Мысль из застенков: Россия в сумерках заката — VII -VIII

Мысль из застенков: Россия в сумерках заката — VII -VIII

Главы из будущей книги. Предыдущие части работы читать здесь: Часть 1, 2, 3-4-5

Автор Алексей Анатольевич Кунгуров — журналист, писатель, политолог.

Подписать петицию за освобождение Алексея можно здесь.

Никакой «третьей силы» в принципе быть не может. Любую организацию, которая не могла своевременно определиться со стороной, неминуемо ждет раскол. Главный конфликт грядущей русской революции заключен в споре между либеральным проектом и проектом социального государства. Никакого третьего проекта не существует, потому и «третьей силы» быть не может. Тем более этой третьей силой не смогут стать националисты, условий для того, чтобы они имели шанс оформиться в качестве политического субъекта, не существует.

Время романтического национализма, время пробуждения национального самосознания в массах, время бурного нацистроительства в Европе ушло с последними отголосками 19 века. Вопрос освобождения от колониальной зависимости, вопрос национально-освободительной борьбы так же не стоит в повестке дня. Это было актуально в начале-середине 20-го столетия для стран Африки и Азии — в тех условиях национализм имел определенный позитивный потенциал.
Когда еще востребован национализм? Только в одном случае — его берут на вооружение сепаратисты, если пытаются «выпилить» из государства свой национальный кусок. История развала СССР — история взрывного распространения на окраинах империи национализма. Однако с обретением национальными республиками государственного суверенитета почти повсеместно националисты быстро утратили свои позиции. Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти. Точнее, наверное, утратили свои позиции не националисты, а национализм. Националисты же перекрасились в более актуальные политические цвета, дабы остаться у власти или при власти.

Ставят ли сторонники Стрелкова перед собой задачу раздела РФ? Наоборот, ОНДПРИС декларирует сверхзадачу «собирания земель русских» имея в виду доктрину триединства русского народа. Однако совершенно очевидно, что именно для этой цели идеология национализма — худший из всех возможных вариантов. Почему масса украинцев плевать хотела на триединство с москалями и вожделенно глядит в сторону Евросоюза, мечтая туда интегрироваться хотя бы на правах придатка?

Потому, что Европа выстроила дееспособную экономику, реализовала куда более привлекательный социальный проект, чем РФ. Никакой «зов крови» не способен вновь объединить русских под крышей одного государства. Для этого нужен не национальный, а ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ проект, тем более, что русское государство всегда было, есть и будет многонациональным.

Но националисты, что совершенно очевидно, не способны вылезти из своей классовой (в данном случае — этнической) шкуры, стать носителями наднационального, цивилизационного проекта, потому на роль ведущего революционного субъекта претендовать не могут. Вопрос приверженности к своей нации, если смотреть на него реально, а не восторженно не так уж и прост. Сколько русских пытается вернуться в «родную гавань» из стран Прибалтики, где их считают «не гражданами», «оккупантами», «понаехавшими», где разрешают гей-браки, проводят парады войск НАТО и шествия эсэсовцев? Почему — то русских, желающих иммигрировать из путинского рая в Прибалтику многим больше. Да и вообще, количество желающих свалить за бугор исчисляется миллионами (правда, у большинства нет возможностей для этого), что еще раз подтверждает: в 21 веке социальная модель общества, позволяющая своим членам успешно самореализоваться экономически, творчески, имеет для современного человека столь большее значение, что ради этого искушения он готов пожертвовать даже комфортной культурной языковой средой.

Собственно, если ОНДПРИС ставит перед собой задачу новой сборки большой России, то во главу угла должен быть поставлен привлекательный социальный проект, проект социального переустройства общества, но ни чего подобного у движения нет. Если в базисе националисты видят либеральную модель экономики, что совершенно ясно следует из декларации стрелковцев, то и в надстройке они ничего иного, кроме бывшего при Ельцине и Путине, не получат. Каким образом они собираются реализовать свои популистские социальные обещания: поднять на должную высоту образование, медицину, культуру, да еще сделать эти блага доступными населению? Откуда возьмутся средства для этого? Повышать налоги — нелиберально да в этом случае бизнес просто побежит за границу или привычно уйдет в тень. Закрывать границу, национализировать экономику, вводить жесткий госконтроль за распределением ресурсов — тоже совсем нелиберально. Так что стрелковцам надо кончать с этой шизофренией, определяться с приоритетами, потому, что нельзя быть за все хорошее, против всего плохого, нельзя одновременно служить волкам и считать себя защитником овец.

Как показывает практика, даже в том случае, если в ходе верхушечной революции националисты примыкают к «правильной стороне, никаких ощутимых выгод после «общей» победы они не получат. На Майдане в Киеве и в ходе протестов на западе Украины, националисты проявили себя самым активным образом. Что же получили они после успешного переворота — власть, влияние, авторитет в массах, политические активы? Ничего из перечисленного! Новая власть любезно предоставила им возможность умереть на Донбассе в рядах добровольческих батальонов, и это, пожалуй, единственное, чего они добились.

Поэтому, глупо надеяться, что в случае успеха либералов они возьмут во власть своих попутчиков — националистов в знак благодарности за пролитую последними кровь на баррикадах. Если же и возьмут, то так же, как большевики взяли во власть левых эсеров: «дружба» у них продлилась менее полугода, а вскоре дошло и до прямого столкновения. Так что после победы либералов всем «промежуточным», политическим силам, по мере формирования полюсов «либералы — социалисты», придется определяться, по какую сторону баррикад им быть в ходе социальной революции.

Кстати, если речь о сторонниках левых идей, то в ходе верхушечной цветной революции они однозначно будут на стороне противников путинизма. Но это, разумеется, не означает, что они готовы исполнять роль пушечного мяса либеральной элитки. Просто их программа максимум — это наша программа — минимум.

Стоит, пожалуй, обсудить и вопрос возможного внешнего вмешательства в наши революционные события. То, что вмешательство будет иметь место, сомневаться не приходится. Во время верхушечного переворота оно может иметь даже решающее значение, учитывая высокую степень влияния, которую внешний субъект имеет и на кремлевских вождей, и на либералов. У нас перед глазами майданные события на Украине, где не обошлось без импортных «печенек». Можно вспомнить и 1991 год, когда Ельцин согласовывал с американским посольством состав нового правительства и докладывал лично президенту Бушу о результатах Беловежского соглашения. Вскоре американские специалисты контролировали процесс приватизации, проявляя особый интерес к предприятиям коммерчески малоперспективным, но зато выпускающим высокотехнологичную военную продукцию.

Но в случае социальной революции (в нее, напомню, вовлечены широкие слои общества) возможности внешних модераторов по управлению социально-политическими процессами резко снижаются. Одно дело давать рекомендации кремлевским чиновникам, надежно контролируя финансовые счета и потоки, или сидящим на грантах, их «оппонентам», и совсем другое — направлять, в желаемое для себя русло, бушующую энергию, пробудившегося от многолетней спячки народа. Чтобы управлять, нужны рычаги воздействия, каналы управления.

В отличие от путинской и постпутинской либеральной элиты, революционная, левая элита, не связанная собственностью, и поэтому не заинтересованная в индульгенции в отношении вывозимых за рубеж капиталов, будет опираться, в гораздо большей степени, на поддержку масс. Внешние рычаги влияния на нее станут носить вполне объективный внешнеполитический (дипломатический) характер, а не тайный, манипулятивный, как сегодня.

Очень часто приходится сталкиваться с мнением, что проклятый Запад, раз обжёгшись в 1917 году, более не допустит в России социальной революции. Хочется задать этим скептикам только один вопрос: каким образом Запад этого не допустит? Спровоцирует гражданскую войну и станет помогать белым? Но откуда возьмутся белые, за что они станут воевать? В любом случае попытки 5% общества противостоять остальным 95% обречены на провал.

Возможна ли сегодня иностранная интервенция как в 1918 году? Вот это вряд ли. Страны Антанты имели тогда в своем распоряжении колоссальные армии, миллионы солдат, которые после войны оказались как бы лишними, демобилизовать их сразу не представлялось возможным пока экономика не перестроится на мирный лад. Так почему бы не использовать их в России? Заодно там же можно утилизировать часть ставших ненужными военных припасов. На границах Советской России образовался пояс агрессивных государств — Финляндия, Польша, Румыния — все они страстно желали оторвать кусок нашей территории. Несмотря на это, интервенция в Россию 100 лет назад не принесла сколько-нибудь ощутимых результатов, разве что граница с Польшей на 19 лет была отодвинута значительно восточнее линии Керзона, да Румыния 22 года хозяйничала в Бессарабии.

Сегодня же военное вторжение НАТО в Россию, практически, невозможно. Во-первых, у нас есть ядерное оружие, да и обычные вооружения позволяют дотянуться до дома агрессоров. Во-вторых, у натовцев нет наличных сил для столь масштабной операции — это ведь не маленькую Югославию во главе с трусливым Милошевичем бомбить. Проведение наземной операции вторжения — вообще из разряда фантастики. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов экономический аспект: война — удовольствие очень дорогое, а война кровавая и затяжная недопустимо дорогое. Так каким образом, скажите мне на милость, кто-то из-за рубежа может «отменить» социальную революцию в России? Это возможно сделать только одним способом — устранить системные причины революции, что, в принципе, невозможно сделать извне. Максимум, на что способны внешние модераторы — каким-то образом оттянуть развязку. Скажем, если постпутинскому правительству либералов будут предоставлены большие кредиты, это на какое-то время упростит их позиции. Но кредиты — палка о двух концах. Когда деньги берешь — тебе хорошо. Но зато, когда приходится отдавать, да еще с процентами… Впрочем, с какой стати кто-то даст России в долг? Украине нынче что-то не очень дают.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Все описанное выше — не конкретный сценарий, а лишь схема, описывающая социальную, экономическую и политическую механику революционных процессов в обществе. Схема эта тоже не статична, а вариативна. Я сознательно подогнал ее под уже знакомую читателю по учебнику истории картину: кризис царизма — февральская революция (цветная) — октябрьская революция (социальная) — мобилизационный рывок (индустриализация). На самом деле, вполне возможно, мы сейчас живем между «февралем» и «октябрем». То есть схема приобретает следующий вид: кризис советского строя — перестройка (цветная, буржуазная революция сверху) — социальная революция (надвигающаяся). То, что между верхушечной и социальной революциями прошло не несколько месяцев, как в 1917 году, а более двух десятилетий, принципиально схему не меняет. Ведь в основе всего системные процессы, системный фактор. Как я уже говорил, в конце 80-х годов системный кризис еще не достиг глубины, способной вызвать революцию. В экономике кризис носил не системный, а лишь структурный характер. Кризис имел во многом характер искусственный — его старательно провоцировала элита, имея цель монетизировать свою власть. Этот тезис подтверждается тем, что на старом советском экономическом базисе постсоветские страны с той или иной степенью успешности проехали четверть века.

Однако, сегодня система находится в такой стадии деградации, когда никакая терапия (реформа) ее не спасет.

Я еще раз констатирую неизбежную историческую развилку: революция или смерть!

Источник



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
147
339
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика