Заочная аспирантура: pro et contra

Заочная аспирантура: pro et contra

Эксперт Центра научной политической мысли и идеологии, к.ист.н., Алексей Ларионов

На фоне бурных внутри- и внешнеполитических событий, кризиса на Украине, флуктуаций социально-экономической сферы часто теряются вопросы, казалось бы, второстепенные и незначительные, но способные потенциально оказать немалое воздействие на формирование облика будущего страны. К числу таковых может быть отнесён и муссируемый уже около двух лет вопрос об отмене бюджетных мест в заочной аспирантуре под предлогом того, что «эта форма образования утратила актуальность» (Дмитрий Ливанов).

Принципиальная методологическая позиция нашего Центра, неоднократно заявлявшаяся, заключается в том, что всё, касающееся образования, имеет непосредственное отношение к будущему России. Потому и внимание к любым реформам и трансформационным процесса в образовательной сфере является перманентным. Не скрывая своего скептического отношения к подавляющему большинству «реформ, инноваций и модернизаций», осуществлявшихся Министерством Образования в последние полтора десятилетия, мы, тем не менее, далеки от «болотной» концепции, будто всё, что исходит от государства и Минобрнауки в частности – плохо априори и по определению. Потому попробуем разобраться в затронутой проблеме sine ira et studio (без гнева и пристрастия – лат.).

Начнём с программного заявления Министра Образования и Науки, задавшего, что называется, дискурс: как следует из приведённой выше краткой цитаты,

Дмитрий Викторович Ливанов считает заочную аспирантуру утратившей актуальность как форму последипломного образования. Сразу напрашивается вопрос: на основе каких именно данных и выкладок министр сделал такой вывод?

На наш взгляд, главными критериями актуальности любого социального института являются степень его практической полезности и уровень востребованности в обществе. Если анализируемый объект удовлетворяет обоим критериям, то он бесспорно актуален и даже необходим, если хотя бы по одному из критериев наблюдаются сложности, то встаёт вопрос об изменениях, каковые необходимо внести, и только когда оба показателя стабильно малы или отрицательны, структуру следует упразднять без колебаний. Но и в этом случае необходим вдумчивый анализ произошедшего провала в некогда вполне эффективной системе и создание чего-то более продуктивного с аналогичными функциями.

Поскольку министр, видимо в силу занятости, не представил никаких аналитических выкладок в обоснование высказанного мнения, осмелимся сделать это самостоятельно. Начнём с первого критерия, то есть с полезности такого субинститута в структуре высшего профессионального образования, как заочная аспирантура с местами, финансируемыми из федерального бюджета. Последняя оговорка очень существенна, поскольку в настоящий момент речь идёт не об отмене заочной аспирантуры вообще, а именно бюджетных мест. Изначальная идея заочной аспирантуры, как и заочного образования вообще, заключалась в предоставлении возможности работающим и семейным специалистам повышать свой образовательный и научный уровень без отрыва от основной сферы деятельности с возможностью далее защитить диссертацию и стать обладателем степени кандидата наук. Так создавались условия для постепенного роста числа научных работников и показателей квалификации ППС в стенах ВУЗов. Примечательно, что государству данная схема не стоила почти ничего, поскольку аспиранты-заочники не получали стипендии. Единственными явными расходами являлось увеличение учебной нагрузки в каждом конкретном ВУЗе и, следовательно, рост числа ставок либо почасовой нагрузки преподавателей.

Бесспорно, для того, чтобы судить с полной уверенностью о том, насколько эффективна была именно такая система (игравшая вспомогательную роль), необходимо кропотливо анализировать данные по каждому ВУЗу за много лет относительно числа защитившихся аспирантов-заочников в их соотношении с аспирантами-очниками, последующую профессиональную биографию, качество защищённых диссертаций, что, естественно, почти нереально.

Тем не менее, если нет точных данных об абсолютных показателях полезности и эффективности заочной аспирантуры для российской науки и образования, то нет таковых и относительно их вредности.

С социальной же точки зрения заочная бюджетная аспирантура выполняла весьма важную роль – давала возможность достаточно большому количеству людей реально повышать свой научно-образовательный уровень и рассчитывать на защиту кандидатской диссертации. Говоря попросту, она играла роль организующей и дисциплинирующей подсистемы, стимулируя человека повышать уровень своей образованности.

Бесспорно, за два с лишним постсоветских десятилетия аспирантура вообще и заочная – в частности, в значительной степени утратила функцию генератора увеличения и обновления научных и преподавательских кадров. Однако, на наш взгляд, это больше присуще очной аспирантуре, каковая стала легальной 3-х летней отсрочкой от армии. Но как раз заочную аспирантуру в этом упрекнуть нельзя! Ибо никакой отсрочки она не даёт. Конечно, показатели конечных результатов аспирантуры способны породить серьёзные сомнения в том, насколько эффективна существующая модель последипломного образования.

Так, согласно сводным индикаторам российского образования, средняя доля защитившихся по окончании аспирантуры аспирантов никогда не превышала 33% с небольшими долями. И эта тенденция сохраняется в течение последних 20 лет!

Но тогда, если быть последовательным, встаёт вопрос о ликвидации всей системы аспирантуры вообще. Более того, если проследить динамику трудоустройства по специальности выпускников высших учебных заведений, то и здесь можно обнаружить вопиющий диспаритет в соотношении тех, кто получил дипломы и тех, кто реально трудоустроился по специальности. И этой ситуации тоже много лет, тянется она с советских времён. Так мы подошли к ключевому вопросу: является ли избыточный выпуск студентов и аспирантов признаком принципиальной неэффективности всей системы высшего профессионального образования? Или же следует говорить о её недостаточности. Бесспорно, идеальной была бы ситуация, при которой каждый аспирант гарантированно выходил бы на защиту, то есть был бы достаточно мотивированным для написания диссертационного исследования. Однако, КПД=1 есть чисто умозрительная модель в любой системе – хоть технической, хоть социальной. Иными словами, издержки неизбежны. Их можно стремиться минимизировать, но полностью устранить не удастся. Более того, если тратить избыточные силы и ресурсы на борьбу с издержками, то на собственно полезную деятельность их может просто не хватить. То есть гильотина, конечно, абсолютное средство от мигрени, но, к сожалению, одноразового и необратимого действия. Так и заочная аспирантура может быть признана недостаточно эффективной, но никак не бесполезной. Для уничтожающего вывода просто нет фактов.

Теперь перейдём ко второму критерию – социальной востребованности. В 2000 году, например, в России насчитывалось 107 тысяч аспирантов, в том числе заочных – около 32 тысяч; если принять данное соотношение (2:1) за типовое, то получается, что не менее 1/3 аспирантов в России проходит обучение заочно. Причём, в некоторых ВУЗах сложилась и иная традиционная только для них модель, когда доминируют именно аспиранты-заочники. Мало того, как следует из весьма авторитетного источника, а именно – из уст Председателя Правительства России Дмитрия Анатольевича Медведева: «У нас много аспирантов в стране, судя по той справке, что у меня есть, 150 тыс. аспирантов – это на треть больше, чем в самом начале текущего столетия. И за последние 10 лет очень увеличилось количество заочников, причём заочники защищаются чаще, чем аспиранты очные, что опять же для меня было странным». Эта реплика была сказана Д.А. Медведевым в марте 2013 года на встрече с аспирантами ВУЗов в стенах МФТИ. Получается, что заочная аспирантура востребована и показывает на выходе вполне приемлемые результаты. По крайней мере, для того, чтобы продолжать сохранять на ней бюджетные места.

Тогда уместно задаться вопросом: какими могут быть действительные цели вероятной ликвидации бюджетных мест на заочной аспирантуре, если её полезность и востребованность приемлемы, а реальная стоимость для государственного бюджета невысока?

Быть может, это борьба с поддельными и купленными диссертациями? Но тогда логично было бы упразднить не бюджетную, а коммерческую аспирантуру, поскольку, как показывает опыт, среди аспирантов-«платников» число лиц не только не мотивированных, но и попросту непригодных ни какой научной и преподавательской деятельности, заведомо больше. То есть, образуется парадоксальная ситуация: при сохранении заведомо менее продуктивного компонента системы её более результативный компонент планируется удалить. В чём же тогда логика?

Осмелимся предположить, что помимо призрака «перманентной модернизации», когда реформы осуществляются ради самих себя, здесь присутствуют и более глубинные мотивы. Вполне логичные и необходимые с точки зрения экономикоцентрично мыслящего чиновничества в Минобрнауки. Это весьма ощутимые итоговые цифры сокращения учебной нагрузки, а значит – и штатных единиц. Пусть не на много, но в каждом из государственных ВУЗов станет ещё чуть поменьше преподавателей. Меньшему количеству людей надо будет платить зарплаты и прибавки за степени и звания. Улучшатся финансовые показатели работы Министерства. Которое в недавнем прошлом было признано наименее эффективным. То есть аспиранты и преподаватели становятся заложниками стремления руководства Министерства Образования и Науки России доказать свою «эффективность и рентабельность» в условиях, когда само государство продолжает позиционировать себя в качестве субъекта рыночных отношений. Повторимся – в рамках доминирующей в сознании российской высшей бюрократии рыночной парадигмы всё абсолютно логично и правильно. На этом гипотетическом пути возможен и более дальний расчёт – а именно: секвестирование одного сегмента последипломного образования есть проба и подготовка к последующей ликвидации всего советского наследства в виде аспирантуры и докторантуры, а там и до полной унификации с евростандартами учёных степеней недалеко.

Пока же будут не только сокращены ставки и расходы, но и проверена реакция вузовского сообщества на подобные «инновации». Но ведь госслужащие высшего уровня – это далеко не всё население России.

Потому вновь будем настаивать на ранее высказывавшейся мысли о необходимости гласного обсуждения и корректировки любых подобных проектов в той социальной среде, которой уготовано стать объектом реформирования. В данном случае – среди аспирантов и преподавательского сообщества. Ставить вопрос о повышении результативности, отдачи от заочной аспирантуры своевременно и необходимо. Но решать его, как обычно, кулуарно и явочным порядком – как минимум, есть признак столь бичуемого ныне «непрофессионализма». Если речь идёт о повышении качества и процента защитившихся аспирантов-заочников, то можно порекомендовать такие меры, как формирование независимых экспертных групп, которые направлялись бы в ВУЗы на аспирантские экзамены по разнарядке Министерства, можно было бы продумать варианты выстраивания межвузовской системы научной и педагогической стажировки аспирантов.

Тем самым существенно облегчатся выявление и отсев тех, кто попал в аспирантуру по недоразумению или по знакомству, а не по зову сердца и склонности к научно-исследовательской и преподавательской работе. Наконец, можно восстановить централизованные и региональные квоты на бюджетные места в очной и заочной аспирантуре, целевые направления от организаций и предприятий, разработать систему взаимных договорных обязательств и ответственности за их нарушения для тех бюджетных аспирантов, которые по окончании аспирантуры в течение определённого срока не выходят на защиту. Всё это предлагается не как истина в последней инстанции, а как пример альтернативного проектирования, возможности изыскать иные пути, которые поведут к действительному повышению качества подготовки кадров высшей квалификации, а не к повышению показателей финансовой экономии в годовой отчётности Министерства Образования и Науки.


Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1437
3819
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика