Кризис моногородов или кризис государственного управления?

Кризис моногородов или кризис государственного управления?

Эксперт Центра Хвыля-Олинтер Н.А.


В январе 2014 года были представлены результаты исследования, проведенного Центром стратегических разработок по заказу промышленной группы «Базового элемента». Директор департамента особых экономических зон и проектов регионального развития Минэкономразвития РФ Андрей Соколов сообщил, что неперспективные моногорода - города с узкоотраслевой специализацией (хотя юридически этот статус не определен) предлагается закрывать, а их жителей переселять в другие регионы.

Готовится специальная программа поддержки населения, предусматривающая, в частности, выкуп жилья местных жителей и выделение субсидий для аренды квартир в новых местах жительства, с поиском работы тоже обещают помочь. Список городов, готовящихся к ликвидации, собираются огласить позже.

На 2013 год в России насчитывалось 342 моногорода, развитие которых было изначально связано с градообразующим предприятием (специализацией), на котором задействована значительная часть населения города. Наибольшая часть таких населенных пунктов находится на территории Приволжского, Центрального, Сибирского и Уральского округов – см. рис.1.


Рис.1. Распределение российских моногородов по Федеральным округам, (%).

Концепция «город вокруг предприятия» активно воплощалась в СССР. По различным оценкам, два из пяти мелких и средних городов создавались для поддержки определенного производства, и около 12% городского населения страны проживала в городах подобного типа. Уровень успешности градообразующих предприятий определяет характер социальных проблем, развитие инфраструктуры, уровень жизни горожан в целом. Такая модель была довольно эффективна. Залог успешности заключался в стабильности госзаказов. Государство взамен получало устойчивое функционирование экономики, обеспечение занятости населения, концентрацию так называемых «узких специалистов», способных выполнить любую адекватную задачу.

Перестройка крайне неблагоприятным образом отразилась на моногородах – отказ от плановой экономики, стихийность социально-политических процессов и приватизация проявила их неспособность к автономному существованию в условиях новой рыночной модели.

Хотя города, расположенные в зонах освоения газовых и нефтяных месторождений, сохраняют довольно высокие темпы производства, в некоторых регионах численность населения стабильна. По оценке Минэкономразвития в 100 моногородах на сегодняшний день ситуация спокойная, в 150 – более или менее стабильная, в остальных 92 – неблагоприятная и, даже, критическая.

Выводы, сделанные аналитиками ЦСР, следующие. 56 городов включены в так называемый «кризисный список», для них предусмотрены различные программы решения проблем – от создания индустриальных парков до «управляемого сжатия», вплоть до ликвидации. Из кризисных моногородов примерно в 45% планируется диверсификация экономики, для них существует шанс преодоления зависимости от градообразующего предприятия. В 35% - планируется разработка программ малых дел (развитие инфраструктуры – в первую очередь медицины, транспорта и теплоснабжения). В 20% городов ситуация оценивается как абсолютно бесперспективная, для них государством не предусмотрено эффективных инвестиционных проектов. См. рис.2.


Рис.2. Оценка положения моногородов и предлагаемое решение их проблем.

В городах, подлежащих управляемому сжатию или закрытию, градообразующие производства или свернуты или сведены к минимуму, население хоть и пытается приспособиться, но степень социального напряжения в них растет. В основном социальные проблемы сводятся к следующему перечню: обнищание, безработица, изменение возрастной структуры местного населения, рост девиаций, ухудшение психологического климата. В случае если проблемы моногородов не будут решены, социальные последствия повлекут за собой государственные – разрушение отлаженной инфраструктуры, рост социальной напряженности (вспомним Пикалево в 2009 году), дефицит квалифицированных кадров, нарушение циклов производства, угрозы утраты территорий. Примеры того, как вследствие неумелой государственной политики умирали города, наблюдаются и на западе. Детройт после упадка американского автопрома стал проваливаться в долговую яму, квалифицированные кадры разъехались, тысячи зданий стоят пустые, а население стало в основном афроамериканским. Согласно статистике Детройт относится к самым криминогенным городам Америки. [1] Усиленное стремление российских чиновников следовать примеру капиталистических стран грозит тем, что российские аналоги Детройта появятся не в течение нескольких десятилетий, а гораздо быстрее.

Сосредоточены подлежащие закрытию города преимущественно в Сибири и на Дальнем Востоке. В современной ситуации читается прозрачное послание Китаю – «предпродажная подготовка территорий» и «приезжайте и заселяйте». Темпы экономического роста Китая и численность населения этой страны – вот предпосылки его территориальных и сырьевых аппетитов. В 2009 году была принята программа регионального сотрудничества между Восточной Сибирью и Дальнем Востоком и КНР, в основе которой лежат совместные проекты по созданию предприятий и привлечению иностранной рабочей силы. Проекты эти запланированы, прежде всего, в сырьевой области – лесной, нефтегазовой, горнодобывающей, а также в гидроэнергетике.

Малонаселенные российские территории с работающей инфраструктурой, дорогами являются реальной угрозой целостности российского государства. Перспективы того, что численность китайцев в Сибири и Дальнем Востоке в ближайшем времени может превысить численность россиян, на первый взгляд кажутся невозможными. Однако курс на «выжимание» коренного населения с привычных территорий в совокупности с демографическим кризисом, вынужденным бегством с восточных районов молодежи и неконтролируемой нелегальной миграцией китайцев в Россию создает реальные угрозы стремительного нарастания экспансии. Вот, на пример, карта исконных китайских земель, опубликованная китайцами в аналоге Википедии (см. рис.3 [2]):


Создается устойчивое впечатление бессилия власти, неспособности и  несостоятельности региональной политики решать проблему развития регионов. Такое впечатление, что государственное управление в области региональной политики в данном случае строится по принципу «лучшее средство от головной боли – это гильотина». Американский политолог Збигнев Бжезинский, комментируя проблему малонаселенных российских территорий, сказал: «Если Россия сможет привлечь на свой Дальний Восток и в Сибирь инвестиции и людей, направить туда иммиграционные потоки, что ж, тогда у вас есть будущее». Похоже, в российской практике создается прецедент, который вполне может дать начало серии аналогичных управленческих решений по целенаправленному процессу обезлюживания территорий, приводящих в итоге к сепарации наших земель.




Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
504
1313
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика