государственными и муниципальными служащими страны, а так же работниками социальной сферы. Добиться такого положения, как показывает опыт СССР. вполне возможно без какого го бы то ни было ущемления прав и интересов всех народов России. 

Доклад эксперта Центра, д.э.н. В.Н. Лексина, подготовленный для Парламентских слушаний в Совете Федерации 2 июля 2014 г.


[1] Слово испанское, но пришедшее из США

[2] Считается, что это необходимо для заказа авиабилетов по Интернете

[3] Как и вся Интернет-аудитория, её язык живет сиюминутным: модой, очередным объектом поклонения со стороны фанатов и т.п. Так еще недавно преобладающий  «олбанский» язык стал соседствовать с гламурной сентиментальностью («печалька», «ванилька», «няшечка»). 

[4] При обсуждении этой ситуации на круглом столе, организованном  5 июня 2013 г. председателем Государственной думы России, учитель русского языка и литературы одной из московских школ Э.Кравченко тонко заметила, что обычный компьютер, в  программе которого отсутствует модель структуры русского предложения  почти наверняка подчеркнет зеленым текст И.С.Тургенева.

[5] Новоселова Е. Аффтара к стенке (интервью с директором института лингвистики РГГУ Максимом Кронгаузом// Российская газета, 22 мая 2013 г.

[6] Погорелов Р. Китайская альтернатива// Новое восточное обозрение, 18 июля 2013.

[7] В период принятия закона Жак Тубон был Министром культуры и французского языка.

[8] К мировым относят наиболее распространенные языки, употребляемые представителями разных народов за пределами их бытования в качестве родных. Официальными и рабочими языками ООН и крупных международных организаций приняты английский, арабский, испанский, русский и французский языки; на них издаются все материалы ООН и на них переводятся все речи и документы, произнесенные и представленные на других языках. Официальные и рабочие языки ООН – основные языки, изучаемые в школах мира как иностранные.

[9] Кирилина А. Глобализация и судьбы языков. Останется ли русский – великим и могучим // Литературная газета, 8-14 февраля 2012.

[10] В настоящее время применяется в редакции федеральных законов 126-ФЗ от 24.07.1998 и 165-ФЗ от 11.12.2002 г.

[11] В этих школах в Казанской губернии начальное обучение велось на устном татарском  языке, а последующее – на русском.

[12] Эти Правила вызвали отрицательную реакцию среди  некоторых мусульман, в том числе из-за рекомендаций использования в учебных книгах русского алфавита или двойной транскрипции.

[13] Любопытные материалы по этому вопросу собраны в изданной в 1927 г. книге известного ученого-юриста В.Н. Дурденевского «Равноправие языков в советском строе».

[14] Зимин П.Ю. Практика законодательного регулирования права на пользование родным языком в советский период. // Государственный аудит. Право. Экономика. 2009, № 3, с. 81-88.

[15] Этот закон закреплял следующие права граждан на пользование родным языком. (1) Право (свобода) выбора языка воспитания и обучения. При этом учитывались интересы национальностей, компактно проживающих в  определенной местности, и создавались дошкольные и средние общеобразовательные учреждения с воспитанием и обучением на языках народов СССР, организовывались в различного типа учебных заведениях классы, группы, потоки и другие формы обучения граждан на их родном языке. (2) Право на обращение граждан в государственные и общественные органы, предприятия, учреждения и организации с предложениями, заявлениями и жалобами на родном языке или на любом другом языке народов СССР, которым они владеют. В свою очередь, ответы на такие предложения, заявления и жалобы (в том числе, поступившие от граждан, проживающих вне пределов союзной, автономной республики, автономной области, автономного округа, национальной административно-территориальной единицы, в государственные органы которых направлено предложение, заявление или жалоба), должны даваться на языке обращения. При отсутствии возможности дать ответ на языке обращения ответ должны были дать на официальном языке СССР – русском языке. (3) Право на пользование родным языком в судопроизводстве по делам об административных правонарушениях.

[16] Потеря официально закреплённого статуса русского языка и, главное, возможности нормального языкового общения и образования в последнее время привлекала внимание экспертов в связи с агрессивным неприятием русского языка в Украине,Латвии и Литве, с предложениями об отмене статуса русского языка как одного из официальных языков в Киргизии и с т.п. акциями.

[17] Ситуация – угрожающая, и, например,  по данным международного  тестирования PISAпо качеству чтения и понимания текста старшеклассниками Россия за несколько последних лет среди 65 стран «съехала» с 27-го на 41-ое место.

[18] Культурологические и языковедческие работы этого прекрасного поэта и исследователя были неодобрительно встречены в учёных кругах, но затем, по моим наблюдениям, правда восторжествовала. Сейчас перечень книг и статей о языковых заимствованиях русского языка насчитывает сотни наименований.

[19] Ивойлова И. На чужом языке // Российская газета, 05.07.2011. Согласно «Справке РГ» к этой статье хорошо знают родной язык (более 95% населения) тывинцы, даргинцы, ингуши, чеченцы, осетины и татары. Не хотят изучать родной язык 13% евреев, 48% хантов, 37% эвенов, 33% коряки и нанайцы, 23% эвенков.

[20] Шапошникова И. Родное слово – знак спасенья// Литературная газета, 14-20 марта 2012 г. Шрифтовые  выделения сделаны автором. Эту статью  И.Шапошникова начинает со свидетельства о том, что «студенты, пришедшие в вуз после окончания школы делают для себя удивительные открытия, узнавая, что не только английский, но и русский является мировым языком, одним из лидеров в своем коммуникативном ранге…Ведь только на территории Российской Федерации проживает около 180 народов!»


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2991
9781
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика