Циники и лирики. К вопросу об основах госполитики в области культуры

Циники и лирики. К вопросу об основах госполитики в области культуры Автор Елена Ямпольская — журналист, главный редактор газеты "Культура", участник Госсовета по культуре при Президенте РФ.

В начале июля в Совете Федерации под председательством Валентины Матвиенко прошли парламентские слушания по Основам государственной культурной политики. Значение этого документа пока не осознано вполне, однако многими угадывается — и догадки эти столь многообещающи, что ни чиновники, ни парламентарии, ни деятели культуры не жалеют сил и времени для обсуждения проекта Основ. К концу сентября текст должен приобрести безупречную ясность, потому любую критику сегодня надо воспринимать как работу на общее дело.

Вот и покритикуем.

На мой взгляд, по стилистике предварительный проект ОГКП напоминает письмо из Простоквашино. То самое, которое начинал сочинять дядя Федор, продолжал — пробегавший мимо Матроскин, а завершал жалобными каракулями ("то лапы ломит, то хвост отваливается") и гордостью за повышенную лохматость "ваш сын дядя Шарик".

Заздравные запевы про "духовное, культурное, национальное самоопределение России", "утверждение общенациональной идеологии развития", "уважение к истории и традициям"... категорически не монтируются с целым рядом последующих фрагментов. Какие-то аспекты не прописаны вовсе, какие-то трактуются за упокой.

Итак, основной раздел — "Стратегические задачи государственной культурной политики".

Пункт третий, "Поддержка отечественной литературы...". "В духовной и культурной жизни России русская литература занимает особое место... Традиции и высочайший уровень литературного мастерства удалось сохранить даже в условиях жесткой идеологической цензуры советского времени".

Этот пассаж мог бы считаться добросовестным, если бы далее с гордостью провозглашалось: а едва только жесткой идеологической цензуры не стало, сразу расцвела пышным цветом русская литература и принесла великолепные плоды, каковые мы готовы предъявить всем интересующимся. Но не могут сказать ничего подобного создатели документа. Тогда в чем посыл? Пнуть лишний раз советскую эпоху? На это большой смелости не требуется. И ума, кстати говоря, тоже.

Помимо тех очевидных фактов, что цензура была изобретена задолго до советской власти (собственно, с феноменом абсолютно бесконтрольного творчества мы столкнулись только на новейшем отрезке истории); что в условиях "жесткой идеологии" родилась великая литература для детей, которой мы насыщаемся до сих пор, ибо духовную пищу подобного уровня производить не в состоянии, — помимо этого, сам примиренческий настрой документа отторгает подобные выпады. Нападками на советское народ можно только разобщить. Как фактор объединения это не проходит.

Пункт шестой. Абзац — пока единственный на весь документ, — посвященный кино. "Основное направление государственной поддержки — это зрительский кинематограф, что позволяет увеличивать объем отечественной кинопродукции на экранах страны. Но поддержки требует и развитие кинематографа как искусства".

Данная цитата явно принадлежит авторам с короткой памятью. Лучшие отечественные фильмы, фильмы, которыми мы все до сих пор аукаемся и которые до недавнего времени оставались чуть ли не единственным связующим звеном между поколениями, были одновременно и кассовыми, и высокохудожественными. Они собирали неслыханные нынче десятки миллионов зрителей, будучи при этом — как мы теперь точно понимаем — шедеврами. Косное и вредное заблуждение — будто киноискусством у нас занимался один Тарковский. Назовите любую дорогую вам с детства картину — это настоящее искусство, не сомневайтесь. Вспомните практически любого из известных советских кинорежиссеров — это художник, будьте уверены. Скажу еще: художников гораздо больше, чем фамилий, которые вы в состоянии воспроизвести. Кто снял "Простую историю"? Юрий Егоров. Много ли вы о нем знаете? Кто-то — больше, кто-то — совсем ничего. А ведь если бы у мирового киноискусства был свой Лувр, "Простая история" висела бы в отдельном зале под стеклом, а вокруг с благоговением толпилась бы разноязыкая публика...

Разделение кинематографа на "зрительский" и относящийся к "искусству" произошло недавно. С появлением понятия "формат" — вроде бы полезного и практичного, однако на деле ставшего основой новой диктатуры. Форматы активно взяты на вооружение бездарями и симулякрами. Теми, у кого вместо души калькулятор. Но государственная культурная политика тут при чем? Более того: подобным подходом к кинематографу поощряется дальнейшее размножение и выползание на экран всевозможных "Левиафанов".

Фильм, получивший в Канне приз за лучший сценарий (хотя сценария там нет вовсе, а есть набор неправдоподобных, плохо монтирующихся друг с другом ситуаций), снят при поддержке Фонда кино и Минкульта. Очень надеюсь, что общественные разбирательства по этому поводу еще впереди. Нельзя плевать в лицо соотечественникам за их же — соотечественников-налогоплательщиков — деньги. Да вдобавок выдавать плевок за "искусство". К искусству — то есть сделанному искусственно — там, на мой взгляд, относится только ненормативная лексика, аккуратно вмонтированная в речь мэра — Мадянова. Впрочем, прокатное удостоверение получено, пусть зритель 18+ ознакомится с "Левиафаном", тогда и вернемся к этому разговору.

Тот же пункт того же раздела. "В процессе формирования и реализации государственной культурной политики должны быть выработаны необходимые и достаточные формы государственного регулирования сферы массовой культуры как преобладающего фактора культурного воздействия на граждан и взаимодействия профессиональной и массовой культуры".

Абзац, появившийся в проекте после моего выступления на одном из заседаний рабочей группы под руководством главы Администрации президента Сергея Иванова. Однако, что здесь написано — не понимаю. Донт андэстенд. Нон компрене. Нихт ферштейн. Не розумiю. Ни в зуб ногой. "Необходимые и достаточные" — это как? "Сфера массовой культуры" — это что? Филипп Киркоров? Необходимое и достаточное регулирование Киркорова? Ну ты, барин, задачи ставишь! Такое еще никому не удавалось. "Взаимодействие профессиональной и массовой..." — просто дичь. То есть массовая — по определению не профессиональна?

А ведь важнее массовой культуры ничего нет. Именно она растит человека, формирует его на протяжении всей жизни. Фильмы для широкого зрителя, о которых мы говорили выше, — создающие образ героя. Какие герои — такой и зритель, каков зритель — такова страна. Песни — чтобы оказались кстати и в горе, и в радости, чтобы захотелось слова выучить, — этой проблеме была посвящена колонка "Клавдия Шульженко против Кончиты Вурст". Наконец, извините за прозу жизни, юмор. Может быть, самое главное в сфере культуры — над чем страна смеется.

Есть ли у нее общие, в разных регионах и социальных слоях понятные шутки, и какого они качества.

В современной России на месте юмора — зияющая воронка. Высокие традиции жанра уничтожены, будто взрывом. Выбирать приходится между различными видами нишевого стебалова — ведь нельзя же, помилуй Бог, смотреть "Смехопанораму". Впрочем, значительный процент населения полагает, что можно. Аркадий Исаакович Райкин или Мария Миронова с Александром Менакером объединяли страну: дворник знал, что смеется вместе с академиком. Нынешний "массовый" юмор фактически и является водоразделом между "элитой" и "быдлом". Вторых все успешнее отупляют, чтобы первые все брезгливее воротили нос.

При этом ни в песенном, ни в юмористическом жанре не существует нормально функционирующих социальных лифтов. Нет системы отбора, просеивания, воспитания талантливой молодежи. Монополия — у телевидения, а там фильтр один — пресловутый формат, о котором мы уже говорили.

Кстати, пункт четвертый "Стратегических задач..." — "Поддержка и развитие благоприятной для становления личности информационной среды" — я сейчас не обсуждаю сознательно. Здесь слабость текста оправданна и понятна. Выходить против нашего ТВ с одними Основами ГКП наперевес — все равно, что пытаться сбить самолет украинской нацгвардии из рогатки.

Пункт седьмой. "Поддержка существующих и вновь создаваемых институтов и общественных инициатив..." "Культура по своей природе развивается путем создания новых художественных форм, нового содержания. В момент создания их общественная оценка, как правило, противоречива, но сам факт художественного новаторства, поиска и эксперимента должен быть доступен вниманию общества".

В десятый раз перечитываю — не понимаю: где у этого абзаца тормоз? Где гарантии от распространения "гоголь-центров" или "домов новой культуры" по всей России? Такая формулировка сделала бы честь альтернативному проекту культурной политики, доходчиво изложенному в картинках Маратом Гельманом.

И вот здесь, как мне кажется, мы нащупали главную слабость документа. Нынешний проект — это собрание прав творца, без малейшего упоминания про обязанности. Государство в каждом абзаце что-то должно, деятель культуры — народу, обществу, государству — не должен ровным счетом ничего. Но художник, который снимает с себя ответственность за что бы то ни было, кроме собственного благополучия, становится жлобом. Заслуженным жлобом республики. И на иные звания претендовать не имеет права.

Потакая жлобству, узаконивая его, мы собственными руками портим человеческий материал в сфере культуры.

Худрук провинциального театра просто обязан интересоваться криминогенной обстановкой в городе, где работает. Не потому, что усилиями одного лишь театра можно покончить с преступностью. Но потому, что театр способен внести немалую лепту в улучшение психологического микроклимата. Снимаешь ли ты кино, готовишь выставку, выпускаешь очередной номер газеты, необходимо задуматься хоть на минуту: твой продукт сделает человека лучше или хуже? Врезалось в память, как 12 июня в Георгиевском зале, принимая Государственную премию за "Легенду №17", продюсер Леонид Верещагин сказал: "Фильм вышел — и сразу нашел отклик в сердцах миллионов наших зрителей, потому что он делался с большой любовью всеми, кто прикоснулся к этому проекту. Эта любовь была считана зрителями. А кино является ведь мощнейшим инструментом формирования идеалов. После удачного проката фильм был показан по каналу "Россия 1" перед самой церемонией открытия зимних Олимпийских игр... И если кому-то из наших спортсменов наш фильм хоть чуть-чуть помог дотянуться до медали — наша миссия выполнена. А если те, кому не повезло, кто проиграл, но нашел в себе силы перебороть себя, встать и снова продолжить борьбу, и в этом тоже помог наш фильм, то наша миссия выполнена вдвойне..."

Так говорил Верещагин — человек вполне прагматичный. Почему-то пафос его никому не показался странным, а слово "миссия" — напыщенным. Прислушайтесь к самым серьезным людям страны, перечитайте речи главы государства. Противоборство между лириками и циниками (отнюдь не надуманное, как когда-то между физиками и лириками) достигло максимального обострения. Погнали наши городских — в жизнь России, наконец-то, возвращается поэзия. Не в узком смысле — как один из компонентов грядущего Года литературы, но как великая движущая сила. Мы не жлобы, жлобы не мы.

Опрос ВЦИОМа, проведенный в минувшем апреле, показал: индекс счастья в России достиг исторического максимума за последние 25 лет. Четверть века, вдумайтесь. То есть ни эйфория начала 90-х, которую испытывали многие (что нормально — людям свойственно надеяться на перемены к лучшему), ни насыщение прилавков товарами и продуктами счастья обеспечить не смогли.

Что же изменилось весной 2014-го? Сущая "мелочь": люди снова — после долгого перерыва — поверили, что живут в великой стране. Не имеет права отечественная культура оставаться в стороне от этого запроса. Экономика, промышленность, оборона, финансы в конечном счете зависят от одного фактора — от настроения, с которым просыпается утром рядовой россиянин. И если ему для полного счастья требуется ощущать себя гражданином великой страны, будьте любезны, деятели культуры, обеспечьте ему подобный настрой. А уж великой он сам ее сделает.

Источник

***

ЕЛЕНА ЯМПОЛЬСКАЯ. ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ЗАСЕДАНИИ СОВЕТА ПО КУЛЬТУРЕ И ИСКУССТВУ 2 ОКТЯБРЯ 2013 ГОДА

Уважаемый господин Президент! Уважаемые коллеги!

"В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха" — это строки из трагедии "Юлий Цезарь". 2014 год не только юбилейный для Шекспира, но и объявленный в России Годом культуры. На мой взгляд, это та волна, которая даёт нам шанс подняться на ней и наконец изменить радикально взаимоотношения между культурой и государством.

Почему, собственно, государство должно поддерживать культуру? На мой взгляд, по простейшей причине: потому что ему это выгодно. Государству выгодно, чтобы люди знали собственную историю и гордились ею хотя бы потому, что обороноспособность армии во многом зависит от морального духа людей, которые приходят туда служить.

Государству выгодно, чтобы большинство населения принадлежало к традиционным религиозным конфессиям России или хотя бы воспитывалось в уважении к ним, потому что понятия греха и стыда — это отличное средство в борьбе с коррупцией, более того, это даже лучшее средство её профилактики.

Государству выгодно, чтобы люди знали великую русскую литературу, то, о чём сейчас говорил Алексей Николаевич, в частности, потому что она воспитывает в человеке любовь к земле. И тот, кто выкидывает из окна машины пакет с мусором в лесополосу или в качестве начальника предприятия спускает сточные воды в ближайшую речку, я абсолютно уверена, недочитал в своё время ни Пушкина, ни Тургенева, ни Чехова.

Государству выгодно, очень выгодно возрождать по стране систему домов культуры, как вы их сейчас ни назовите, потому что борьба с массовым алкоголизмом, молодёжной наркоманией и вымиранием села потребует несоизмеримых бюджетов, значительно больших. Государству очень выгодно, чтобы каждый ребёнок мог заниматься творчеством. Содержать художественные и музыкальные школы не только приятнее, но и значительно дешевле, чем тюрьмы и колонии.

Государству выгодны спортплощадки во дворах и спортивные секции в школах, потому что и армия, и производство, и земля требуют людей здоровых. И кто скажет, что стадионы — это не часть культуры? Да это основная культура, это бытовая, повседневная, основополагающая культура, в которой воспитывается человек, так же, как информационный фон, в котором мы все с вами живём.

Если человек утром встаёт, включает телевизор, и ему немедленно рассказывают, где, кого и на какие фрагменты за минувшую ночь расчленили, и с этим знанием он вынужден идти на работу, с этим настроением, то уже не только о культуре, уже, в общем-то, о психическом здоровье нации скоро трудно будет что-нибудь говорить.

Насколько я знаю, в Великобритании этот вопрос решили очень интересно. Там журналистов обязали: если ты рассказал о преступлении, будь добр возвращаться к нему впоследствии на стадии следствия, суда, вынесения приговора. То есть рассказал о преступлении — обязательно расскажи о наказании. Это, оказалось, настолько замороченная история, что количество криминальной хроники на британском экране резко снизилось и, видимо, вошло в норму.

Отправляясь сюда, я пролистала основные, так сказать, самые тиражные газеты страны. Что вы думаете, всё на прежнем месте: "Чёрная магия — жёстко", "Магия вуду — накажи соперницу", и очаровательные в своей простоте объявления "Продаю дипломы и аттестаты". Я не знаю, когда это закончится, в какой момент, когда это может измениться, но, может быть, когда Роспечать окажется в подчинении Министерства культуры и вынуждена будет заниматься не только технологиями, но и смыслом.

На мой взгляд, культурная политика невозможна без политики информационной. Для большинства наших людей культура — это то, что они получают из средств массовой информации.

Неделю назад мы с Дмитрием Киселёвым в эфире радиостанции "Вести FМ" обсуждали как раз подготовку к этому Совету. Эфир, естественно, прервался рекламой, и приятный мужской голос сказал: "Покупайте квартиры с видом на Кремль: мансард для небожителей много не бывает". Мне бы хотелось спросить у всех, кто здесь собрался: среди вас много небожителей? И как вообще вы представляете себе людей, именуемых таким странным словом? Культура неотъемлема от чувства собственного достоинства, а какое может быть достоинство у человека, которому каждый день внушают, что есть ты, а есть какие-то загадочные небожители, и ты со своим честным трудом никогда к этим небожителям принадлежать не будешь.

Владимир Владимирович в самом начале сказал очень важную вещь, что культура — это ценности, а культурные ценности, на мой взгляд, возможны только в том обществе, где деньги пахнут. Мне кажется, в России деньгам уже пора бы начинать пахнуть, на мой взгляд.

К чему я это всё веду? К тому, что, на мой взгляд, культура — это дело межведомственное, а по большому счёту — надведомственное. И как решено создать национальный центр обороны, может быть, нам пора уже создавать национальный центр духовной обороны, другое дело, что называться он может гораздо менее пафосно, и наш Совет мог бы стать координационным ядром такого центра, а работать там должны представители самых различных ведомств, а также медики, социологи, психологи, демографы.

По большому счёту, надо определиться всего по двум вопросам: в чём интерес государства и чего хотят люди — не отдельно взятые меньшинства, а большинство населения страны. И я думаю, мы поразимся тому, насколько совпадают эти интересы, насколько одновекторной они направленности, и тогда пойдёт речь, видимо, о том, о чём Вы, Владимир Владимирович, говорили в Вашей валдайской речи — об идеологии национального развития.

Мне кажется, что силы культуры сейчас должны быть брошены прежде всего на создание этой идеологии. Но, конечно, для этого годится не любая культура, а только та, которая делает человека лучше и способна превратить толпу в народ. И я думаю, что только о такой культуре есть смысл говорить на столь высоком уровне, и только она имеет основание претендовать на государственную поддержку, а всей остальной культурной сферой нет смысла даже грузить государство, у него много других обязанностей.

Спасибо большое.

Источник


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
3159
12255
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика