Заочная аспирантура: pro et contra

Заочная аспирантура: pro et contra

Эксперт Центра научной политической мысли и идеологии, к.ист.н., Алексей Ларионов

На фоне бурных внутри- и внешнеполитических событий, кризиса на Украине, флуктуаций социально-экономической сферы часто теряются вопросы, казалось бы, второстепенные и незначительные, но способные потенциально оказать немалое воздействие на формирование облика будущего страны. К числу таковых может быть отнесён и муссируемый уже около двух лет вопрос об отмене бюджетных мест в заочной аспирантуре под предлогом того, что «эта форма образования утратила актуальность» (Дмитрий Ливанов).

Принципиальная методологическая позиция нашего Центра, неоднократно заявлявшаяся, заключается в том, что всё, касающееся образования, имеет непосредственное отношение к будущему России. Потому и внимание к любым реформам и трансформационным процесса в образовательной сфере является перманентным. Не скрывая своего скептического отношения к подавляющему большинству «реформ, инноваций и модернизаций», осуществлявшихся Министерством Образования в последние полтора десятилетия, мы, тем не менее, далеки от «болотной» концепции, будто всё, что исходит от государства и Минобрнауки в частности – плохо априори и по определению. Потому попробуем разобраться в затронутой проблеме sine ira et studio (без гнева и пристрастия – лат.).

Начнём с программного заявления Министра Образования и Науки, задавшего, что называется, дискурс: как следует из приведённой выше краткой цитаты,

Дмитрий Викторович Ливанов считает заочную аспирантуру утратившей актуальность как форму последипломного образования. Сразу напрашивается вопрос: на основе каких именно данных и выкладок министр сделал такой вывод?

На наш взгляд, главными критериями актуальности любого социального института являются степень его практической полезности и уровень востребованности в обществе. Если анализируемый объект удовлетворяет обоим критериям, то он бесспорно актуален и даже необходим, если хотя бы по одному из критериев наблюдаются сложности, то встаёт вопрос об изменениях, каковые необходимо внести, и только когда оба показателя стабильно малы или отрицательны, структуру следует упразднять без колебаний. Но и в этом случае необходим вдумчивый анализ произошедшего провала в некогда вполне эффективной системе и создание чего-то более продуктивного с аналогичными функциями.

Поскольку министр, видимо в силу занятости, не представил никаких аналитических выкладок в обоснование высказанного мнения, осмелимся сделать это самостоятельно. Начнём с первого критерия, то есть с полезности такого субинститута в структуре высшего профессионального образования, как заочная аспирантура с местами, финансируемыми из федерального бюджета. Последняя оговорка очень существенна, поскольку в настоящий момент речь идёт не об отмене заочной аспирантуры вообще, а именно бюджетных мест. Изначальная идея заочной аспирантуры, как и заочного образования вообще, заключалась в предоставлении возможности работающим и семейным специалистам повышать свой образовательный и научный уровень без отрыва от основной сферы деятельности с возможностью далее защитить диссертацию и стать обладателем степени кандидата наук. Так создавались условия для постепенного роста числа научных работников и показателей квалификации ППС в стенах ВУЗов. Примечательно, что государству данная схема не стоила почти ничего, поскольку аспиранты-заочники не получали стипендии. Единственными явными расходами являлось увеличение учебной нагрузки в каждом конкретном ВУЗе и, следовательно, рост числа ставок либо почасовой нагрузки преподавателей.

Бесспорно, для того, чтобы судить с полной уверенностью о том, насколько эффективна была именно такая система (игравшая вспомогательную роль), необходимо кропотливо анализировать данные по каждому ВУЗу за много лет относительно числа защитившихся аспирантов-заочников в их соотношении с аспирантами-очниками, последующую профессиональную биографию, качество защищённых диссертаций, что, естественно, почти нереально.

Тем не менее, если нет точных данных об абсолютных показателях полезности и эффективности заочной аспирантуры для российской науки и образования, то нет таковых и относительно их вредности.

С социальной же точки зрения заочная бюджетная аспирантура выполняла весьма важную роль – давала возможность достаточно большому количеству людей реально повышать свой научно-образовательный уровень и рассчитывать на защиту кандидатской диссертации. Говоря попросту, она играла роль организующей и дисциплинирующей подсистемы, стимулируя человека повышать уровень своей образованности.

Бесспорно, за два с лишним постсоветских десятилетия аспирантура вообще и заочная – в частности, в значительной степени утратила функцию генератора увеличения и обновления научных и преподавательских кадров. Однако, на наш взгляд, это больше присуще очной аспирантуре, каковая стала легальной 3-х летней отсрочкой от армии. Но как раз заочную аспирантуру в этом упрекнуть нельзя! Ибо никакой отсрочки она не даёт. Конечно, показатели конечных результатов аспирантуры способны породить серьёзные сомнения в том, насколько эффективна существующая модель последипломного образования.

Так, согласно сводным индикаторам российского образования, средняя доля защитившихся по окончании аспирантуры аспирантов никогда не превышала 33% с небольшими долями. И эта тенденция сохраняется в течение последних 20 лет!

Но тогда, если быть последовательным, встаёт вопрос о ликвидации всей системы аспирантуры вообще. Более того, если проследить динамику трудоустройства по специальности выпускников высших учебных заведений, то и здесь можно обнаружить вопиющий диспаритет в соотношении тех, кто получил дипломы и тех, кто реально трудоустроился по специальности. И этой ситуации тоже много лет, тянется она с советских времён. Так мы подошли к ключевому вопросу: является ли избыточный выпуск студентов и аспирантов признаком принципиальной неэффективности всей системы высшего профессионального образования? Или же следует говорить о её недостаточности. Бесспорно, идеальной была бы ситуация, при которой каждый аспирант гарантированно выходил бы на защиту, то есть был бы достаточно мотивированным для написания диссертационного исследования. Однако, КПД=1 есть чисто умозрительная модель в любой системе – хоть технической, хоть социальной. Иными словами, издержки неизбежны. Их можно стремиться минимизировать, но полностью устранить не удастся. Более того, если тратить избыточные силы и ресурсы на борьбу с издержками, то на собственно полезную деятельность их может просто не хватить. То есть гильотина, конечно, абсолютное средство от мигрени, но, к сожалению, одноразового и необратимого действия. Так и заочная аспирантура может быть признана недостаточно эффективной, но никак не бесполезной. Для уничтожающего вывода просто нет фактов.

Теперь перейдём ко второму критерию – социальной востребованности. В 2000 году, например, в России насчитывалось 107 тысяч аспирантов, в том числе заочных – около 32 тысяч; если принять данное соотношение (2:1) за типовое, то получается, что не менее 1/3 аспирантов в России проходит обучение заочно. Причём, в некоторых ВУЗах сложилась и иная традиционная только для них модель, когда доминируют именно аспиранты-заочники. Мало того, как следует из весьма авторитетного источника, а именно – из уст Председателя Правительства России Дмитрия Анатольевича Медведева: «У нас много аспирантов в стране, судя по той справке, что у меня есть, 150 тыс. аспирантов – это на треть больше, чем в самом начале текущего столетия. И за последние 10 лет очень увеличилось количество заочников, причём заочники защищаются чаще, чем аспиранты очные, что опять же для меня было странным». Эта реплика была сказана Д.А. Медведевым в марте 2013 года на встрече с аспирантами ВУЗов в стенах МФТИ. Получается, что заочная аспирантура востребована и показывает на выходе вполне приемлемые результаты. По крайней мере, для того, чтобы продолжать сохранять на ней бюджетные места.

Тогда уместно задаться вопросом: какими могут быть действительные цели вероятной ликвидации бюджетных мест на заочной аспирантуре, если её полезность и востребованность приемлемы, а реальная стоимость для государственного бюджета невысока?

Быть может, это борьба с поддельными и купленными диссертациями? Но тогда логично было бы упразднить не бюджетную, а коммерческую аспирантуру, поскольку, как показывает опыт, среди аспирантов-«платников» число лиц не только не мотивированных, но и попросту непригодных ни какой научной и преподавательской деятельности, заведомо больше. То есть, образуется парадоксальная ситуация: при сохранении заведомо менее продуктивного компонента системы её более результативный компонент планируется удалить. В чём же тогда логика?

Осмелимся предположить, что помимо призрака «перманентной модернизации», когда реформы осуществляются ради самих себя, здесь присутствуют и более глубинные мотивы. Вполне логичные и необходимые с точки зрения экономикоцентрично мыслящего чиновничества в Минобрнауки. Это весьма ощутимые итоговые цифры сокращения учебной нагрузки, а значит – и штатных единиц. Пусть не на много, но в каждом из государственных ВУЗов станет ещё чуть поменьше преподавателей. Меньшему количеству людей надо будет платить зарплаты и прибавки за степени и звания. Улучшатся финансовые показатели работы Министерства. Которое в недавнем прошлом было признано наименее эффективным. То есть аспиранты и преподаватели становятся заложниками стремления руководства Министерства Образования и Науки России доказать свою «эффективность и рентабельность» в условиях, когда само государство продолжает позиционировать себя в качестве субъекта рыночных отношений. Повторимся – в рамках доминирующей в сознании российской высшей бюрократии рыночной парадигмы всё абсолютно логично и правильно. На этом гипотетическом пути возможен и более дальний расчёт – а именно: секвестирование одного сегмента последипломного образования есть проба и подготовка к последующей ликвидации всего советского наследства в виде аспирантуры и докторантуры, а там и до полной унификации с евростандартами учёных степеней недалеко.

Пока же будут не только сокращены ставки и расходы, но и проверена реакция вузовского сообщества на подобные «инновации». Но ведь госслужащие высшего уровня – это далеко не всё население России.

Потому вновь будем настаивать на ранее высказывавшейся мысли о необходимости гласного обсуждения и корректировки любых подобных проектов в той социальной среде, которой уготовано стать объектом реформирования. В данном случае – среди аспирантов и преподавательского сообщества. Ставить вопрос о повышении результативности, отдачи от заочной аспирантуры своевременно и необходимо. Но решать его, как обычно, кулуарно и явочным порядком – как минимум, есть признак столь бичуемого ныне «непрофессионализма». Если речь идёт о повышении качества и процента защитившихся аспирантов-заочников, то можно порекомендовать такие меры, как формирование независимых экспертных групп, которые направлялись бы в ВУЗы на аспирантские экзамены по разнарядке Министерства, можно было бы продумать варианты выстраивания межвузовской системы научной и педагогической стажировки аспирантов.

Тем самым существенно облегчатся выявление и отсев тех, кто попал в аспирантуру по недоразумению или по знакомству, а не по зову сердца и склонности к научно-исследовательской и преподавательской работе. Наконец, можно восстановить централизованные и региональные квоты на бюджетные места в очной и заочной аспирантуре, целевые направления от организаций и предприятий, разработать систему взаимных договорных обязательств и ответственности за их нарушения для тех бюджетных аспирантов, которые по окончании аспирантуры в течение определённого срока не выходят на защиту. Всё это предлагается не как истина в последней инстанции, а как пример альтернативного проектирования, возможности изыскать иные пути, которые поведут к действительному повышению качества подготовки кадров высшей квалификации, а не к повышению показателей финансовой экономии в годовой отчётности Министерства Образования и Науки.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2091
63039
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика