Ценностное измерение государственных и политических документов: документы высокого уровня

Ценностное измерение государственных и политических документов: документы высокого уровня

Продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей.

Приводимый ниже материал «Ценностно-мировоззренческий компонент государственных документов высокого уровня» является разделом 4.2 монографии.

Предыдущие части цикла «Ценностное измерение государственных и политических документов» доступны здесь: части I, II, III.

Фото: монумент Мухиной «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru.


ТИПОЛОГИЯ ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ

Высшая власть должна обладать механизмом трансляции генерируемых обществом и ею самой ценностных установок народу. Одной конституции в этом отношении недостаточно. Ценностная компонента конституционного текста предназначена для ее проекции в законы государства, декларации базовых принципов его существования. Но функционально она не обеспечивает аксиологического содержания текущей государственной политики, ценностного реагирования на злободневные угрозы и вызовы. Не содержит она и разъяснения (истолкования) мировоззренческих смыслов номинируемых ценностей. В этих целях работают иные тексты и пути ценностной трансляции. 

Каждое государство устанавливает собственную традицию продуцирования ценностно ориентированных документов. Они выполняют функцию ценностно-целевого форматирования надконституционного пространства — мировоззренческих смыслов, и, соответственно, подконституционного — практической политики (рис. 4.2.1).

Рис. 4.2.1. Пространства отражения высших ценностей государства в государственных документах высокого уровня

Декларация независимости для США более ценностно значимый документ, чем Конституция. Конституционное законодательство в конечном итоге — это лишь инструмент реализации содержащихся в Декларации высших ценностей посредством законов. Хронологическая последовательность четко указывает на логику ценностной имплементации. Вначале формируется Декларация независимости и только через 11 лет на ее основе создается Конституция.

В других странах — последовательность та же самая. Цивилизационно варьирует только тип базового аксиологически манифестационного документа. Для советской государственной общности таким документом первоначально выступал «Манифест коммунистической партии», затем в условиях однопартийности — Программа КПСС. Идеология Ливийской Джамахирии раскрывалась в «Зеленой книге» М.Каддафи, Туркменистана — в «Рухнаме»[13]. Для несекуляризированных государств роль идеологического манифеста выполняют религиозные тексты, «священные книги».


ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫЕ ДОКУМЕНТЫ В ИСТОРИИ РОССИИ

Для дореволюционной России роль ценностно содержащего фундамента государственного управления выполняла Библия. Реагирование царской власти на текущие вызовы и проблемы осуществлялось в форме императорских манифестов. По степени ценностного апеллирования текста документа ни один из современных указов президента РФ не идет с ними ни в какое сравнение. Каждое из принимаемых императорской властью решений обосновывалось в связи с высшими ценностями российского государства.

Проиллюстрируем это на примерах. В 1848 г. в связи с актуализацией революционной угрозы в Европе Николаем I был подписан манифест следующего содержания: «После благословений долголетнего мира запад Европы внезапно взволнован ныне смутами, грозящимися ниспровержением законных властей и всякого общественного устройства. Возникнув сперва во Франции, мятеж и безначалие скоро сообщились сопредельной Германии, и, разливаясь повсеместно с наглостью, возраставшей по мере уступчивости правительств, разрушительный поток сей прикоснулся, наконец, и союзных нам империй Австрийской и королевства Прусского. Теперь, не зная пределов, дерзость угрожает, в безумии своем, и нашей, Богом нам вверенной России. Но да будет так! По заветному примеру православных наших предков, призвав на помощь Бога Всемогущего, мы готовы встретить врагов наших, где бы они ни предстали, и, не щадя себя, будем в неразрывном союзе со святой нашей Русью защищать честь имени русского и неприкосновенность пределов наших. Мы удостоверены, что всякий русский, всякий верноподданный наш ответит радостно на призыв своего государя; что древний наш возглас: за веру, царя и отечество! — и ныне предукажет нам путь к победе, и тогда в чувствах благоговейной признательности, как теперь в чувствах святого на него упования, мы все вместе воскликнем: „С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтесь: яко с нами Бог“»[14].

В восьми предложениях четырежды фигурирует слово Бог, дважды — святые, дважды — русские, один раз — православные. Использование наряду с Россией древнеотеческого обозначения «святая Русь» усиливало ценностный резонанс документа. Манифест был зачитан всенародно, сыграл роль идеологического мобилизатора российского населения. А между тем речь шла о николаевском политическом курсе, традиционно трактуемом историками как проявление «жандармской политики царизма»[15].

Манифест Александра II об отмене крепостного права (точное навание «О всемилостейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта») традиционно анализируется в исторической науке в плане столкновения сословных интересов. Их действительно можно обнаружить. Однако в манифесте содержалась вместе с тем и апелляция к высшему ценностному целеполаганию российского государства. Текст его был подготовлен не безымянным спичрайтером-конъюнктурщиком, а митрополитом московским Филаретом, готовившим документ в соответствии с православной аксиологической парадигмой. Главная идея состояла в распространении на народ христианского принципа равноценности человеческих душ. Христианин не может быть ни рабом, ни господином. Для составителя документа основной вопрос заключался в этике взаимоотношения сословий. Мотивы апелляции манифеста к высшим христианским ценностям отражаются, в частности, в следующих фрагментах:

«Божиим провидением и священным законом престолонаследия быв призваны на прародительский всероссийский престол, в соответствие сему призванию мы положили в сердце своем обет обнимать нашею царскою любовию и попечением всех наших верноподданных всякого звания и состояния, от благородно владеющего мечом на защиту Отечества до скромно работающего ремесленным орудием, от проходящего высшую службу государственную до проводящего на поле борозду сохою или плугом. Вникая в положение званий и состояний в составе государства, мы усмотрели, что государственное законодательство, деятельно благоустрояя высшие и средние сословия, определяя их обязанности, права и преимущества, не достигло равномерной деятельности в отношении к людям крепостным, так названным потому, что они частию старыми законами, частию обычаем потомственно укреплены под властию помещиков, на которых с тем вместе лежит обязанность устроять их благосостояние. Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностию законом, место которого заступали предание, обычай и добрая воля помещика. В лучших случаях из сего происходили добрые патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика и добродушного повиновения крестьян. Но при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали и открывался путь к произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте.

…Таким образом, мы убедились, что дело изменения положения крепостных людей на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий, чрез течение событий поданный нам рукою провидения.

…Призвав Бога в помощь, мы решились дать сему делу исполнительное движение. В силу означенных новых положений, крепостные люди получат в свое время полные права свободных сельских обывателей. Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам, за установленные повинности, в постоянное пользование усадебную их оседлость и сверх того, для обеспечения быта их и исполнения обязанностей их пред правительством, определенное в положениях количество полевой земли и других угодий.

…Обращая внимание на неизбежные трудности предприемлемого преобразования, мы первее всего возлагаем упование на всеблагое провидение Божие, покровительствующее России. Засим полагаемся на доблестную о благе общем ревность благородного дворянского сословия, которому не можем не изъявить от нас и от всего Отечества заслуженной признательности за бескорыстное действование к осуществлению наших предначертаний. Россия не забудет, что оно добровольно, побуждаясь только уважением к достоинству человека и христианскою любовию к ближним, отказалось от упраздняемого ныне крепостного права и положило основание новой хозяйственной будущности крестьян. Ожидаем несомненно, что оно также благородно употребит дальнейшее тщание к приведению в исполнение новых положений в добром порядке, в духе мира и доброжелательства и что каждый владелец довершит в пределах своего имения великий гражданский подвиг всего сословия, устроив быт водворенных на его земле крестьян и его дворовых людей на выгодных для обеих сторон условиях, и тем даст сельскому населению добрый пример и поощрение к точному и добросовестному исполнению государственных повинностей»[16].

В советский период обращение государственных лидеров к народу также имело черты ценностного послания. Слова национального вождя должны были соответствовать его статусу. Не дело главы государства описывать технические процедурные приемы проводимой политики. Этот вопрос лежит в компетенции чиновников более низкого ранга.

Но изложение народу ценностных стратегических ориентиров развития государства — прямое назначение национального лидера. Классической иллюстрацией мобилизационного значения обращения главы государства к народу может служить речь И.В.Сталина во время парада 7 ноября 1941 г. Апелляция к образам русских исторических героев, имена которых еще недавно находились под идеологическим запретом борьбы с монархическим прошлым, содержала в себе колоссальный психологический заряд. Не случайно сталинская речь 7 ноября 1941 г. на Красной площади традиционно относится к началу перелома в Московской битве.

«На вас, — обращался И.В.Сталин к борющимся с врагом представителям советского народа, — смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина! За полный разгром немецких захватчиков! Смерть немецким оккупантам! Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость! Под знаменем Ленина — вперед, к победе!»[17].


СТРАНОВЫЙ ОПЫТ СОЗДАНИЯ ЦЕННОСТНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ ДОКУМЕНТОВ ВЫСОКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УРОВНЯ

Может быть ценностно ориентированный текст документов высшего государственного уровня является признаком идеократических режимов и не распространяется на страны, избравшие демократический путь развития? Обратимся к опыту «главного хранителя демократии» в современном мире — США. В отличие от Российской Федерации Конституция в Соединенных Штатах не является высшим, с точки зрения выражения государственных ценностей, документом. Над ней аксиологически находится Декларация независимости. Учреждение американского государства обосновывается в ней посредством апелляции к законам природы (естественно-научное основание) и Творцу (трансцендентное основание). Далее излагается теория общественного договора, выводимая из особого представления об изначальном сотворении Богом человека. Все признаки государственной идеологии в ней наличествуют. Ввиду важности выдвигаемого тезиса об идеологичности американской государственной системы показателен фрагмент вводной части декларации независимости США.

«Когда ход событий приводит к тому, что один из народов вынужден расторгнуть политические узы, связывающие его с другим народом, и занять самостоятельное и равное место среди держав мира, на которое он имеет право по законам природы и ее Творца, уважительное отношение к мнению человечества требует от него разъяснения причин, побудивших его к такому отделению. Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье»[18]. Заканчивается документ новой апелляцией к Богу: «С твердой уверенностью в покровительстве Божественного Провидения мы клянемся друг другу поддерживать настоящую Декларацию своей жизнью, своим состоянием и своей незапятнанной честью»[19].

Могут возразить, что Декларация независимости США принималась в XVIII в. и, как своеобразный реликт, не отражает современных реалий. Но вот декларация о государственном суверенитете Израиля была принята в 1948 г. Тем не менее и в ней содержится определение ценностных оснований национального государства. Идеология декларации в этом случае заключается в утверждении концепта «исторической родины».

Через текст документа проходит сюжетная линия истории насильственного разлучения еврейского народа со страной Израилем. Развертывается идеологема расколотой нации. Декларация открывается утверждением исторических оснований создания израильского государства: «В стране Израиля возник еврейский народ. Здесь сложился его духовный, религиозный и политический облик. Здесь он жил в своем суверенном государстве, здесь создавал ценности национальной и общечеловеческой культуры и завещал миру нетленную Книгу Книг. Насильно изгнанный со своей родины, народ остался верен ей во всех странах рассеяния, не переставал надеяться и уповать на возвращение на родную землю и на возрождение в ней своей политической независимости. Проникнутые сознанием этой исторической связи, евреи из поколения в поколение пытались вновь обосноваться на своей древней родине. Последние десятилетия ознаменовались массовым возвращением в родную страну. Пионеры-репатрианты, прорвавшие все преграды на пути к родине, и защитники ее оживили пустыню, возродили древнееврейскую речь и построили города и села. Они создавали развивающееся общество, самостоятельное в экономическом и культурном отношении, миролюбивое, но способное оборонять себя, приносящее благо прогресса всем жителям страны и стремящееся к государственной независимости»[20].

Завершается декларационный текст конкретным в плане формулирования ценностно-целевых ориентиров призывом: «Мы призываем еврейский народ во всех странах рассеяния сплотиться вокруг евреев Израиля, участвуя в репатриации в страну, в ее строительстве, и поддерживая Израиль в великой борьбе за осуществление многовекового стремления еврейского народа к избавлению»[21].

Декларация о государственном суверенитете РСФСР 1990 г., несмотря на общность наименования с вышеприведенными документами, развернутого идейно-ценностного обоснования исторической легитимности российского государства не содержит. Вся обосновательная часть документа ограничивается словами, которые могли бы быть адресованы абсолютно любому государству: «…сознавая историческую ответственность за судьбу России, свидетельствуя уважение к суверенным правам всех народов, входящих в Союз Советских Социалистических Республик, выражая волю народов РСФСР, торжественно провозглашает государственный суверенитет Российской Советской Федеративной Социалистической Республики на всей ее территории и заявляет о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР»[22].

Нет в российской декларации, в отличие от американской и израильской, какого бы то ни было призыва к нации. Да и с самой национальной идентификацией декларируемой государственной общности депутаты Верховного Совета РСФСР не смогли определиться. Понятие «народ», к суверенности которого апеллирует текст документа, фигурирует то в единственном, то во множественном числе. Между тем суверенитет «многонационального народа» и суверенитет каждого из народов противоречат друг другу, что ведет к различным принципам строительства государства. В результате — абсурд множественности суверенностей.

Интересен для анализа на предмет выявления ценностных компонентов текст Стратегии национальной безопасности США. Многие содержащиеся в нем положения четко формулируют принципы идеологического позиционирования в мире американского государства (табл. 4.2.1)[23].

Таблица 4.2.1. Идеологические компоненты Стратегии национальной безопасности США 2006 года


ПОСЛАНИЯ ПРЕЗИДЕНТА РФ ФЕДЕРАЛЬНОМУ СОБРАНИЮ

В современной России для трансляции властью ценностных установок используется формат ежегодного послания Президента РФ Федеральному Собранию. Не ясны при этом мотивы определения адресата. Вполне понятна роль Федерального собрания, когда речь идет о бюджетном послании. Но в разъяснении высших ценностных ориентиров и стратегий развития государства нуждается не только парламент. Для сравнения, в Республике Казахстан президент обращается с посланием не к каким-либо органам власти, а непосредственно к казахскому народу. В других постсоветских государствах, как например на Украине, адресатом обращения национального лидера выступают одновременно и народ, и законодательное собрание (в украинском случае — Верховная Рада). Таким образом, получается, что между властью и нацией в России отсутствует в настоящее время, не в пример другим странам, канал ценностной коммуникационной трансляции.

Для анализа было взято Послание Президента РФ 2008 г. Ценностный выбор существует всегда, даже в тех случаях, когда о ценностях не говорят. В Послании же президента налицо стремление быть воспринятым в качестве ценностно ориентированного документа. Слово «ценность» (вместе с различными лингвистическими производными) упоминается в тексте Послания целых 15 раз. Для сравнения, в Послании президента 2007 г. — 5 раз, 2006 г. — 2 раза (рис. 4.2.2). На чиновничьем языке это означает — «приказано быть ценностно ориентированными». В чем ценности?

Рис. 4.2.2. Динамика употребления термина «ценность» в Посланиях Федеральному Собранию Президента РФ

Слово «идеология» было произнесено. Это само по себе индикатор, имея в виду конституционный запрет на наличие государственной идеологии. Однако столь же очевидно, что имеющийся в распоряжении властей арсенал идеологем остается сугубо либеральным. От самого термина либерализм воздержались, но составляющие его ценностную основу понятия используются с высокой частотой: «свобода» — 30 раз, «демократия» — 26 раз, «права» — 34 раза, «человек» — 17 раз. При этом понятийный ряд, индикативно связанный с консервативным спектром, крайне ограничен: «традиции» — 4 раза, «патриотизм» — 1, «русские» — 1, «родина», «отечество», «церковь» — 0. Апелляции к авторитету Бориса Чичерина и Петра Столыпина также весьма показательны.

Для подтверждения либерального характера Послания достаточно привести следующие слова президента: «В России на протяжении веков господствовал культ государства и мнимой мудрости административного аппарата. А отдельный человек с его правами и свободами, личными интересами и проблемами воспринимался в лучшем случае как средство, а в худшем — как помеха для укрепления государственного могущества. Повторю, так было на протяжении веков… Поэтому принятие в 1993 году Основного закона, провозгласившего высшей ценностью человека, его жизнь, его права и собственность, стало беспрецедентным событием в истории российской нации» (рис. 4.2.3).

Рис. 4.2.3. Упоминание ценностных категорий в тексте Послания Федеральному Собранию Президента РФ 2008 года

Анализ позволяет, таким образом, констатировать ценностный вакуум в российских государственных документах высшего уровня. Соответственно, необходимо их аксиологическое насыщение. Мировой опыт указывает на необходимость разработки базового надконституционного документа, который представлял бы собой квинтэссенцию определения мировоззренческих смыслов российского государства.


ПРИМЕЧАНИЯ

[13] Каддафи М. Зеленая книга. М., 1989; Ниязов С. Рухнама. Ашх., 2005.

[14] Полное собрание законов Российской империи: собр. 2-е. Т. XXIII. Отд. II. No 22087.

[15] Виноградов В. Н. Великобритания и Балканы: от Венского конгресса до Крымской войны. М., 1985; Киняпина Н. С. Внешняя политика Николая I // Vivos Voco. 2001. No 1–2.

[16] Российское законодательство X—XX вв.: в 9 т. Т. 7. Документы крестьянской реформы / отв. ред. О. И. Чистяков. М., 1989.

[17] Правда. 08 нояб. 1941.

[18] Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательство / под ред. О. А. Жидкова. Перевод О. А. Жидкова. М., 1993.

[19] Там же.

[20] Израиль и Палестина: сборник документов. М., 1994. С. 85.

[21] Там же. С. 87.

[22] Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. No 2. Ст. 22.

[23] Попов И. М. Стратегия национальной безопасности США. URL: http://milresource.ru




Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
78
192
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика