Современная международная политика и финансовый процесс

Современная международная политика и финансовый процесс

Публикуем главу 7.2 фундаментальной коллективной монографии Центра «Политическое измерение мировых финансовых кризисов. Феноменология, теория, устранение» (под ред. С. С. Сулакшина, 2012), посвященную исследованию контрфакторов, противодействующих переходу к справедливой системе мировых финансов.


Фактор внешнеполитической мощи страны находится в прямой зависимости от ее экономического потенциала. Экономически развитое государство может позволить себе внешнюю экспансию с целью расширения своей территории, сферы влияния, увеличения политического веса в международных делах. Именно экономическое могущество Великобритании превратило ее не только в «фабрику мира», но и в великую военно-морскую державу, обладавшую потенциалом для защиты своих интересов в любой точке земного шара. Соединенные Штаты Америки, в XIX в. являвшиеся второстепенной страной в мировой экономике и международных отношениях, в начале XX в. перехватили у Великобритании титул первой экономики мира.

США особенно поднялись после Первой мировой войны. Благодаря военным поставкам в воюющие друг с другом страны Европы промышленное производство в Соединенных Штатах увеличилось в 2,6 раза, а объем внешней торговли — в 2 раза. США превратились в крупнейшего мирового кредитора. Но главное состояло в том, что большая часть золотых резервов стран, вовлеченных в Первую мировую войну, перекочевала в подвалы казначейства Соединенных Штатов в виде оплаты за военные поставки.

Все это создало предпосылки для превращения американского доллара в мировую резервную валюту, однако до завершения этого процесса было далеко: в конгрессе усилились позиции изоляционистов, считавших, что укрепившиеся экономически США не должны вмешиваться в международные дела, а должны сконцентрироваться на построении «американской мечты» в западном полушарии. Такое положение дел закрепила разразившаяся в 1929 г. Великая депрессия, которая заставила Вашингтон на некоторый период отказаться от экспансионистской внешней политики.

Все поменялось после Второй мировой войны. Доктрина Трумэна 1947 г. положила конец американскому изоляционизму. В качестве важнейшего инструмента осуществления своей внешней политики США начали активно использовать финансовые рычаги. К 1945 г. американский ВВП превосходил ВВП всех стран Европы и СССР, вместе взятых. Бόльшая часть мирового золотого запаса оказалась в Форт-Ноксе.

Бреттон-Вудские соглашения 1944 г. закрепили доллар в качестве единственной мировой валюты — эквивалента золота. Свои огромные финансовые ресурсы Вашингтон сразу пустил на создание проамериканского военно-политического блока в Европе. В 1948—1951 гг. в рамках «плана Маршалла» США безвозмездно ссудили западноевропейским государствам порядка 17 миллиардов долларов — огромную по тем временам сумму. Помощь предоставлялась на конкретных условиях — экономических (страны — участницы «плана Маршалла» обязывались способствовать развитию «свободного предпринимательства», поощрять частные американские инвестиции, сотрудничать в снижении таможенных тарифов, поставлять в США некоторые дефицитные товары, обеспечить финансовую стабильность, создать специальные фонды в национальной валюте, высвобождаемой в результате получения американской помощи, представлять регулярные отчеты об использовании получаемых средств) и, что принципиально, политических (удаление коммунистов из состава правительств). СССР, который также подал заявку на участие в «плане Маршалла», но не шел на принятие американских условий, помощи не получил.

Именно здесь в общем виде возникла та схема использования Соединенными Штатами финансово-экономического рычага для достижения своих политических целей, которая впоследствии (иногда в более скрытой форме) будет применяться во всех уголках мира. Финансовые вливания и открытие американского рынка для азиатских производителей сыграли ключевую роль в том, что называют японским и корейским экономическим чудом. Это обеспечило США также и военно-политическое доминирование в регионе. Созданные в Бреттон-Вудсе международные финансовые институты — МВФ и Всемирный банк — стали инструментами обеспечения латентного контроля США над мировыми финансами. Именно благодаря им, а также сумев превратить доллар в мировую резервную валюту и сделав в начале 1980-х гг. ставку на ускоренное развитие финансового сектора, Соединенные Штаты смогли аккумулировать достаточные для победы в холодной войне ресурсы.

Особенно явно выглядит процесс финансового проникновения в страны и управления ими на этой основе на примере начавшегося с 1991 г. процесса «освоения» территорий, ранее находившихся вне финансово-экономической зоны, подконтрольной США. В «освободившиеся» от «тоталитарного гнета» страны Восточной Европы и бывшего СССР потоком потекли кредиты от МВФ и Всемирного банка, выдававшиеся на условиях максимальной либерализации экономики и ее включения в мировую систему разделения труда с центром в США. Параллельно шел процесс политической интеграции государств Восточного блока в Западный альянс. В результате к 2004 г. большинство государств бывшего социалистического лагеря стали членами НАТО. Многие из них вошли в Евросоюз. Имеющая огромные долги перед МВФ и полностью финансово зависимая от Запада Россия оказалась в глубоком социально-экономическом и политическом кризисе.

Исключение составил Китай, который активно проводил первую фазу грандиозного четырехэтапного модернизационного плана, намеченного Дэн Сяопином, взяв курс на активное включение в мировую систему разделения труда в качестве «фабрики», обеспечивающей американский и европейский рынки товарами массового потребления. Необходимым условием успешного экономического развития Поднебесной виделась осторожная внешняя политика, не предполагавшая острой конфронтации с Западом. В «подбрюшье» Соединенных Штатов — странах Латинской Америки — у власти оказались либеральные правительства, взявшие на вооружение рецепты МВФ и Всемирного банка. Казалось, США могут торжествовать. Американский социолог Ф.Фукуяма провозгласил победу мирового капитализма в его либерально-монетаристском варианте во всемирном масштабе. Однако, как часто случалось в прошлом, победные реляции оказались преждевременными.

Бремя единоличной ответственности за судьбы мира оказалось США не под силу. Упадок их политической мощи совпал с первыми раскатами глобального экономического кризиса, и хотя Соединенные Штаты до сих пор остаются главным игроком на всемирной политической и экономической арене, международное сообщество уже активно обсуждает конфигурацию будущей мировой шахматной доски, которая будет непосредственно связана с дальнейшим изменением трендов финансового развития.

Речь здесь идет в первую очередь об изменении роли доллара в мировых финансах. В последнее время ведутся дискуссии на тему возможного перехода к новой резервной валюте. Чаще всего в этой связи называют единую европейскую валюту евро, китайский юань или японскую иену. Этот вопрос тем более актуален, что, как предрекают специалисты, страна — эмитент новой резервной валюты перехватит у США и мировое политическое лидерство. Однако даже при поверхностном анализе выясняется, что ни Евросоюз, ни Япония, ни Китай на данный момент не готовы стать финансовым центром. Часть экономистов отмечают, что определенный отход от доллара к евро, как со стороны частного сектора, так и со стороны денежно-кредитных властей и центральных банков, вызван усилением позиции евро в мировой экономике, что является объективным процессом. Однако есть и другие мнения: что усиление евро — это просто реакция на ослабление доллара.

Возможность использования в качестве резервной валюты иены вызывает сомнения. Дешевая иена, эмиссия которой осуществляется на фоне практически нулевого процента (0,5% годовых), настораживает и в краткосрочном, и в долгосрочном периоде, поскольку экономика Японии последние 20 лет находится в состоянии кризиса. Кроме того, иена выполняет роль международного платежного средства в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но другие регионы, прежде всего Европа и Северная Америка воспринимают иену как резервную валюту только в качестве альтернативы, «тихой гавани» в условиях мирового финансового кризиса (речь идет о так называемом «стихийном» начале валюты)[Можно вспомнить 2009 г., когда российские банки стали открывать счета в иенах в качестве альтернативы паре доллар/евро]. Однако такой рост спроса на иену приводит к росту ее курсовой стоимости и отрицательно сказывается японской экономике, ориентированной на экспорт. В товарных контрактах между США и Японией расчеты ведутся в долларах США, в Европе иена как международное расчетное и платежное средство не применяется.

Использование юаня в качестве резервной валюты также сопряжено с трудностями из-за специфической валютной политики Китая: при официальном курсе, который колеблется в пределах 7 юаней за доллар, реальное соотношение покупательной способности китайских и американских денег составляет около 2 юаней за доллар. Финансируется эта модель с помощью поддержания дефицита бюджета на весьма высоком уровне — более 10%. В свою очередь, дефицит государственного бюджета Китай компенсирует за счет внешних заимствований (они также планово наращиваются примерно на 15% в год), которые страхуются превышением экспорта над импортом. Внешний долг Китай перекрывает накоплением валютных резервов. Искусственно заниженный курс юаня создает барьеры для зарубежного импорта и преференции для китайских экспортеров. Поскольку экономика Китая является регулируемой, не полностью рыночной, то «сознательное» начало национальной валюты, т. е. ее государственное регулирование, преобладает над «стихийным», рыночным, хотя Китай и находится под жестким давлением США, требующих ревальвировать юань. В этих условиях говорить об использовании юаня в качестве резервной валюты пока не приходится.

Аналитики-экономисты достигли определенного консенсуса относительно новой архитектуры мировой валютной системы. Значительная часть экономистов говорит о возможном переходе от моновалютной к поливалютной системе, основанной на ряде международных коллективных валют, на формировании особых региональных валютных зон. Однако политики, принимающие определенные коллективные решения в финансовой сфере, очень осторожно подходят к обсуждению данной проблемы. Большее внимание уделяется проблемам регулятивного характера, без изменения основы финансовых решений — вопрос о переходе к практическому формировании поливалютной системы пока не поднимается ни Советом по финансовой стабильности (СФС)[Учредительное собрание СФС состоялось 26—27 июня 2009 г.], ни МВФ. Совет по финансовой стабильности осуществляет мониторинг выполнения рекомендаций «Группы двадцати» по укреплению прозрачности, подотчетности и целостности финансовых рынков, по их надлежащему регулированию. МВФ формирует рекомендации для стран «Группы двадцати» на базе модели мировой экономики с входными параметрами в виде разработанных странами-участницами прогнозов состояния платежного баланса, курса национальной валюты, инфляции, ВВП и т.д.

Определенный вклад в разработку модели региональной зоны со своей валютой и эмиссионным центром может быть сделан в рамках работы Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), объединяющего Россию, Белоруссию, Казахстан, Армению, Киргизию и Таджикистан. В перспективе в состав направлений деятельности ЕврАзЭС можно включить вопрос о возможности введения международной валюты для использования ее на рынках государств — членов ЕврАзЭС.

Тем не менее тенденции перехода к поливалютной системе уже наблюдаются, например, в виде бивалютной системы на основе доллара и евро. Существуют новые региональные коллективные валютные проекты, хотя вероятность их реализации в ближайшее время оценивается как низкая: «золотой динар», АКЮ, афро, денежная единица «Южноамериканского проекта» сукре, амеро, рубль.

Как правило, создание новых валютных проектов инициируется странами, которые являются владельцами природных ресурсов, но экономика которых в значительной степени зависима от состояния доллара США как мировой валюты.

«Золотой динар» — малазийский проект 2002—2003 гг., предполагает использования золота как коллективного расчетного средства исламских стран («золото в обмен на энергетические ресурсы»). К этому проекту выразили желание присоединиться 13 государств Азии. На сегодняшний день участниками системы золотого динара являются Малайзия, Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Катар, Бахрейн, Оман. Планировалось, что «золотой динар» к 2010 г. станет межгосударственным платежным средством в мусульманском мире. В настоящее время Малайзия использует «золотой динар» в расчетах с Брунеем, Ираном, Бангладеш, Йеменом, Мальдивами и некоторыми другими мусульманскими странами. Но попытки использовать «золотой динар» в расчетах стран — членов ОПЕК фактически означают возвращение к золотому стандарту, т. е. денежной системе, при которой деньги могут быть свободно обменены на золото — к системе, которая была отвергнута всем ходом эволюции мировой валютной системы, от Генуэзской конференции до Ямайской. Золото, как любой ликвидный товар, может действовать только на региональном уровне, но именно как ликвидный товар, наряду с нефтью, газом
и т. д.

АКЮ (Asian Currency Unit, Азиатская валютная единица) — проект Синдзо Абэ, премьер-министра Японии в 2006—2007 гг. Азиатский банк развития с 2006 г. ведет подготовку к созданию единой азиатской валюты по образцу ЭКЮ, которая существовала до введения евро. В проекте принимают участие 13 стран: Япония, Китай, Южная Корея и 10 стран АСЕАН — Бруней, Камбоджа, Индонезия, Лаос, Малайзия, Мьянма, Филиппины, Сингапур, Таиланд и Вьетнам. Первым этапом стало фиксирование курса АКЮ и привязка к ней общенациональных валют. Планировалось, что такая валюта появится во многих странах Азии уже в 2006 г. Однако пока АКЮ не появилась.

Афро — проект, разрабатываемый в Западной Африке в 2000—2004 гг. Во главе процесса стоял один из основных мировых нефтедобытчиков — Нигерия. Идея введения афро была связана с реорганизацией внешней торговли (прежде всего ресурсами), но данный проект также пока не реализован.

«Южноамериканский проект». В 2004 г. 9 латиноамериканских стран заявили о назревшей необходимости «ввести единую валюту и создать общие для всех стран Латинской Америки монетарную и финансовую системы». В 2009 г. было подписано рамочное соглашение, в соответствии с которым страны Боливарианского альянса народов Америки (ALBA), в который входят Боливия, Венесуэла, Куба, Никарагуа, Эквадор, Антигуа и Барбуда, Сент-Винсент и Гренадины, Содружество Доминики, ввели в обращение условную денежную единицу взаиморасчетов в торговле — сукре — для увеличения товарооборота и снижения зависимости от доллара. Первая транзакция с использованием сукре была совершена между Венесуэлой и Кубой в 2010 г.: за поставку венесуэльской компанией 360 т риса кубинскими импортерами через Банк ALBA переведено 108 тыс. сукре.

Амеро — североамериканская объединенная валюта, которую планировалось ввести на основе новой наднациональной структуры — Североамериканского союза (Канада, США и Мексика). Концепция амеро разрабатывалась с 2006 г. Существовал проект введения амеро с 1 марта 2010 г. для спасения финансово-экономической системы США от финансового коллапса, но на саммите стран Группы Рио в 2010 г. (куда входит Мексика, третий участник проекта «Амеро»), было принято решение о создании союза латиноамериканских и карибских государств (без США и Канады) для содействия региональной экономической интеграции. Таким образом, проект «Амеро» фактически заблокирован Мексикой.

Рубль — предполагает создание системы, базирующейся не только на бивалютной корзине, т. е. на долларе и евро, но в том числе и на основе экспорта нефти за рубли. Данный проект пока на уровне разрабатываемого, но в ходе саммита БРИК в Екатеринбурге была высказана инициатива о возможности использования в международных расчетах стран БРИК национальных валют, в частности российского рубля. Экономическая и правовая основа для реализации этого проекта существует — российская национальная валюта уже достаточно активно используется в международных расчетах во внешней торговле со странами СНГ, Латвией, Вьетнамом, Монголией, Китаем (в приграничной торговле) и при проведении иностранными инвесторами операций на российском финансовом рынке. В 2009 г. доля расчетов со странами ЕврАзЭС с использованием рубля составляла 48%. Как видно, вариант перехода от одно- и бивалютной системы к мультивалютной представляется вполне реальным.

Характерно, что на роль зональных валют претендуют денежные единицы стран, образующих вокруг себя цельные экономически развитые регионы мира. Таким образом, трансформация мировой финансовой системы увязана с переходом от однополярного мира к многополярному. Самостоятельное существование регионов-экономик, имеющих свои резервные валюты, может стать ключевым фактором смены конфигурации геополитической карты мира. Однако эта перспектива сталкивается с труднопреодолимым препятствием.  За десятилетия в мире сформировалась система разделения труда, в центре которой находятся США. Все крупные мировые экономики, имеющие шансы стать эмитентами региональных валют, в большой степени ориентированы на американский рынок. Расчеты за экспортируемые в США товары осуществляются в долларах. Американский же спрос искусственно стимулируется бесконтрольной эмиссией.

Несмотря на то что такая ситуация абсурдна по своей природе и, очевидно, недолговечна, она многих устраивает, так как дает возможность некоторое время «подпитываться» от непомерно разбухшего потребительского спроса крупнейшей мировой экономики. Например, Китай благодаря экспорту товаров широкого потребления в США сумел добиться высоких темпов роста своей экономики.

Современная система долларового доминирования выстроена таким образом, что она, гарантируя сверхприбыли определенной группе лиц, имеющих доступ к печатному станку Соединенных Штатов, в то же время стимулирует экономический рост в экспортирующих странах, а также обеспечивает сверхпотребление внутри США. Паразитарная по своей сути, такая модель, тем не менее, весьма гибка. Но, с другой стороны, ее крах под воздействием внутренних противоречий неизбежно повлечет за собой разрушительные последствия именно потому, что в нее вовлечены все крупнейшие экономики мира.

Самый худший из возможных вариантов дальнейшего развития мировой финансовой системы — если ее бенефициары будут пытаться искусственно сохранить нынешний статус-кво, используя для этого все доступные (в том числе преступные) методы. В любом случае, скорая трансформация долларовой модели мировой экономики очевидна. Это закрепит уже наметившийся процесс смещения мирового центра силы от США. В какую сторону? Очевидно, ответ даст будущее.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Западный альянс, СССР, «третий мир» в борьбе за глобальное доминирование

От идеологии глобального доминирования США никогда не откажутся

Присвоение: конфликт труда и капитала — III

Мировой паразитический центр: исторические воплощения

МВФ: снимая маску



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1459
6102
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика