От социальной справедливости до праведного государства — I

От социальной справедливости до праведного государства — I

В Центре Сулакшина подготовлена к печати коллективная монография «Государство справедливости — праведное государство (от теории к проекту)», являющаяся важнейшей вехой в теории государствогенеза и формулировании путей грядущей эволюции государственности России.

Предлагаем читателям фрагмент раздела 1.6 «Активно-деятельностный контекст категории справедливость».

#ПрограммаСулакшина

Существует исторически и продолжается актуально эволюция института государства, в котором и возникает вызов не только определенности понятий, но и реализации институтов, воплощающих их. И сегодня происходит эволюция института государства, конструкта государства, его устроения, производного от смыслового и ценностного наполнения категории справедливости. Что такое государство? Ленин говорил — это классовый инструмент насилия одних классов над другими, что узко, и не отражает всей эволюционной, изначальной глубинной ядерной смысловой нагрузки и природы феномена государства.

Конъюнктурно и исторически такой взгляд на государство был безусловно правильным, но это был результат наблюдений за историческими проявлениями на том уровне достижений эволюции государства. Время шло и представление о государстве уточняется. На сегодня вполне доказано, что природа государства в том, что оно выступает как социальная оболочка, которую изобрело для себя человечество с целью максимизации всеобщего выигрыша, всеобщего блага.

Изначальная конструкция протогосударства выглядела как «Сильнейший лидер и подчиненное ему сообщество», что происходит из биологической природы — самец, альфа-самец, пчела-матка, муравьиная матка. Природное «изобретение» кооперативной организованности перекочевало в социальную природу, но сильный Лидер так и остался. Постепенно его право силы преобразовалась. Тогда, когда государство как уже эволюционирующий институт начало зарождаться, оно начало обретать облик, который авторы называют правовым государством первого типа. При этом оно унаследовало пирамидальную конструкцию с лидерством и подчиненностью, основанной на Праве силы. Сила, конечно, стала приобретать иной вид, утрачивая произвольные основания и обретая правовые.

Затем государство по мере развития общественных отношений, размышлений о соотношении лидера по праву силы и Общества, стало превращаться в правовое государство второго типа, современного типа, в котором право основано уже на представлениях об отношениях между людьми сверх отношений, основанных на физической силе, на факторе физического превосходства.

Родились понятия право, право и порядок, родились первые правовые своды, они стали закладывать основание той самой социальной оболочки в виде набора прав, набора порядков, набора правил поведения. Это и есть правовое государство, которые мы определяем, как государство, в котором доминирует принцип верховенства Закона во всей системе социальных отношений.

Затем Общество, по мере развития самоосознания, стало задавать вопросы, отчего начальству, или Альфа-самцу достаются самые вкусные куски и больше всех? Вопросы по части материальных распределений. Они опережали иные вопросы человеческого уклада жизни по естественным причинам. Нет средств к жизни — нет самой жизни, нет ничего вообще. А голод, моры, голодная смерть была естественной реальностью. По мере роста ресурсной обеспеченности соотношение озабоченностей по линии желудок-дух конечно изменялось.

Человеческие отношения строятся принципиально в двух «полусферах» бытия. Первая полусфера — это материальное перераспределение, те самые вопросы кому достаются самые вкусные косточки, или алмазы с бриллиантами, или наложницы.

И вторая — охватывает человеческие отношения как таковые: информационные обмены, все нематериальные человеческие отношения. Тут рождается иерархия, выстраиваемая на авторитете, на уважении, на оценке не физической силы, как фактора превосходства или соотношения статусов в обществе, а на оценке других качеств и способностей людей, а именно, творческих, интеллектуальных, сакральных, возрастных, гендерных и т.д.

Дуальность (материальное-нематериальное) человеческих отношений эффективно формирует механизм исторического драйвера в эволюции государства. Итак, на определенном первичном этапе общество стало спрашивать, почему кому-то достается больше материальных благ и настаивать на том, что в эволюционирующем сознании формировалось уже как требование, утверждение: «А мы не хуже, чем иной человек, несмотря на то, что у него бицепсы толще, а зубы острее». Как эволюционный ответ на базе реакции по материальным перераспределительным основаниям возникло социальное государство. Welfare State на Западе, социалистические государства, прежде всего в виде Советского Союза, затем целого социалистического лагеря государств различных модификаций.

В социальном государстве, прежде всего, отражался важный принцип, к которому мы подходим.

Затем, по мере относительного усовершенствования и сбалансирования отношений материального перераспределения, и соответственно потребления, общество стало больше задавать вопросов о нематериальных обстоятельствах в человеческих отношениях. Это эволюционно было неизбежно в силу природы человека категориального.

Мало помалу становилось очевидно, что значимость нематериальных человеческих отношений может быть во много раз выше, чем значимость материальных распределений и потребления.

Приведем примеры. В работе [149] показано, что для нашей цивилизации, русской российской, материальная мотивация производительности труда более чем в 10 раз может проигрывать мотивации нематериальной, в зависимости от которой труд для человека становится фактором престижности, почета, уважения в обществе. Аналогичный эффект наблюдается в Японии. Например, и это факт, за год от переработки умерли 200 японцев. Не от того, что кто-то заставлял перерабатывать. Вот некая японская дама умерла, a перед этим написала, что у нее в неделю на сон всего 10 часов уходило. Почему? Потому что в японской ментальности, японской цивилизации материальный фактор уступает мотивационному фактору нематериальному: престижности, уважению и т.д. Это очень мощно мотивирует людей даже перерабатывать в ущерб собственному здоровью. На Западе иначе. В Китае иначе. Еще где-то иначе. Но это не столь важно, поскольку экскурс иллюстрировал следующую важную мысль. Эволюция человека и общества меняла акценты системообразующего факторного начала и значения с материальных потоков на потоки нематериальные, потоки отношений информационных, коммуникативных социальных отношений. Мы это назвали грядущим типом нравственного государства [150]. Рис. 1.6.1.

Рис. 1.6.1. Эволюционная последовательность типов государства

Возникает вопрос — что произойдет с государством в этом эволюционном ряду дальше? Вполне вероятно, что эволюционирующее государство, выходя из поля материальной проблематики и подходя к доминанте нравственного вызова, придет от вопроса социальной справедливости к вызову справедливости как таковой, справедливости как мировой константе.

Формулируется проблема справедливости как таковой. Более или менее ощущаемая конкретика социальной справедливости (в основном материального звучания) сталкивается с категорией справедливости. Что это такое и в чем различие справедливости и социальной справедливости?

Таким образом, продвигаясь исторически и напрягая мысль футурологически по шкале эволюции типа и содержания государства как социальной оболочки мы неизбежно открываем разговор о государстве справедливости. Не социальной справедливости, а именно справедливости как таковой. Рис. 1.6.2.

Рис. 1.6.2. За нравственным государством неизбежно последует государство справедливости

Уточним почему возникает вроде бы разрушительная, обедняющая постановку задачи надобность отстранить слово «социальная» от слова «справедливость»?

Потому что Welfare State, наиболее приближенная к социальной справедливости форма организации государства, это преимущественно устроение государства, которое отвечает на вызовы материальных перераспределений и потребления. Потому что социальная система, социальная помощь, социальные статьи бюджета — тоже исключительно посвящены потокам материальных перераспределений и потреблений.

И когда говорится «социальная помощь», а рядом говорится «социальная справедливость», то смысловое притяжение этих словесных конструкций совершенно очевидно. Социальная справедливость всегда утягивает мысли, представление о конструкции человеческих отношений на материальные перераспределительные вызовы, что в нашем эволюционном подходе характерно для более ранней стадии эволюционирующего государства, а именно, социального государства. А мы ведь ищем новейшие и даже только появляющиеся на горизонте формы государства.

В конституциях уже многих стран написано — социальное государство, а мы только собираемся в нашем проекте конституции написать после нами вписанного «нравственного» государства — государство справедливости. Так что это такое? Без слова «социальное»? Подход к ответу апеллирует ко второй полусфере человеческих отношений — нематериальных. Вернемся к тому, как мы себе представляли базовые определения. Что такое справедливость? Определение выстраивалось в треугольнике «человек-общество-государство» и в пространстве отношений между ними. Справедливость мы определяли через психологический подход, через индивидуальное ощущение каждого человека. Взяв это положение за базу дефиниции, мы сразу ответили на вопрос «почему в предыдущих подходах к справедливости эта дефиниция ускользала»? Почему предыдущая дефиниция была слишком неустойчива и многолика? А потому что она, как следует из нашего подхода, апеллирует к индивидууму, к его индивидуальному ощущению.

А индивидуумы в обществе всегда разные. Есть сильные, есть слабые, есть творческие, есть не очень. Есть амбициозные, есть «успокоенные» и т.д. Никогда не получить устойчивой четкой универсальной дефиниции, если она не обобщает разнородное физическое или природное явление, ухватывая общее в этой разнородности. Если дефиниция не выходит за рамки наблюдений разнопроявленности, разноликости, и перечисляет эти разноликости как признаки и проявления, то это не дефиниция. Это всего лишь полшага на подходе к ней, а требуется еще одна половина шага в виде абстрагирования и соединения вместе всех этих наблюдений, разнородностей и проявлений.

Итак, справедливость — это психологическое ощущение человеком чего? Знака равенства между ожидаемым этим человеком от общества, государства, естественно, иного человека, и реально воздаваемого ему.

Ожидаемое (от общества, государства, иного человека) = реально воздаваемое

Так мы определяли «справедливость». Ощущение достижения указанного знака равенства зависит от индивидуальной психологической самооценки, и столь же индивидуальной величины ожидаемого. Этот релятивизм ведет к тому, что у разных людей, формально или по внешним признакам вроде бы даже эквивалентным, психологическая самооценка и мера ожидаемого могут быть совершенно разными.

Например, у гедониста и нестяжателя. Понятно что у них ожидаемые могут быть совершенно различными. Соответственно, может быть совершенно различным и воздаваемое. Но это только первая половина.

Вторая половина заключается в том, что вышеприведенное равенство двустороннее, а именно: как человек ожидает от другого человека, так и этот другой человек от этого первого ожидает. Картина ожидания как бы обращается.

Как человек ожидает от общества, так и общество от человека ожидает. Например, священный долг защиты своего Отечества. Или взаимопомощь и благотворительность, законопослушность, трудовой вклад в «материальный компонент» потоков человеческих отношений.

Как человек ожидает от государства, так и государство ожидает от человека: уплаты налогов, трудового вклада, законопослушания, исполнения того, что мы в проекте Конституции обозначили, кроме прав и свобод, еще и Долгом, и Обязанностью.

Поэтому, все стрелки: человек ↔ человек, человек ↔ общество, человек ↔ государство являются двунаправленными. И коль скоро тут фигурирует слово «общество», социум, то и возникает производная характеристика — «социальная». Отсюда слово социальный, социальная справедливость как бы органично просится в словарь в дифиницию. Но общество здесь такой же субъект, как и человек, и государство. Оно не доминирует и не дает эксклюзивное содержание и привязку понятия «справедливость».

Поэтому по мере уточнения подхода ко всей этой картине получается, что, говоря социальный, мы как бы переносим на новое качество и проблематику эволюционного положения эволюционирующего государства проблематику предыдущей стадии, социального государства, которая увязана, на самом деле, с материальными перераспределительными потоками. Возникает неконструктивное наложение понятий.

Получается, что необходима определенная отстройка от материальных вызовов, и, соответственно, ответов на них и разрешения конфликтов интересов, которые реализуются в распределении материальных благ.

Соответственно, когда мы перебирали мировые теории и концепты справедливости, указанное выше равенство и уравнительность, вплоть до уравниловки, касались в основном предыстории вопроса материальных потоков и распределения потребляемых благ. Как разрешается этот вопрос на практике? Как государственно устроительные решения материализуются и воплощаются в жизнь в виде целевого конструкта государства? Естественно что через государственное перераспределение. И соответственные конструкты. Так возникает распределительная ветвь конструктов государства справедливости.

Как они конкретно выглядят? В чем выражаются? Это общественные фонды потребления, сам бюджет, который собирает, так сказать, всеобщее благо, размешивает в общей кастрюле, а потом раздает в соответствии с принципами справедливого распределения. Значит, материальные потоки начинают в силу относительной уже разрешенности конфликтов интересов порождать следующий набор вопросов о нематериальных, условно выразимся, потоках. Разрешение вопросов материальной справедливости порождает переход к нематериальному аспекту проблемы справедливости.

На самом деле тут речь идет уже об отношениях межчеловеческих, которые касаются, прежде всего, мотиваций, основного психологического состояния удовлетворенности человека, т. е. состояния позитивного самочувствия, комфорта. Это важнейшие обстоятельства жизни каждого человека: удовлетворенность, комфорт. Он означает, что нет физических и физиологических раздражителей, голода, жажды, опасности. Но комфорт важен и психологически: ощущением — «Все правильно». ПРАВИЛЬНО. В цепочке «удовлетворение — комфорт — все правильно» возникло ключевое понятие с корнем «прав». Этот корень ведет к родственному ряду: справедливость, правота, правильность.

Есть еще один очень важный термин. Этот термин — праведность.

Есть в русской, в православной культуре, цивилизационных базовых основаниях какая-то совершенно мифологическая, не улавливаемая на Западе, материя. Почему на Западе нет такого конфликта между законом и справедливостью, а в России был всегда и есть сейчас?

Потому что справедливость в российской культуре, цивилизационной матрице ценностной не менее, а иногда даже больше значима, чем условный свод правил поведений, правовые законодательные уложения. Если кто-то думает, что достаточно провести образовательные курсы по просвещению русского российского народа и он станет таким же законопослушным, как на Западе, то это ошибка. Потому что в ментальности русского российского народа есть базовое и обоснованное эволюционно объективное отличие от механического понимания, что «можно правила написать и все в них на 100% предусмотреть» для двух существенно самостоятельных потоков человеческих отношений, а именно, материальных и нематериальных, духовных. Итак, нематериальные потоки занимают все более значимое место в эволюционном плане.

В истории не всегда было так. Один из примеров объясняет наше сбалансированное отношение к либерализму классическому, который на заре своего рождения противостоял подавлению человеческих прав со стороны государства, доминированию его права силы. Тогда государство «силы» превратилось в Молох, Левиафан, подавляющий человека, его права и возможности.

Со временем в отличие от «равенства в материальном» появился тезис — «равенство в правах», «равенство прав». Рис. 1.6.3.

Рис. 1.6.3. Категория равенства менялась по ходу эволюции

Это краеугольная формула либерализма. Она отразила эволюционной исторический вызов, и многое сделала в ответ на него, но затем опровергла саму себя потому, что не решила важный вопрос о том, что «равенство прав» не тождественно «гарантиям прав». Равенство прав игнорировало неравенство стартовых условий, поэтому равенство возможностей является фикцией.

Эволюционно неизбежно должен был появиться правовой принцип, который авторы выработали и выдвигают, а именно, правовое требование не только равенства декларированных прав (возможностей), но еще и правовое требование гарантий равенства прав, или просто — гарантий прав. Или еще проще — гарантий результата пользования правами. Рис. 1.6.4.

Рис. 1.6.4. Права человека — тогда права, когда они реализуются. То есть гарантированы

Этот принцип сформулирован в виде конституционных норм в проекте Конституции, и в виде законопроекта о «Гарантиях народовластия» как частного проявления этой проблемы и ее решения. Но впереди общее решение этой проблемы. Правовая новелла — принцип: «Наряду с номинацией прав и свобод человека нужны их гарантии».

Перейдя от принципа равенства в распределении и соответственно от социального государства к правовому государству, мы обозначили принцип равенства прав (времен доминирования либерализма), и эта историческая динамика подсказывает, что будет на следующем шаге эволюции, который связан с концептом нравственного государства и государства справедливости.

На этом этапе возникает задача поиска решения государством справедливости основного вызова. Основной вызов государства справедливости зафиксирован в базовой дефиниции справедливости.

Что это за основной вызов? Он очевиден. У каждого человека должно быть ощущение, что все правильно.

Значит то, что он ожидает в социальных коммуникациях от другого человека, общества и государства с его собственной точки зрения должно совпадать с тем, что он получает.

И тогда ощущение правильности венчает вышеобозначенную психологическую цепочку: комфортность — удовлетворение — правильность.

Из этого наблюдения получается, что можно перейти к принципу государства справедливости.

Что это за принцип? Каждый человек имеет право на то, чтобы его собственные ожидания, но самые различные по ансамблю разнородных людей, были бы удовлетворены во всех его социальных коммуникациях.

Это главный принцип справедливого государства. Он формулируется как «равенство в достоинстве». Достоинство в этом контексте означает самооценку человеком самого себя, определение для себя планки достойного по его представлению социального воздаяния ему.

Сформулированный принцип говорит: каждый человек равен в своей претензии и праве на то, чтобы его жизнь и все внешние коммуникации ощущались им как правильные, соответственно как комфортные, а не дискомфортные, тревожные, напряженные, угнетающие. Это, соответственно, дает ему возможность ощущать себя человеком достойным и реализовать свое право на равенство достоинства. Таков эволюционно наступивший этап. Рис. 1.6.5.

Рис. 1.6.5. Эволюция принципа равенства для человека в обществе

Формула ключевая, именно она предъявляет новый эволюционный вызов человеку и социуму, который именно и порождает новые требования к государству, его новый конструкт, обозначаемый как государство справедливости.

Научно-экспертный и конструкторский проект так и называется — Государство справедливости. И самое главное, он должен дать методологию выхода на конструкты государства.

Новая и сложнейшая, на самом деле, тема. Потому что каждый человек отличается от другого. И людей много. А настроить конструкты государства на перераспределение и материальных, и главное, нематериальных потоков отношений нужно для всех. Причем эволюционная динамика смещается в сторону именно нематериальных потоков и потребностей человека! Дело это относительно новое. Почему возможно решение этой задачи? Потому, что авторский подход к категории государство гарантирует это.

Государство — это интегративная оболочка, которая работает с обществом и множествами людей, потоков и их отношений, скорее, чем с каждым индивидуальным человеком.

Но вызов в том, что каждый индивидуальный человек в результате действия искомых государственных конструктов, которые мы должны выстроить в итоге, должен попасть в одинаковое положение. Правильное, комфортное, вызывающее удовлетворение.

Что это должны быть за конструкты? Это институты, функции, механизмы, процедуры государства. Но что совершенно обязательно — без соответствующей идеологии, поведенческой культуры чиновника и общества, без ее общественной поддержки и имплементации ничего не получится. Один административный механизм не сможет сделать важный шаг: различить в обществе и его группах каждого конкретного человека. Были ли прецеденты такого рода? Да, в СССР. КПСС, единственная партия играла роль такого дискриминатора. На каждом предприятии, в каждом учреждении работал аппарат различения конкретного человека.

Его самочувствием интересовались и о нем заботились, был механизм внимания к человеку и его защиты, механизм реагирования на неправильности в его жизни. От семейных неурядиц до возможностей профессионального роста, карьерного продвижения. От здоровья до обеспеченности семьи. Нельзя сказать, что механизм был идеален и стопроцентно эффективен. Но он показал, что создать общественно-государственный механизм обеспечения справедливости в стране для всех и каждого — возможно. Задача настоящей работы — его выдвинуть как проект. Из конструкта институтов, функций, механизмов, процедур будет вытекать структура и регламенты органов государственной власти и, соответственно, правовое закрепление всех этих вещей. Проектная, практически значимая, часть должна заключаться в том, чтобы изобрести особенные, новые устроения институтов, функций, механизмов, процедур, структуры и регламента органов государственной власти на всех уровнях для того, чтобы по этой цепочке целевой формат «жизни в справедливости» пришел к каждому человеку.

Чтобы каждый человек ощутил в своей жизни принцип равенства достоинства каждого, независимо от толщины мешка с деньгами, родословной или знакомства с президентом страны. Чтобы каждый человек почувствовал, что он живет в атмосфере правильности и комфорта.

Соответственно возникает замечательный литературный синоним для следующего типа государства, к которому все это дело устремлено. Это Праведное государство.

Именно такое государство реализует правильность, высшие назначения человека и общества в его эволюции, к которым они должны перейти от начального, биологического, социал-дарвинистского состояния, куда сейчас либерализм старается вернуть человечество, в темные века предыстории человека, когда «достоинство» человека было связано с его физической силой или материальным багажом и возможностями.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


ПРИМЕЧАНИЯ

[149] Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С., Колесник И. Ю. Государственное управление в России и труд. Оплата, мотивация, производительность. М.: Научный эксперт, 2010. С. 250.

[150] Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э., Вилисов М.В., и др. Нравственное государство. От теории к проекту / под общ. ред. С. С. Сулакшина. М.: Наука и политика, 2015. С. 424.



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
523
2709
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика