Кавказский узел

Кавказский узел Кавказ - традиционно один из самых сложных регионов мира. С того момента как Российское государство пришло на Кавказ, проблемы данного региона стали нашими общими проблемами. Любая попытка центральной власти избежать их решения или хотя бы регулирования тут же бьёт по всей России. Это и терроризм, и "горячие войны", и межнациональные конфликты, и контрабанда, и архаизация общества, и экспансия кавказской этнической преступности в другие региона России и многое другое. В 6-томнике "Национальная идея России" в рамках раздела "Проблемные регионы России" существует отдельная глава, в которой авторы подробно разбирают все противоречия и проблемы Кавказа и предлагают эволюционные способы их решения.

Проблемы Кавказа

Северный Кавказ со времен своего присоединения к России во второй половине XIX в. является одной из наиболее проблемных территорий страны, что довольно часто используется зарубежными конкурентами и противниками России, а также в целом дестабилизирует общественно-политическую и экономическую ситуацию. Проблемность региона связана с целым рядом факторов различного генезиса. Северный Кавказ был одной из немногих территорий России (в нынешних ее границах), присоединенных в первую очередь при помощи военной силы. Многие местные народы по своей культуре, религии, способам хозяйствования, традиционному образу жизни, морально-этическим представлениям, национальному характеру, происхождению имели совсем мало общего с остальными народами страны. Стратегическое географическое положение Большого Кавказского Хребта, дающее контролирующему его государству значительный геополитический перевес на Ближнем, Среднем Востоке, а также в южной части Восточно-европейской равнины и, как следствие, веками обращавшее на себя взоры правителей крупных мировых и региональных империй — Османской, Персидской, 


Британской, Арабского Халифата и других, выработало у местных жителей осадное мировоззрение.

Крайняя полиэтничность региона в совокупности с малоземельем, каменистыми почвами и засушливым климатом способствовала частым набегам и военным стычкам между коренными народами. Сложный рельеф местности и общая напряженность приводили к крайнему консерватизму, сохранению родоплеменного строя, оторванности региона от общих тенденций исторического развития соседних народов.

С присоединением Северного Кавказа к России, носившим во многом вынужденный характер (ликвидация неподконтрольной зоны между основной частью страны и Закавказьем), и развитием промышленности в России, в регионе были открыты крупные месторождения энергоресурсов, что еще более повысило стратегическое значение Кавказа, но и, как следствие, стало новым источником потенциальных конфликтов.

Еще больше усугубила ситуацию прямолинейная политика первых советских руководителей с их лозунгом «национального самоопределения», которая привела к тому, что на Кавказе, как и во всей остальной стране, стали создаваться административно-территориальные единицы не по экономическому, а по национальному признаку, что во многом нарушило традиционные хозяйственные связи у преимущественно не знавших государственности народов и при этом стало миной замедленного действия в плане будущих территориальных претензий и шантажа руководства страны при межнациональных и клановых конфликтах.

После распада страны в 1991 г. крайне многоликий, но все же (в оппозиции остальному миру) единый Кавказ оказался разделенным на, грубо говоря, российский и зарубежный. При этом часть народов, имевших древнюю государственность (например, кабардинцы) не получили независимость, а другие, традиционно входившее в состав более крупных империй, стали суверенными странами (например, Азербайджан). Крайняя искусственность разделения привела к бесчисленным межнациональным конфликтам, где национальные и религиозные противоречия служили, вне всякого сомнения, инструментом для решения частных и клановых корыстных интересов, а также средством реализации зарубежными странами своих геополитических и  экономических амбиций. Однако специфика региона такова, что несмотря на понимание народами Кавказа того факта, что их взаимные претензии используются для решения вопросов, не имеющих ничего общего с интересами простых людей, игнорировать внутренние противоречия недопустимо. По этой причине практически все обсуждения вопросов обеспечения безопасности и стабильности на Северном Кавказе сводятся к проблемам межнациональных отношений и противодействию религиозному экстремизму, т. к. без разрешения данных проблем говорить об  экономическом развитии и безопасности не приходится.

Геополитика Кавказа

Все заинтересованные игроки в регионе осознают, что на Кавказе весьма затруднительно сохранение статус-кво, поскольку оно не удовлетворяет интересам ни одной из держав региона. Административно-территориальное деление, проведенное СССР в Закавказье и на Северном Кавказе, было настолько условным, что могло удовлетворять только интересы страны, живущей в ожидании слияния всех этносов в «единую историческую общность — советский народ».

Надежды на это не оправдались; более того, поскольку смешение между разными коренными народами региона происходило недостаточно быстро, то к моменту распада СССР каждый этнос региона сохранился сам и сохранял область своего компактного проживания, не вполне совпадающую с границами своей национальной республики. В то же время, у многих этносов региона вообще не было своих административно-территориальных образований. Это и привело к многочисленным конфликтам на территории Азербайджана, Грузии, Карачаево-Черкесии, Чечни, Северной Осетии, Дагестана, Абхазии и т. д. На Кавказе больше горячих точек и нерешенных проблем, связанных с этнотерриториальным устройством, чем, пожалуй, в любом другом регионе мира. Все это отчасти — следствие недальновидной этнотерриториальной политики.

Кавказ является ярко выраженной зоной контакта различных цивилизаций, где малоэффективно решение вопросов с позиций силового внедрения одного образа жизни или культурно-исторического типа.

Сэмюэл Хантингтон в книге «Столкновение цивилизаций» отмечает, что для многонационального государства особенно опасно, когда человек «испытывает страх или неприязнь к языкам, религии и обычаям других народов».

Северо-восточный Кавказ

Учитывая демографический кризис среди русских и демографический взрыв среди народностей восточного Кавказа — Ингушетии, Чечни и Дагестана, а также ряд особенностей русской и кавказской этнопсихологии, вопрос о возможности сохранения северо-восточного Кавказа в составе России в последние 20 лет стоит весьма остро. Более того, дальнейшее сохранение статус-кво уже начало приводить к началу колонизации вайнахами и дагестанцами исторических земель ставропольских и терских казаков, что также не способствует росту взаимопонимания и терпимости на Кавказе.

Рассмотрим рост численности чеченцев на протяжении XX в. на территории Чечни:

1926 г. — 291 тыс.;

1939 г. — 361 тыс.;

1970 г. — 509 тыс.;

1979 г. — 611 тыс.;

1989 г. — 735 тыс.;

2002 г. — 1 млн 104 тыс.

Таким образом, несмотря на депортацию и две войны в Чечне, численность чеченцев всего за 75 лет увеличилась в 3,8 раза. Негативный опыт сосуществования русских и чеченцев в составе одного государства в XX в. и подобные демографические процессы фактически выводят Чечню из общерусского культурного поля. Что касается русских, то 
их численность в Чечне только за период с 1989 г. по 2002 г. сократилась на 250 тыс. человек, и возвращаться они туда явно не намерены.

Численность близкородственного чеченцам народа — ингушей — за последние 75 лет увеличилась с 70 тыс. (в 1926 г.) до 361 тыс. (в 2002 г.), т. е. более чем в 5 раз, и также несмотря на депортацию, осетино-ингушские конфликты и т. д. Русские в Ингушетии практически отсутствуют. Численность крупнейшего дагестанского народа — аварцев — выросла со 139 тыс. в 1926 г. до 702 тыс. в 2002 г., т. е. в 5 раз.


Этнотерриториальные процессы на северо-восточном Кавказе

Крупнейшей, наиболее густонаселенной и наиболее многонациональной (при почти полном отсутствии русских) республикой Северного Кавказа является Дагестан. Крупнейшие народы Дагестана — аварцы (758 тыс. человек, 30% населения республики), даргинцы (436 тыс., 16,5% населения), кумыки (366 тыс., 14% населения) и лезгины (337 тыс., 13%). Также имеется еще около 30–40 мелких народностей и племен, постепенно ассимилируемых более крупными, особенно аварцами, чей язык является до определенной степени lingva franca (языком межнационального общения) горного Дагестана.

В прошлом русские и терские казаки, а также тюрки ногайцы заселяли все земли Дагестана к северу от Терека вплоть до Каспийского моря, однако сейчас русские практически вытеснены с этих территорий аварцами, ранее эти территории не населявшими.

Чтобы хоть как-то ограничить нежелательный отток русского населения из республики, имеет смысл развивать инфраструктуру и осуществлять градостроительство на относительно слабозаселенном левом (северном) берегу реки. В целях восстановления исторической справедливости в отношении репрессированных народов по левому берегу Терека (город Кизляр, Аграханский полуостров) целесообразно воссоздать терский казачий район.

Чеченцы начали активно заселять бывшие земли терских казаков по левому (северному берегу Терека), русское и тюркское (ногайцы и кумыки) население фактически вытеснено с этих равнинных территорий, ранее чеченцами не населявшихся, а казачьи станицы заселены горцами. Испытывая в последние годы определенные проблемы с перенаселением в собственной республике, чеченцы начинают заселять и прилегающие районы Ставропольского края.

Северная часть Чечни (за Тереком) представляет собой слабозаселенную степь (Ногайская степь). В прошлом там жили почти исключительно русские и терские казаки (преимущественно русского происхождения, но с вайнахской, осетинской и ногайской метисацией, самоидентификация — «казаки» как субэтнос большого русского народа). В целях восстановления в правах репрессированных Сталиным казаков исторически принадлежавшие им территории Наурского и Шелковского районов следует выделить в отдельную административно-территориальную единицу. Административная граница с Чечней (и Дагестаном) по полноводному Тереку будет гораздо лучше контролироваться, нежели нынешние сухопутные границы Чечни, что позволит местным властям более успешно пресекать вылазки экстремистов.

В настоящее время в северной Чечне (на левом берегу Терека) тоже живут почти исключительно чеченцы, поскольку русские были изгнаны в основном еще при Дудаеве.

В частности, как следует из интервью Северо-Кавказскому Новостному Агентству мэра города Ковров Ирины Табацковой, потомственной терской казачки, все предки которой родом с территории нынешней Чечни, в ее родной станице Червленая в советское время было 5000 дворов и около 90% из них — русские, остальные — ногайские, чеченские и ингушские. Сейчас же русских дворов на всю станицу — пять-шесть, общая численность не изменилась, и все заселено чеченцами. При этом русские, желающие вернуться, не могут получить работу и подвергаются иным формам дискриминации.

Ситуация по Ингушетии в стратегическом отношении более благоприятная в этническом плане. Республика является почти полностью мононациональной. Ранее жившие там немногочисленные русские вряд ли захотят вернуться, учитывая, что государство и местные власти не могут обеспечить их безопасность. При этом восточные районы Ингушетии постепенно заселяются чеченцами. В этнопсихологическом, культурном и антропологическом плане ингуши очень близки чеченцам.

Интересно также то, что Ингушетия является рекордсменом среди регионов Северного Кавказа по продолжительности жизни, которая составляет здесь 76 лет. Среднероссийской показатель продолжительности жизни составляет 66 лет, на равнинной части Северного Кавказа — 67–69 лет и в национальных республиках — 68–76 лет.

Подводя итог краткому этнотерриториальному обзору по восточной части Северного Кавказа, можно отметить, что этническая ситуация в этом регионе, с точки зрения представительства русских как государствообразующей нации, складывается крайне негативно и радикально изменить ее в обозримой перспективе не представляется возможным.

В связи с этим, рекомендации по этнической политике для северо-восточного Кавказа могли бы быть следующими:

1) сохранить административно-территориальные образования северо-восточного Кавказа как автономии с полным внутренним самоуправлением при условии стратегического военного и ресурсного контроля федеральной власти, а также русского языка в качестве государственного наряду с местными;

2) способствовать пропорциональному представительству различных этнических групп, кланов, тейпов и т. п. в органах власти государственных образований северо-восточного Кавказа, не допускать появления монополизации власти одним человеком или представителями одной группы, не препятствовать сложившемуся традиционному распределению общественных и властных функций между различными группами и этносами;

3) выделить территории Чечни и Дагестана к северу от Терека в отдельную административно-территориальную единицу в порядке восстановления в правах репрессированных в XX в. казаков.

Центральный и северо-западный Кавказ

Политическая,  экономическая, этническая и культурная ситуация на северо-западном и центральном Кавказе отличается от таковой на северо-восточном в лучшую сторону. Остовом российской власти на Кавказе и осью всего региона являются, вне всякого сомнения, осетинские земли, южная часть которых в 90-е гг. была, к сожалению, потеряна для осетин (Триолетская Осетия в центральной Грузии).

В антропологическом плане у осетин доминирует местный кавказский субстрат с меньшей частью арийской крови (ираноязычные аланы, являвшиеся потомками скифов и сарматов и выглядевшие примерно как современные русские), однако при смешении иранцев алан с местными иберокавказцами победил индоевропейский аланский язык, родственный русскому, фарси, латыни, древнегреческому, санскриту, армянскому, ирландскому и т. д. Кроме того, осетины являются преимущественно православными (с элементами остаточного язычества), что также весьма сближает их с русскими.

Несмотря на то, что аланы в культурном плане были инородны всем остальным кавказцам, именно они оказали наиболее глубокое воздействие на культуру местных народов, оставив им Нартский эпос и своеобразный горский кодекс чести. Нартский эпос помимо осетин особенно широко распространен у осетинских по происхождению горских татар (карачаево-балкарцев), у адыгских народов (в настоящее время представленных преимущественно адыгейцами, черкесами и кабардинцами), а также у абхазов и сванов. В меньшей степени — у ингушей, чеченцев и народов горного Дагестана. При этом между кавказцами идет постоянный спор за нартское наследие. В последние годы наиболее ярким проявлением такой культурной войны было строительство новой ингушской столицы, названной по имени древней аланской столицы Магас, уничтоженной монголами, притом что ингуши не только не имеют отношения к аланам в языковом плане, но и жестоко враждуют с потомками алан по языку — осетинами.

Во всех отношениях геополитическое значение земель, населенных осетинами, является для России определяющим.

Во-первых, территория Осетии является своего рода водоразделом между мусульманами северо-западного (адыги и карачаево-балкарцы) и северо-восточного (вайнахи и дагестанцы) Кавказа, что всегда являлось одним из главных препятствий для реализации различного рода антироссийских проектов на Кавказе, типа «Конфедерации горских народов Кавказа», «Кавказского эмирата от моря до моря» и т. п. Во-вторых, осетинские земли вклиниваются глубоко в территорию Грузии в направлении Армении, ориентированной также почти всегда пророссийски, в отличие от Грузии, которая почти всегда становилась жертвой антироссийских авантюр ввиду стратегического для Запада расположения на пути из Турции к Каспию и к Средней Азии. В прошлом осетинские земли простирались еще дальше на юг (так называемая Триолетская Осетия) — отдельные осетинские анклавы находились в районе Гори (Центральная Грузия), гранича с этническими землями армян Грузии (историческая область Самцхе-Джавахк-Цалка в районе Ахалкалаки и Ахалцихе), однако в правление Звиада Гамсахурдии осетины были оттуда изгнаны. Это серьезно подорвало позиции России на Кавказе.

Земли осетин и армян являются составными звеньями цепи Владикавказ — Цхинвал — Гори — Ахалкалак — Ереван, которая, в свою очередь, является сухопутным узлом стратегической оси Москва — Тегеран. Эти территории имеют большое значение с точки зрения укрепления влияния России в регионе.

Учитывая разделительную и одновременно осевую функцию осетин на Кавказе, большое значение для сохранения контроля над регионом имеет развитие моздокского района Северной Осетии, связывающего Северную Осетию и Ставропольский край и населенного преимущественно русскими.

Кабардино-Балкария, лежащая к Западу от северной Осетии, — довольно искусственное территориальное образование (равно как и Карачаево-Черкесия), составленное из земель проживания тюркоязычных балкарцев (а в Карачаево-Черкесии — карачаевцев) и адыгов кабардинцев (в Карачаево-Черкесии — черкесов). Не исключено, что в основе столь странного этнотерриториального разграничения адыгов и тюрок по двум республикам лежит принцип «разделяй и властвуй». В соответствии с ним советское руководство одним выстрелом убило двух зайцев: разделило фактически единый адыгский народ и исключило возможность политической самостоятельности соответствующих республик. Дело в том, что тюркам и адыгам всегда непросто было договориться о своем представительстве в органах власти, не говоря уже о том, чтобы один из народов подчинился сильному авторитарному лидеру (типа Кадырова), являющемуся представителем другой национальности. Территории проживания адыгов (кабардинцев и черкесов) весьма незначительны — на равнинной территории и в предгорьях Большого Кавказского хребта, территории тюркоязычных карачаево-балкарцев — чуть больше, но в основном в высокогорье. Упоминавшийся Нартский эпос об аланских богах и героях широко распространен у этих народов, что позволяет отнести их к так называемому сарматскому культурному кругу.

В целом, карачаево-балкарцы в настоящее время — весьма лояльный народ, как и подавляющее большинство тюркоязычных народов бывшей Российской империи и Советского Союза, при этом, однако, надо четко разделять кочевых тюрок, терских ногайцев и оседлых, кумыков. Кочевые тюрки ногайцы в общем и целом — представители той же самой культуры, что и кочевые тюрки Евразии; оседлые кумыки ближе к другим дагестанцам и азербайджанцам, в том числе расово; карачаевцы и балкарцы — до определенной степени наследники средневековой кавказской Алании, впрочем, не в большей мере, чем современные итальянцы — наследники Римской империи; однако сам факт аланской самоидентификации полезен Москве для формирования определенных культурных стереотипов, поскольку Россия является до некоторой степени геополитическим наследником великих скифо-сарматских империй, а в русской культуре сильнó сарматское влияние.

В настоящее время крайне нежелательно акцентировать вопросы межнациональных отношений и, тем более, перекройки административных границ на северо-западном Кавказе.


Хотя в общем и целом ситуация там спокойная, однако теоретически нужно быть готовыми к возможному росту напряженности и вспышкам насилия. Представляется целесообразным не вмешиваться в принятый порядок распределения должностей по национальному признаку, что, разумеется, не означает, что федеральный Центр может настаивать на той или иной кандидатуре, если она является допустимой для данного поста по устоявшимся обычаям. Как и в отношении всего Кавказа, в данном регионе целесообразно развивать туризм, сельское хозяйство, скотоводство, виноградарство, т. е., с одной стороны, традиционные мирные виды труда, а с другой — современные отрасли, позволяющие обеспечивать регулярный приток людей издалека (туристов) с тем, чтобы не вырывая кавказцев искусственно из традиционного для них образа жизни и хозяйствования преодолеть одновременно изолированность местного населения от внешнего мира, являющуюся благоприятной почвой для проводников разного рода экстремистских идей.


Кавказ и единое образовательное и культурное поле России

Ввиду того, что в культурном плане народы Кавказа отличаются от материковой русской цивилизации сильнее, чем даже народы Западной Европы, особенно остро стоит вопрос интеграции Кавказа в единое российское культурное пространство. Время в значительной степени упущено. Представить, чтобы вайнахи стали ощущать себя чем-то единым с народом России, тем более в культурном плане, просто невозможно. Однако в отношении других этносов еще не все потеряно.

Особое значение в обеспечении единства духовного пространства страны имеет образование. В настоящее время российское образование, очевидно, не удовлетворяет таким требованиям. Закон РФ «Об образовании» провозгласил единство культурного и образовательного пространства страны при условии всестороннего содействия развитию национальных культур и региональных культурных традиций. Тем не менее, в Законе зафиксировано во многом формальное механическое расчленение общего содержания образовательного Госстандарта на изолированные инвариативный федеральный и вариативный национально-региональный компоненты. Последний находится в ведении субъектов Федерации, а выбор языка обучения — в компетенции образовательных учреждений. Специалисты Северо-Кавказского научного центра Института проблем региональной экономики РАН отмечают: «Национально-региональный компонент наполняется, как правило, материалами по истории и экологии родного края, нацелен на воспитание патриотизма по отношению к своей ”малой Родине”, однако в существующем виде сам по себе он не слишком эффективен в разрешении проблем поликультурного образования и может по-настоящему способствовать их решению лишь как часть общей целостной системы образования, построенной на принципах поликультурности».

«Закон опустил национальное с федерального уровня на региональный, свел его к региональному, редуцировал поликультурное до монокультурного, фактически проигнорировав сложную неоднородность культуры и цивилизации России, общегосударственный смысл организации единого духовного пространства страны; недооценил необходимость особых интегративных задач школы в поликультурном обществе, сложность проблемы формирования человека гражданского общества на поликультурной основе».

Наиболее целесообразно ввести во всей стране единую систему школьного образования на одном языке — русском.

Что касается таких предметов, как регионоведение, изучение национального языка и национальной культуры и т. п., то эти предметы необходимо всячески приветствовать, но они должны быть только и исключительно факультативными. В этом случае государству сложно будет предъявить претензию, что оно «мешает» поддержке национальной культуры среди детей. Соответствующие предметы — вне обязательной программы и не в ущерб ей — будет изучать ровно столько школьников, сколько захочет. Это, безусловно, повысит единство образовательного пространства России, поможет ненавязчиво преодолеть существующую децентрализацию образования, не способствующую укреплению единства страны в средне — и долгосрочной перспективе. Возможно также использование опыта СССР, где наряду с обычными, «русскими» школами (т. е. с обычной общесоюзной образовательной программой на русском языке) существовали и национальные школы. Уровень образования в них естественным образом был ниже, и все представители коренных народов старались отдать детей в обычные школы. Однако само наличие национальных средних общеобразовательных учреждений позволяло избежать обвинений в образовательном и культурном «колониализме».

Северный Кавказ был и остается ахиллесовой пятой Российского государства.

Ответственность за это лежит в первую очередь на федеральной власти, которая длительное время не демонстрирует должной компетентности и последовательности в урегулировании ситуации в регионе, но и совершает действия, которые можно расценивать как потакание коррумпированным элитам региона (особенно, когда речь идет о Чечне). Ввиду многочисленных межнациональных конфликтов в сочетании с высокой степенью доступности огнестрельного оружия и свойственной архаической культуре региона тенденции решать конфликты силовым методом, население (особенно русское) не чувствует себя в безопасности. Продолжается отток русских, и без того испытывающих острый демографический кризис, из национальных республик Северного Кавказа.

В целях стабилизации обстановки в регионе необходимо не только установить жесткую подотчетность местных «элит» полномочному представителю федерального Центра, но и взять под контроль финансовые потоки в регионе, жестко пресекать любую эксплуатацию местными лидерами национальной и религиозной тематики в политических целях (в частности, в ходе предвыборной борьбы), контролировать  экономические и политические контакты местных глав регионов с зарубежными государствами, в особенности со странами Запада, исламского мира и Израиля. Первоочередной задачей является восстановление инфраструктуры региона, в особенности промышленности, что может стать условием возвращения русских на Кавказ.

В целях разрядки ситуации в регионе, преодоления его изолированности от внешнего мира, «сторожевого», милитаристского мировоззрения необходимо развивать рекреационный потенциал региона, причем не только западного, но и восточного Кавказа (Чечня, Дагестан).

Другими источниками экономического благополучия региона могут стать виноделие, активное развитие сельского хозяйства, в том числе бахчевых, субтропических культур, цветоводства.

Возвращение русского населения является одним из главных условий, необходимых для нормализации обстановки на Северном Кавказе. Учитывая тот факт, что русское население после событий 1990-х гг. не чувствует себя на Кавказе в безопасности, необходимы определенные шаги в этом направлении со стороны федеральной власти. В частности, в рамках преодоления последствий конфликтов в Чечне и восстановления в правах репрессированных народов необходимо обеспечить возвращение русских в северную Чечню и поставить вопрос о терской автономной области на левом берегу Терека. Возможно решить вопрос о принадлежности Пригородного района Северной Осетии в соответствии с современными этническими реалиями на этой территории. Это целесообразно осуществить одновременно с теоретически возможным объединением Северной и Южной Осетии в единую Осетию в составе Российской Федерации.

В общем и целом, для нормализации обстановки на Кавказе необходим комплексный междисциплинарный подход, в равной степени учитывающий этнические, конфессиональные,  экономические, географические, геополитические, культурные, климатические и прочие реалии региона. Над всеми этими критериями возвышается требование устойчивости и безопасности. Отдельно следует подчеркнуть то, что Северный Кавказ с высокой долей вероятности будет рано или поздно потерян Россией в том случае, если она не будет осуществлять геополитический контроль над Закавказьем. Особое значение здесь имеет установление доверительных отношений с крупнейшими государствами региона — Турцией и Ираном.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
566
2486
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика