Ценностное измерение государственных и политических документов: Конституция — I

Ценностное измерение государственных и политических документов: Конституция — I

О ценностях российского государства после десятилетий либерально-космополитических реформ наконец-то начали говорить с самых высоких трибун. К ним неоднократно в своих выступлениях аппелирует президент Российской Федерации. Тема ценностей присутствует в Посланиях Федеральному собранию. Последний инфоповод об актуальности национальных ценностей в государственном управлении преподнесла спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. Время показывает, что пока эти все заявления довольно популистские и не ведут к качественной трансформации государственной политики.

А ведь государству доступны различные средства трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа. В мире и исторически накоплен в этом отношении значительный опыт. Однако в современной России основные соответствующие трансляторы оказались разрушены. Поэтому ставя задачу их восстановления целесообразно провести анализ существующих в мире способов ценностных номинаций.

Потому продолжаем публикацию цикла статей о государственных и политических документах как средствах трансляции и закрепления высших ценностей в сознании народа.

Детальному исследованию этой проблематики посвящена фундаментальная монография Центра авторства В.Э.Багдасаряна и С.С.Сулакшина «Высшие ценности Российского государства» (серия «Политическая аксиология»), опубликованная еще в 2012 году, фрагменты из которой и легли в основу данного цикла статей.

Приводимый ниже материал «Конституция как ценностно-мировоззренческий документ» воспроизводит часть третьей главы книги.

Часть I «Высшие ценности государства как управленческая категория» цикла доступна здесь.

Фото: монумент «Рабочий и колхозница» в Москве. Источник: vova2k8.photosight.ru


В знаменитой сенатской речи против рабства видный сподвижник Авраама Линкольна, будущий госсекретарь США Уильям Сьюард заявил: «Есть Закон и выше Конституции»[1]. Сенатор имел в виду Закон Божий. Указывалось на очевидный диссонанс между христианскими ценностями и узаконенным американской Конституцией институтом рабства. Как известно, в результате событий Гражданской войны эта конституционная норма была отменена, и ценностный диссонанс таким образом ликвидирован.

В плане подобных разрывов ценностей интересен анализ ценностного содержания и ценностных диссонансов Конституции Российской Федерации.


ИСТОРИКО-АКСИОЛОГИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ОСНОВНОГО ЗАКОНА

В настоящее время Конституция отождествляется с Основным законом. Однако при рассмотрении проблемы в мегаисторической проекции обнаруживается их категориальное расслоение. Исторически смысловое назначение Основного закона кардинально менялось (рис. 4.1.1).

Рис. 4.1.1. Историческая трансформация аксиологии Основного Закона

Первоначально под ним понимался комплекс религиозных заповедей.

По существу во всех религиях под законом, в сакральном смысле слова, понимался именно закон Божественный. В ином случае он попросту не был бы легитимен. Ведическая религия определялась индусами как закон Ариев. Для евреев Израиля Основной закон по сей день — это Тора. По этой причине израильтяне до сих пор воздерживаются от принятия Конституции[2]. В правосознании населения средневековой Руси обнаруживается четкое разграничение: одно дело Судебник, а совсем другое — Закон Божий. Это разграничение сохранялось и в период Российской Империи. Закон Божий по-прежнему четко отличался по приоритетности от Свода гражданских законов. Закон Божий в традиционных системах права ценностно окормлял собой светское законодательство[3]. Начало расщепления единой аксиологической системы правосознания происходит при распространении и под влиянием теории двух истин. Окончательно наступление этого раскола привязывается к эпохе Просвещения.

Именно в атмосфере просветительства конца XVIII — начала XIX в. возникают первые Конституции, формируется направление конституционализма. В основе конституционного феномена, в отличие от прежнего понимания Основного закона, лежала секулярная идея. Другое дело, что остались, конечно, мировоззренческие компоненты, в большей или меньшей степени инкорпорированные в конституционные статьи.

Известно, что разработчиками первых конституций: и американской, и французской, и польской, и латиноамериканских (в также и российских конституционных проектов эпохи Александра I)[4] — выступали лица, принадлежавшие к ложам вольных каменщиков. Фиксируются буквальные текстовые совпадения уставов масонских братств с первыми конституциями (особенно в части преамбулы)[5]. Еще более очевидны такого рода компоненты в Декларации прав человека и гражданина и в первых Декларациях независимости. Декларация прав гражданина и человека открывается с апелляции к некой теологической фигуре — Верховному существу. Характерно, что не к Христу. Далее в ней проводится связь Верховного существа (традиционное масонское наименование для Демиурга) с выдвигаемым концептом естественных прав человека. Сообразно пантеистическому миропониманию Бог растворяется в Природе и человек, будучи частицей божественно-природной субстанции, уже в силу своего рождения наделен естественными правами. Отсюда выстраивалось все дальнейшее развитие идеологии прав человека[6].

Показательна в этом отношении Декларация независимости США. Она открывается положением о том, что права человека устанавливается по законам природы и ее Творца[7]. Дальше — все люди наделены Творцом неотчуждаемыми правами. Христианская мысль, как известно, ничего о неотчуждаемых правах, а тем более о естественном праве человека не говорит. Напротив, в ней получила развитие прямо противоположная идея о первородном грехе. Право, согласно с христианской традицией, дается не в силу рождения, а на основании Божественного завета: Ветхого — для евреев, Нового — для христиан. В итоге двухистинного расщепления духовные ценности оказались вытеснены в сферу религии и культуры. Светское же законодательство фокусировалось в основном на естественном интересе, будучи связано с благосостоянием и гражданскими правами человека.

Но вместе с тем проведенный анализ позволяет утверждать, что нет ни одной конституции, в которой не был бы представлен и духовно-мировоззренческий компонент правосознания. Весь вопрос в пропорциях представленности. Именно духовные ценности конституций определяют их национальное своеобразие.

Как они представлены в Конституции РФ?


КОНСТИТУЦИОННЫЙ ЦЕННОСТНЫЙ КЛАССИФИКАТОР

Классификация ценностных ориентиров, которые присутствуют в конституциях разных стран, позволяет выделить следующие типы аксиологических идеологем.

1. Бог, религиозные и этические ценности.

2. Историческая традиция государственности, апелляция к предкам.

3. Государственное единство.

4. Идеологический проект, апелляция к будущему.

5. Национальное освобождение, суверенность.

6. Международное позиционирование, характер заимоотношений с другими государствами.

7. Специфика национального жизненного уклада, особенности национального бытия.

8. Права и благосостояние человека.

Все эти установки представлены в конституционных текстах в разных соотношениях и иерархиях (рис. 4.1.2).

Рис. 4.1.2. Доминирующие ценностные ориентиры в Конституциях стран мира

Посмотрим, как перечисленные ценностные ориентиры находят свое отражение в современной российской конституции. Ее преамбула содержит апелляцию к шести из восьми аксиологических принципов. Однако формулировка в российской конституции минимально решает те задачи, которые этими ценностными ориентирами определяются (рис. 4.1.3).

Рис. 4.1.3. Ценностные номинации в преамбуле Конституции РФ

Сравним характер их выражения с конституционными текстами иных государств.

Первый параметр: Бог, религиозные и этические ценности. В Конституции РФ этот ценностный ориентир полностью отсутствует. Противопоставить этому вакууму можно далеко не только законодательство полутеократического Ирана, но и конституционные тексты традиционно позиционирующихся в качестве светских либеральнодемократических государств. Для примера возьмем Конституцию Швейцарии, демократизм которой вряд ли кто поставит под сомнение. Открывается она следующим обращением: «Во имя всемогущего Бога, швейцарский народ и кантоны, чувствуя ответственность перед Творением…»[8].

Второй параметр: историческая традиция государственности, апелляция к предкам. Конституция РФ: «…соединенные общей судьбой на своей земле». Что утверждает данная фраза? Она не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. Проводится мысль, что народы России объединились, создав государство не на основе какой-либо осознанной идеи, сознательного выбора, а в силу действия некой судьбы, фатума, сведшего их на одной территории. Для сравнения обратимся к тексту Конституции Словакии: «В смысле духовного наследия Кирилла и Мефодия и исторического завета Великой Моравии…». Совсем другая постановка вопроса.

Третий параметр: государственное единство. Конституция РФ: «…сохраняя исторически сложившееся государственное единство…». К данной формулировке может быть адресован тот же упрек, что и в предыдущем примере. Государственное единство России, указывает приводимый конституционный фрагмент, сложилось именно таким образом: исторически, без объяснения причин и оснований этого единения. В общем, так случилось. Почему же народы России должны стремиться сохранить данный исторический конструкт, разъяснений не следует. Совершенно иная формулировка предложена в тексте договора о Европейском союзе: «Полные решимости перейти на новый этап в европейской интеграции, заложенные образованием европейских сообществ; сознавая историческое значение прекращения деления европейского континента и необходимость образования прочных основ для строительства будущей Европы».

Четвертый параметр: идеологический проект, апелляции к будущему. В Российской конституции данный ценностный ориентир представлен в минимально конкретизированном с точки зрения номинации целей виде: «обеспечить благополучие и процветание России». Возможно ли в современном деидеологизированном мире нечто иное? Чтобы убедиться в такой возможности достаточно обратиться к преамбуле турецкой конституции: «В соответствии с концепцией национализма, а также формами и принципами, провозглашенными основателем Республики Турция бессмертным лидером и непревзойденным героем Ататюрком, настоящая Конституция, которая утверждает вечное существование Турецкой нации и Родины, а также неделимое единство турецкого государства…». Турция — это государство — член Северо-атлантического альянса, для вхождения в который идеологически насыщенная конституция не стала препятствием.

Пятый параметр: национальное освобождение, суверенность. В Конституции РФ есть два смысловых утверждения: «возрождая суверенную государственность» и «исходя из общих принципов самоопределения народов».

Заявлением о возрождении суверенной государственности демонстрируется отрицание советского периода государственного строительства. Подразумевается, что суверенности в рамках СССР не было. Данное положение противоречит идее политического преемства Российской Федерации Советскому Союзу и непрерывности потока национальной истории. С изгнанием в 1612 г. поляков из Москвы Россия более не утрачивала государственного суверенитета. Менялись лишь ее официальные названия. Суверенность России сохранялась и в прославленном многими выдающимися достижениями советском периоде ее истории. С этой точки зрения корректнее говорить не о возрождении суверенной государственности России, а об установлении ее новой формы — Российской Федерации. Апелляция к «общим принципам самоопределения народов» имеет в специфических российских условиях многоэтничности и вовсе дезинтеграционное значение.

Используемая как обоснование государственного единства России, данная фраза скорее применима в прямо противоположном смысле. Иной тип формулировки идей национального освобождения и суверенности представляет литовская конституция: «Веками решительно защищавший свою свободу и независимость, сохранивший свой дух, родной язык, письменность и обычаи, воплощая естественное право человека и каждого народа свободно жить и творить на земле своих отцов и предков — в независимом Литовском государстве».

Шестой параметр: международное позиционирование, характер взаимоотношений с другими государствами. Определение места России в мире исчерпывается в Конституции РФ следующим утверждением: «Сознавая себя частью мирового сообщества…». Претензии на какую-либо особую роль отсутствуют. Нет даже указания на национальные интересы. Главный обозначенный ориентир — международная интеграция. Для сравнения, Конституция КНР расставляет приоритеты внешней политики совершенно иначе: «Китайский народ должен будет вести борьбу против внутренних и внешних вражеских сил и элементов, которые подрывают наш социалистический строй. Тайвань является частью священной территории Китайской Народной Республики. Завершение великого дела воссоединения Родины — священный долг всего китайского народа, в том числе и наших соотечественников на Тайване».

Седьмой параметр: специфика национального жизненного уклада, особенности национального бытия. Данный ценностный ориентир в Конституции РФ совершенно не отражен. Тематика цивилизационной специфичности и национальной самобытности России оказалась чужда конституционным законотворцам. Для сравнения обратимся к Конституции Ирландии. Первая (что само по себе показательно) статья Основного закона республики звучит следующим образом: «Ирландский народ настоящим утверждает неотъемлемое, неотчуждаемое и суверенное право избирать собственную форму правления, определять свои отношения с другими народами и развивать свою политическую, экономическую и культурную жизнь в соответствии с его собственными склонностями и традициями». Ирландские законодатели посчитали, таким образом, необходимым продекларировать, что политика, экономика и культура страны имеют собственные национальные традиции формирования и определяются в своем развитии в соответствии с ними.

Восьмой параметр: права и благосостояние человека. Указанный ценностный ориентир не только номинирован в преамбуле, но проходит через весь текст российской конституции. Вторая статья дает перечень высших государственных ценностей — «человек, его права и свободы». И все! В этом ценностном ряду не нашлось места даже для самой России. Идеологический перекос в российской конституции в направлении неолиберального космополитического ценностного подхода представляется, таким образом, очевидным.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Клюкина Т.П., Клюкина-Витюк М.Е., Ланчиков В. К. Политика и крылатика: Высказывания деятелей Великобритании, Ирландии, США и Канады. М., 2004. С. 183.

[2] Госратян С. М. Религиозные партии государства Израиль. М., 1996.

[3] Памятники права периода образования Русского централизованного государства. XIV—XV вв. М., 1955; Клибанов А. И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1996.

[4] Касаткин В. П. Попытка становления конституционализма в России в период правления Александра I // Проблемы правоведения. Вып. 1. Белгород: БГУ, 2003. С. 25–30.

[5] Захаров В. Ю. Основные этапы развития масонства в России, его соотношение с конституционализмом // Электронный журнал «Знание. Понимание. Умение». 2008. No 6. История.

[6] Французская Республика: Конституция и законодательные акты. М., 1989. С. 26–29.

[7] Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII—XIX вв. М., 1957; Фурсенко А. А. Американская буржуазная революция XVIII в. М. — Л., 1960; Аптекер Г. История американского народа. Американская революция 1763–1783: т. 2. М., 1962.

[8] Здесь и далее тексты Конституций см.: http://constitution.garant.ru/DOC_4000.htm


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ




Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
79
194
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика