Ценности выше собственности. О проблемах идеологии на «левом фланге» и путях их преодоления

Ценности выше собственности. О проблемах идеологии на «левом фланге» и путях их преодоления

Автор Владимир Викторович Волк — эксперт Центра Сулакшина.

Есть ли в России левые силы? Номинально есть, например КПРФ. Действительно ли это левые силы, имеющие практическую платформу преобразований, готовые в полной мере жёстко, бескомпромиссно и профессионально взять на себя власть в стране, или это просто одна из подпорок действующему праволиберальному режиму? Ведь одно дело — нравиться ностальгирующему по СССР электорату, убеждая его в том, что у левых есть положительный опыт и возврат в прошлое реален. И совершенно иное дело — говорить о будущем и обладать научно — обоснованной программой, учитывающий нынешние реалии и поддержку общества.


СОБСТВЕННОСТЬ И КЛАССИКА

Задаваясь вышеуказанными вопросами, сознательно решил отойти от привычного для такого рода политических дискуссии употребления теоретических терминов марксизма-ленинизма, к которым пытаются апеллировать коллеги, иногда «работая пожарными» на тушении искр от идеи Партии нового типа. Мол, если ПНТ не стоит строго и незыблемо на марксистских позициях, если допускает в социалистическом государстве частую собственность, а, значит эксплуатацию человека человеком, значит, не имеет права на жизнь. Мол, манипуляции! Классику надо читать! В ней всё давно написано.

Ну, да, Александр Дюма тоже написал «Три мушкетёра». Но его герои прожили десять лет, двадцать лет… Неужели всё в их мире осталось по старому? Так появились произведения «Десять лет спустя», «Двадцать лет спустя». Герои те же, а события — совершенно иные. Мир не застыл в статическом положении, и не ждёт, пока товарищи пролетарии разберутся с теорией, и стройными рядами двинутся воплощать их в жизнь. А если всерьёз, то покажите мне в нынешней России, приверженцы догматики, толпы рабочих «проклятьем заклеймённых», «мир голодных и рабов», учёных с «разумом возмущённым», молодёжь, готовую идти на «смертный бой». Кстати. Против кого и за что?

Только за то, чтобы не было частной собственности, которая является основной причиной эксплуатации человека человеком и, соответственно, общественного разделения труда и вредного для идеального государственного обмена? Как там у классика: «Дело идет не об изменении частной собственности, а об ее уничтожении, не о затушевывании классовых противоречий, а об уничтожении классов, не об улучшении существующего общества, а об основании нового общества» (К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч. т. 7, С. 261, 267). Однако на сей счёт есть возражения, основанные на очевидном.

Можно тысячу раз утверждать, что коммунистическую идею в Советском Союзе предали вожди КПСС, покорили проклятые капиталисты Запада (в чем ни на йоту не сомневаюсь), но прежде всего она рухнула по причине множества внутренних противоречий, вскрывшихся на протяжении ста с небольшим лет. И, как следствие, сегодня «идеальными» государствами с точки зрения непробиваемых догматиков мы можем назвать плетущихся в нижней части таблицы рейтингов развития Северную Корею и Кубу. Даже коммунистический Китай не можем, так как он уже давно разрешил частную собственность на средства производства. Но при жёстком государственном регулировании. Пожалуй, главное противоречие в том, что согласно марксистской теории замена отношений частной буржуазной собственности отношениями общего владения и пользования предполагает преодоление разделения труда, товарного производства и денежного обмена стоимостями не только в отдельных странах, но в мировом масштабе.

По мнению апологетов марксизма, это произойдет не сразу, а постепенно, при условии достижения производительными силами мирового сообщества соответствующего уровня развития, совершения революционных коммунистических преобразований в большинстве развитых капиталистических стран.


ПРОТИВОРЕЧИЯ «РАЗВИТОГО» СОЦИАЛИЗМА

Но, как показала практика, коммунистические преобразования не обрели продолжения не только в ведущих странах мира, но свернулись даже там, где были начаты. Даже для большинства граждан республик бывшего СССР не были преодолены противоречия между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, между бюрократами, чиновниками и управляемыми, подчинёнными, между обществом и отдельной семьей, между обществом и индивидом.

По классике, при полном развитии коммунизма, труд из обязанности становится потребностью, и необходимость в его учете для регулирования потребления отпадает. Однако для миллионов людей, занимающихся научной, творческой, мелкопроизводственной, образовательной деятельностью и реализующих свои природные таланты и знания, труд и так является потребностью при любом государственном строе. Великие изобретатели и ваятели, музыканты и теоретики, художники и писатели, кинематографисты и актёры, ремесленники и преподаватели тысячелетиями создавали продукт по своим способностям, и регулировать их трудодни просто не имеет никакого смысла.

Как ни пыталась советская власть построить идеальное общество по лекалам теоретиков классиков, но международное и внутреннее разделение труда заставило развивать внешнюю торговлю с капиталистическими странами и ориентировать советскую экономику на стоимостные показатели. Ну, и как бы ни обидно было всем левым товарищам, но по своей глубинной сути советское государство в своем конце по существу было не пролетарским и советским на все сто процентов. Так как во главе государства стояла отдельная каста, именуемая КПСС.

В некотором смысле государство было буржуазным, но без буржуазии, как таковой. Советская бюрократия нанимала работников и распоряжалась прибавочной стоимостью. Иногда, нарушая законы страны и общества. Или нужно напоминать о солдатах, строящих дома генералам, о шахтёрах, работающих на дачах своих начальников, о списаниях оборотных фондов предприятий на «нужды» руководителей и т.п.? Не было ни классического «самоуправления трудящихся», ни «отмирания государства», ни общественной (а не государственной) собственности на средства производства, которые по Марксу должны были быть преодолены при социализме. А, как мы помним, Конституция СССР 1977 года закрепила построение в государстве «развитого социализма». Ряд теоретиков дали определение данному явлению как государственный капитализм.

Ведь средства производства были огосударствлены, был провозглашен (но не работал гармонично) принцип распределения по труду. На деле распределение осуществлялось по наличию денег в кармане, количество которых нередко зависело от занимаемой должности. Напрашивается логика: чем больше кругом социализма, тем выгоднее для индивидуума сменить стратегию и стать индивидуалистом-капиталистом. Парадоксально для идеального общества, строящего коммунизм, не так ли? Но данный парадокс также был одним из ключевых противоречий, приведших к крушению нашего Великого Отечества. Упрощенное мелкобуржуазное понимание частной собственности и ее ликвидации затем сыграло с советским обществом злую шутку. Оно стало одной из главных причин развития в СССР классического капитализма. Поэтому искать причины распада СССР только и исключительно в предательстве элит и «холодной войне» — дело бесперспективное. Эти факты являются не первопричиной, а следствием ряда классических ошибок в построении государственной системы.

А именно — непреодоленности разделения труда и обмена. Эта проблема характерна для всех государств бывшего социалистического лагеря. Но кто кому не подошёл — догматизм теории марксизма-ленинизма под человечество или человечество под теорию, или вообще человеческая натура — мы разбирать не будем. Это тема отдельного разговора.


СОЦИАЛИЗМ И РЕЛИГИЯ

Собственно, левые идеи — это не изобретение Маркса, Энгельса и Ленина. Они известны, как минимум, со времён древнегреческого философа Платона. Они были не чужды людям  всегда. Идеи социализма, изложенные в различных формах, в том числе догматической, философской, комедийной и аллегорической, были известны и во времена Иешуа Назарейского, и в средние века. Основное качество идеального государства — это справедливость. А, следовательно, социализм имеет лишь опосредованное диалектическое отношение к марксизму, который вычленил его в первую очередь как самостоятельную социально-экономическую формацию, этап построения коммунизма, и лишь в последнюю — как духовно-нравственную историко-материалистическую философию.

А между тем мы ведь не можем отмести, что большинство духовных учений, религиозных течений мира стоят на социалистических позициях. Богослов Иоанн Златоуст, почитаемый в христианском мире как один из трёх вселенских святителей, говорил: «О сребролюбие! Всё свелось к деньгам, — поэтому и перепуталось! … Богатство делает людей бездумными и бешеными!». Златоуст был сторонником объединения имущества в общую собственность и ограничения частной собственности. Чем вам не социалистические убеждения?

Первохристиане по своим взглядам были такими же утопистами, как Гесиод, Томас Мор, Томмазо Кампанелла или Джон Беллерс. Они также провозглашали царство братства и равенства, проповедовали необходимость преобразования общества на социалистических принципах. При том, что ни Ветхий, ни Новый Завет не отрицают существования частной собственности, в том числе и на землю. Речь только идёт не об отмене, а о её ограничении.

Конечно же, догматики возразят, что религия — опиум для народа, и нечего прислушиваться к предрассудкам разных скачущих с бубнами религиозных дикарей былых эпох. Не надо унижать коммунистических классиков, которые сделали огромный труд для всех грядущих поколений. Они не были настолько непластичны в своих убеждениях, что вопрос отношения к религии сводили к одной примитивной и расхожей цитате.

«Бороться с религиозными предрассудками надо чрезвычайно осторожно; много вреда приносят те, которые вносят в эту борьбу оскорбление религиозного чувства. Нужно бороться путем пропаганды, путем просвещения. Внося остроту в борьбу, мы можем озлобить массу; такая борьба укрепляет деление масс по принципу религии, наша же сила в единении. Самый глубокий источник религиозных предрассудков — это нищета и темнота; с этим злом и должны мы бороться», — писал Владимир Ленин (ПСС. т. 37, с. 186).

Или ещё одна его цитата: «Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс. Борьбу с религией нельзя ограничивать абстрактно-идеологической проповедью, нельзя сводить к такой проповеди; эту борьбу надо поставить в связь с конкретной практикой классового движения, направленного к устранению социальных корней религии» (ПСС. т. 17, с. 418).

Подход к религиозному догматизму классики давно уже описали. Они не вели речь о полной атеизации народа. И там, где церковь не противоречит построению государства справедливости, никаких противопоставлений быть не может. Но когда именующие себя священниками начинают славить не Бога, а олигарха, который трудится, не покладая рук и создаёт рабочие места, народ кормит и поит, помогает нищим футболистам «Зенита» или «Челси» встать с колен, вот тут противоречие налицо.

К слову, отцам Советского государства не были совершенно чужды такие понятия, как богатство. Иосиф Сталин, например, говорил, что государство должно стремиться к тому, чтобы сделать трудящихся зажиточными. То есть, где-то в глубине души вождь мечтал о том, чтобы в стране не только не было бедных, но и бедные в определённой степени разбогатели до разумных пределов бытия. Пелась даже такая песня в советское время: «Была бы наша Родина богатой да счастливою, а выше счастья Родины нет в мире ничего». А так, как Родина — понятие неодушевлённое, то речь в песне шла, конечно же, о людях, как хозяевах страны. Кстати, и марксистская традиция при построении коммунизма полностью не отрицала существования частной собственности. Маркс говорил о её ограничении и постепенной экспроприации (реквизиции, национализации) крупной собственности.

Отмечу ещё раз — крупной собственности, той, что составляет национальное богатство, обладает монопольным положением и является мощным бюджетным донором. А не гаражи, мастерские, артели, кооперативы, организованные самозанятым населением.


ЕСЛИ КЛАССА НЕТ, ТО ЕГО НАДО ПРИДУМАТЬ?

С частной собственностью немного разобрались. Далее — классы. По этому поводу идеолог ПНТ профессор Степан Сулакшин говорит о нынешних пролетариях: «Совершенно ясно, что это не фабричный рабочий. Во-первых, потому что фабричное, прямое, машинное, физическое производство свою долю существенно уменьшило. Во-вторых, потому что на земле, которая тоже является средством производства, особым правда типом, машинные, механизированные, автоматизированные, поточные способы производства уже мало чем отличаются от фабричного машинного производства. Более того, продукты питания начинают уже синтезироваться в тех же самых цехах. Но сельскохозяйственный рабочий пролетариатом не был. Он был отсталым, с частнособственническими инстинктами членом общества, который никак не мог выступать передовым классом, гегемоном, каким был пролетариат, которому кроме цепей терять было нечего. Я цитирую, естественно, те постулаты теории, которые 100–150 лет назад были верны. На них сейчас тоже „молиться“ прикажете?»

Сулакшин, основываясь на многолетних трудах учёных своего Центра и сторонних экспертов, утверждает, что пытаться перенести классификацию, понятийную аксиоматику модели 100-150-летней давности в неизменном виде на современность это просто неправильно и ослабляет борьбу за идеальное государство. За государство нравственности и справедливости. Нет в РФ того естественного социального фона, который присутствовал в Российской Империи сто лет назад, и тем более в Германии 150 лет назад.

Невозможно в современных условиях искусственно создать этот фон для развития марксизма. Это будет неким натягиванием совы на глобус. Вызывать дух Маркса и Ленина — тоже занятие бесперспективное, так как социум живёт в атмосфере современности, а не в искусственных декорациях прошлого. Возникает такой парадокс: если класса нет, то его надо придумать, чтобы подогнать под апробированную теорию, иначе страдает теория.

Развитие технологий, передовая аналитика, торговля, исключающая наличный оборот и зачастую игнорирующая банковский сектор, глобализация изменили экономику, описанную Марксом. Зачастую пролетариат борется не с капиталистами за разделение прибавочной стоимости и против эксплуатации, а борется с такими же пролетариями за право быть эксплуатируемыми. Причём в мировом масштабе: немецкие рабочие борются с китайскими, а американские с российскими за заказы, рынки и рабочие места. При этом капиталистическую выгоду получает не эксплуататор-капиталист, который рискует ещё и полностью обанкротиться, а мировая финансовая номенклатура, управляющая процессами через свои структуры.

Это не критика Маркса, Энгельса и Ленина. Живи они в наше время, то, наверняка, существенно бы скорректировали свои труды. Впрочем, подвожу к тому, что говоря о неизбежности победы марксизма-ленинизма, нынешним левым не грех обратить внимание на новые труды и новые идеологии, созданные на классическом фундаменте с учётом требований нынешнего времени.


СТРОИТЬ БУДУЩЕЕ ИЗ ОБЛОМКОВ ПРОШЛОГО

Что предлагают некоторые представители левого лагеря России? Объединяться! Когда задаёшь вопрос, за что и вокруг чего? — то звучит банальный ответ: за всё хорошее и вокруг теории 100-150-летней давности. А почему не за теорию относительности? Неплохая теория, между прочим. Только нет в ней плана работ левого фронта на ближайшие несколько лет или десятилетий: что нужно сделать в России для того, чтобы не допустить её полной стагнации и развала, и как выстроить новые конституционные правила игры, которые будут поддержаны большинством населения страны. Теория не объединяет. Объединяет идея и общее дело. В том числе левых с правыми, которые в свою очередь (если не брать во внимание находящихся в иллюзиях сказочного возвращения в «Россию, которую они потеряли» и откровенных фанатиков-националистов) тоже хотят установления справедливого общества. Это всё то, что уже разработано, есть у ПНТ, и доступно для изучения каждому.

Отвлечёмся от России. Почему так называемая «революция гидности» 2014 года на Украине потерпела фиаско. Ведь большинство людей стояли на майдане не только за европейский путь развития (кстати, кто мешал это делать Украине без майдана и ЕС?). Протестующие, как они считали, боролись против олигархов, за смену государственного строя и Украину для народа. За справедливую страну. А что получили? Получили самое настоящее ужасное и бесперспективное фашистское государство со всеми его негативами.

Знаете почему? Ответ прост: государственный переворот, поддерживаемый правыми радикалами и террористами, стал возможен потому, что на Украине не было сильного, объединённого и вооружённого идеей левого движения. Коммунисты? Они на Украине выполняли ту же роль, что КПРФ в России — создавали иллюзию борьбы за права народа, за что и поплатились. Были ещё Социалисты? Небольшая фракция при парламентских олигархах — с той же функцией. Прогрессивные социалисты? Отколовшееся от основной партии крыло несогласных с политикой соглашательства оппозиционеров.

Были ещё несколько мелких партий, но все они уже в прошлом. На момент февральской революции 2014 года на Украине настоящих левых практически не было. А настоящие правые оказались ангажированными олигархами крикунами, в дальнейшем перекованными в ультра-радикальные группировки, ничего общего с идеологией классического национализма и патриотизма не имеющими.

В силу жизненных обстоятельств приходилось общаться с левыми товарищами на Украине ещё задолго до известных и трагических для народа событий. Меня интересовал главный вопрос: с чем идут левые в массы, что несут, какую платформу, большую идею, какие преобразования, по пунктам и даже срокам? И знаете, какой ответ я получал в большинстве случаев, причём из уст известных, медийно раскрученных спикеров КПУ, СПУ, ПСПУ? Что их платформа изложена в трудах Маркса и Ленина, а их опыт — это опыт СССР…

Переведу это на иной язык. Например, язык шахмат. Человек придумывает теоретическую новинку и использует её на турнире. И бесславно проигрывает. Да, новинка интересна, она заслуживает внимания, но требуется огромная работа шахматных аналитиков, чтобы новинка сумела войти в шахматную жизнь. То, что было популярно во времена блистательных Филидора, Андерсена и Морфи, что приносило победы и успех, уже давно относится к истории шахмат, и не может с тем же успехом использоваться сегодня, а многие плодотворные в те времена дебюты и теоретические наработки просто опровергнуты. Но это шахматы. А в нашем случае речь идёт о государстве, где ошибка одного может стоить жизни миллионам.

Вышеуказанная болезнь — строить будущее из обломков прошлого — характерна и для некоторых деятелей нынешней России. Их лозунг: «Социализм XXI века». Откроем программу КПРФ и поищем тот самый «социализм века». Итак, «…КПРФ убеждена: спасение Отечества — только в возрождении советского строя и следовании по пути социализма». «…КПРФ рассматривает социализм как свободное от эксплуатации человека человеком общество, базирующееся на общественной собственности и распределяющее жизненные блага по количеству, качеству и результатам труда». «…Будет пресечено ограбление мелких товаропроизводителей крупным капиталом, чиновниками и мафиозными группами».

Можно долго рассматривать под микроскопом этот «Социализм XXI века», но в целом он мало чем отличается  от нежизнеспособных программ растоптанных фашистским режимом украинских коллег. Те же штампы, красивые фразы и эксплуатация прошлого, которое так нравится голосующим бабушкам. Они ведь выбирают не будущее, где болезни и смерть, а прошлое, где они были молоды и здоровы. Так устроен человек. И политики во всю используют эту психологию.


ЦЕННОСТИ ГОСУДАРСТВА РОССИЯ — ЭТО НЕ ТОЛЬКО СОБСТВЕННОСТЬ

Если посмотреть на крушение СССР как на самую большую геополитическую катастрофу минувшего века (как назвал это событие президент РФ Путин), то и логика новых общественно-политических и государственных концепций должна вытекать из реального времени. После апокалипсиса выжившему человечеству будет не до старых теорий, логика выживания будет требовать новых подходов. А распад СССР — он сродни апокалипсису, во всяком случае, для граждан страны.

В 1991 году на фоне разложения КПСС и дискредитации социалистической идеи никто не предложил ничего нового, кроме «похода» за западными ценностями. Так и идём в никуда. Сегодня Партия нового типа предлагает в качестве ключевой идеи, формирующей особенности государства и общества не спор о собственности, а реализацию высших ценностей российского государства. Именно высшие ценности предлагаются в качестве идеологического стержня конституционного переоснования государства. В проекте новой Конституции России заложено несколько принципиальных новелл, проистекающих из фундаментальных философских представлений о человеке, человечестве, добре и зле, природе прав и обязанностей, свободы и социальности, нравственности и добродетели.

Если в тексте действующей Конституции РФ государство определяется как институт по оказанию населению платных услуг, то Партия нового типа рассматривает государство как социальную оболочку, сохраняющую целостность социума и максимизирующую всеобщее благо.

Государство выступает арбитром в достижении баланса противоречивых интересов и на основе этого баланса  добивается выигрыша для всех без исключения граждан страны. Такой подход качественно изменяет жизнеобустройство всей страны, и выводит её на новый этап преобразований.

Идеи Партии нового типа имеют фундаментальные основания и соответствуют логике момента, когда народ в силу разных причин испытывает недоверие к существующим идеям, будь-то коммунистическая идея или  идея цивилизационного русского национализма. Между которыми не такая уж и большая пропасть. Высшие ценности России и государство как арбитр, а не эксплуататор и экспроприатор — объединительная идея для всех патриотических сил.



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
687
2007
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика