Газовый вопрос в российско-украинских отношениях

Газовый вопрос в российско-украинских отношениях

Эксперт Центра научной политической мысли и идеологии Людмила Кравченко


Газовая дипломатия России выступает определяющим фактором внешней политики. От итогов переговоров Газпрома со странами-транзитерами зависит и стабильность государственных финансов, поскольку федеральный бюджет страны напрямую определяется объемами и ценой потребляемого в Европе газа: именно в Европу идет более 70% российской нефти, а сам бюджет на 32,3 % пополняется доходами от экспортных пошлин на нефть и газ и на 19,3 % от налога на добычу полезных ископаемых.

Учитывая эту уязвимость российской экономики, страны транзита стремятся максимизировать выгоды от своего геополитического положения (между поставщиком и потребителем газа) за счет снижения цены на газ для внутреннего пользования (не исключая попыток реэкспорта этого газа на европейский рынок по рыночным ценам, соответственно, получая прибыль от разницы закупочных и розничных цен) и периодического повышения ставок за  транзит российского газа. Именно эти мотивы выступают главным фактором дестабилизации и, с одной стороны, провоцируют газовые войны с Россией за лучшие условия соглашений, с другой стороны, подталкивают Россию к созданию собственной газотранспортной инфраструктуры в обход постсоветских государств. Так, в 2011 году введен в эксплуатацию «Северный поток», предназначенный для поставок газа в Германию, Великобританию, Нидерланды, Францию, Данию и другие страны, что позволило транспортировать газ в обход Белоруссии, по территории которой проходит газопровод «Ямал-Европа», поставляющий газ в Западную Европу. Новый проект  - «Южный поток» должен снизить зависимость от Украины, а в перспективе, возможно, полностью отказаться о услуг украинской стороны.

Внутриполитический конфликт на Украине в очередной раз привел к кризису (газовой войне), заставив задуматься над вопросом - чем же фактически являются газовые споры с Украиной: рычагом политического давления или защитным механизмом российского бизнеса, заинтересованного в максимизации своих доходов?

В прошлом году по украинскому маршруту прошло около 50% российского газа (рис.1), поставляемого в Европу и Турцию, хотя ранее этот показатель был значительно выше (более 78% в 2010 году до ввода «Северного потока»).


Рис.1. Транзит российского газа в Европу и Турцию (по газопроводам) в 2013 году, в % (по данным Газпрома)

Угрозы новой киевской власти запретить транзит российского газа чреваты потерей преференций от транспортировки газа. Сейчас Россия платит Украине за транзит своего газа 3,4 доллара за тыс куб м на 100 км, то есть в совокупности украинская сторона получает около 3,6 млрд долларов. Украина пытается оспорить ставку, указывая на ее якобы заниженный характер. По территории Белоруссии, к примеру, транспортировка газа обходится дешевле – 2 доллара, хотя именно украинский пример влияет на белорусского лидера, пересматривающего тариф в сторону его повышения. В Центральной и Восточной Европе – Чехии, Польше, Словакии – распространены ставки на уровне 2–3 доллара, таким образом, все обвинения в недооценке тарифа не обоснованы.

Второй аспект данной проблемы – это стоимость газа для Украины. Киев  указывает на дискриминационный характер цен, превышающих средний уровень. Если смотреть в динамике, то до 2012 года стоимость газа для Украины была выше цен для остальных постсоветских импортеров, но ниже европейских (рис.2).


Рис.2. Средняя цена российского газа по потребителям (по открытым источникам Интернет)

Цена для Украины являлась оправданной: ее нельзя было и сопоставить с  белорусской, поскольку в отличие от последней Украина не являлась членом ни Союзного государства, ни Таможенного союза, ни Единого экономического пространства. В то же время как ключевой торговый партнер Украина могла рассчитывать на скидку на газ, которую неоднократно и получала, хотя при этом и оставалась неисправным плательщиком и нарушителем соглашений. С 2012 года ситуация изменилась. Украинская сторона стала чаще называть заключенные в 2009 году соглашения кабальными, требуя пересмотра цены и сокращения закупочного объема. Контрактом же был предусмотрен принцип «бери или плати», то есть независимо от потребностей украинской экономики, Украина должна была оплатить 80% точно зафиксированного объема газа, в противном случае на  «Нафтогаз» налагался штраф за недобор газа, как это было в 2012 году. Чрезмерно жесткие условия контракта вполне объяснимы в контексте непоследовательности политики украинских властей, периодически нарушающих соглашения и срывающих поставки российского газа.

Таким образом, текущая цена на газ с экономической точки зрения обоснована и продиктована интересами в первую очередь бизнес элиты. С одной стороны, в цену закладываются повышенные риски неплатежа украинской стороной, долг которой к весне 2014 года превысил $1,5 млрд. Так, повышение цены в апреле 2014 года объяснялось Миллером неисполнением украинской стороной обязательств по погашению долга за поставки газа в 2013 г. и отсутствием 100% оплаты текущих поставок и, соответственно, увеличением долга за поставленный газ. С другой стороны, эта цена является инструментом предотвращения реэкспорта российского газа в Европу в обход официальных запретов. В такой ситуации за государством остается только единственный механизм смягчения жесткой политики бизнес элиты – это обнуление или снижение экспортных пошлин на газ для Украины. Россия уже предоставляла Украине возможность покупать российский раз на 100 долларов ниже планируемой суммы за счет установления нулевых экспортных пошлин в рамках Харьковского соглашения. Выгоды от данной меры были политическими, а убытки уже экономическими, и по оценкам премьера ущерб российскому бюджету составил 11 млрд долларов.

Политика чрезмерного давления чревата повышенными рисками в целом. У России на кону не получение сверхприбыли от Украины при ценах на газ выше европейских, общий объем импорта которого в 2013 году составил всего 25,8 млрд долларов, а гарантии стабильности транзита свыше 130 млрд куб м в Европу по европейским ценам. При такой ставке вполне объяснима продолжительная уступчивость России. Так, российская сторона перевела транзит газа на предоплату, оплатив транспортировку до января 2015 года, продолжала поставлять газ Украине, несмотря на отсутствие платежей за него. Украина в данном конфликте намерена не только добиться снижения цен, в том числе и для целей реэкспорта, но и повышения платы за транзит возможно до 5,85 долларов (расчет украинских экономистов). При таком раскладе цена газа для европейцев будет повышаться, а это значит, что они активнее будут искать альтернативных поставщиков.

Все угрозы украинской стороны в отношении полного запрета транзита российского газа являются либо политическим манифестом уязвленного государства, часть территории которого отошла некогда главному торговому партнеру, либо экономическим шантажом для максимизации прибыли – излюбленным инструментом всех украинских политиков, либо продуманной политикой властей, не нуждающихся в таком источнике финансирования как плата за транзит газа, которая принесла бюджету в 2013 году 3,6 миллиарда долларов (около 7% доходной части бюджета Украины). Впрочем, последний вариант скрытых субсидий со стороны Запада исключать не стоит, но при таком раскладе благоприятный исход газового конфликта вряд ли возможен.

Жесткость российской стороны и стремление Украины избавиться от «кабальных» соглашений с Россией уже привели к тому, что Украина активизировала поиск альтернативных поставщиков газа и ежегодно снижает объем потребляемого российского газа. Предполагается, что Украина сможет реимпортировать российский газ из Словакии по цене ниже российской, а также закупать азербайджанскую нефть. Однако в 2013 году стоимость газа из Европы была выше российского на 2-6 долларов. Опасения украинской стороны в амбициях Кремля на ГТС Украины в итоге привели к тому, что новое правительство реформой ГТС фактически передает инфраструктуру европейским и американским компаниям (закон вступил в силу 8 сентября), оставляя контрольный пакет за государством. При таком раскладе не исключено, что в будущем начнется транзит в Европу газа из Азербайджана и Туркменистана по территории Украины.

Обе стороны ведут политику дистанцирования друг от друга. Украина пытается диверсифицировать своих поставщиков, возможно стараясь сыграть на опережение и прекратить транзит газа через свою территорию до постройки Южного потока, а Россия стремится отказаться от ненадежного партнера посредством прокладки газопровода по альтернативному пути (в ноябре 2013 года началось строительство сербского участка газопровода) и увеличения в текущий момент поставок через территорию Белоруссии (в 2013 году объем транзита вырос на 10,3%, достигнув 48,8 млрд куб. м, что составляет четверть поставок в Европу).

Это доказывает, что точек соприкосновения у двух некогда братских народов не осталось. Экономизация российской внешней политики привела к тому, что духовное влияние нашей страны над постсоветским пространством было потеряно. Перейдя на ценности западного мира, измеряемые долларами и евро, основываясь на западных принципах прагматизма, Россия потеряла что-то неизмеримо большее, чем своего партнера: она стала утрачивать не просто свое геополитическое влияние, а цивилизационную роль, поступившись духовными скрепами некогда единого славянского народа ради интересов бизнес сообщества.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
328
877
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика