Ценностный реверс

Цикл передач "Идеологические беседы". Выпуск №3

В программе принимает участие коллектив Центра научной политической мысли и идеологии

Степан Сулакшин: Сегодня у нас очередное расследование непростой интеллектуальной материи, мы продолжаем цикл «Идеологических бесед» и после того, как разобрались с основными подходами к базовым смыслам, к отличиям нашей модели понимания этой материи, вот, традиционной. Есть смысл затронуть некоторые очень специфические вызовы, которые, может быть, на самом деле и впервые анализируются. Тем более интересно. Один из таких вызовов общеизвестен. Есть такая не очень веселая практика у человечества, которая обозначена в литературе известным тезисом – благие намерения ведут в ад. Конфигурация тезиса разная, смысл совершенно обязательный. Этот вопрос часто сопряжен с настоящими и глубокими трагедиями, поэтому, не проникнув в ответ на этот вопрос, от них, в общем, не избавишься. Почему так получается, что искренне стремящееся к некоторому благому результату люди часто приходят к обратному, противоположному? Хотели как лучше, а получилось как всегда; хотели получить доброе, а получили злостное; хотели правильных, а получили неправильные какие-то вещи.

Анализ показывает, что это не только случайность (ну заблудились там, с кем не бывает, на старуху проруха и так далее). Какие-то оправдательные такие сентенции. Но, возможно, в этом есть некоторая система, и если ее познать, понять, то можно вырабатывать контрсистемные меры и снижать вероятность вот такого рода ценностного реверса. Поэтому можно говорить о задаче найти правило, закономерности, обращающие ценность в антиценность и, соответственно, эти методики, правила реагирования, правила организации человеческой деятельности, которые бы минимизировали или устраняли эту вероятность. Такие задачи известны. Например, в технике есть такое немножко забавное наименование как «защита от дурака», но это вполне серьезная инженерно-техническая постановка, которая исходит из того, что существует вероятность некомпетентного или случайного, или диверсионного воздействия на какую-то опасную техническую систему. И на этот случай в ней применяется специальные там защиты, блокировки, дублирующая система, система распознавания вторгающегося и так далее. Вот примерно в такой постановке мы и задачу ставим. Известны и такие, например, житейские наблюдения, как кашу маслом не испортишь. Ну, масло в каше это ведь хорошо, это ценно, это позитивно и чем больше масла, тем больше хорошего. Но если масла в сто раз больше чем каши, ну очевидно, что каша в этом случае будет испорчена. Поэтому формализация задачи нахождения системных каналов, превращающих ценность в антиценность, она обоснована. И для того чтобы дальше двигаться с пониманием друг друга, темы и выводов, как всегда нужны контекстные задачи, определения. Мы их повторяем, потому что они были. Но некоторые вновь необходимо произнести.

Под ценностью в активно-деятельностной парадигме мы понимаем критические или жизненно важные характеристики предмета человеческой деятельности. Вещь вполне конкретную и вещь вполне близкую к цели человеческой деятельности. Цель – это, практически то же самое, по каким-то основаниям желаемые человеком характеристики предмета его деятельности. Цель порождает представление о целеполагании. Целеполагание порождает представление о целедостижении. Мы с вами находимся в поле идеологических вызовов, предметных и прикладных. Еще раз напомню для тех, кто не знакомился с первыми выпусками, что под идеологией мы понимаем совершенно не то, что нам предлагают в справочниках и учебниках для первого курса. Это не набор идей и представлений, программ, стратегий, предложений по какому-то поводу. Вовсе нет. Это тривиальная такая, рутинная транскрипция понятия, никуда не ведущая. Потому что если ее в смысловой логике сжать, то это будет означать так: идеология – это кусочек информации о чем-нибудь. Ничего не раскрывает, никуда не ведет. В нашем представлении, идеология – это набор ценностей, производных от идеала как предельно выраженной позитивной, с точки зрения человеческих критериев добра и зла, сущности. Идеал – это предельное целеполагание в человеческой деятельности и развитии. И вот набор этих конкретных частных идеалов как ценностей – это и есть идеология. Этот подход порождает смысловые пирамиды, в том числе конкретизирует те самые упоминания: идеи, стратегии, программы, проект и тому подобное, политических платформ и тому подобное.

Наш тезис заключается в том, что явление ценностного реверса неслучайно. Есть целый ряд механизмов и причин, которые системно воплощают этот ценностный реверс. Причины фундаментально кроются в том, что весь наш мир разделен на две категории, на два пространства. Пространство в прямом смысле – физически измеряемое или географическое, дистантное и пространство временное. Поэтому легко видеть, что осуществляя целеполагание, выдвигая те самые намерения благие, выдвигая характеристики цели как предмета деятельности. В этой точке мы отделены от точки целедостижения. Она будет достигнута, эта точка, на некотором расстоянии. Это не обязательно километры и сантиметры, пространственные координаты могут быть разные, которые характеризуют, например, там, изменения, фазовые точки, состояния предмета деятельности в килограммах, градусах или душах, рождающихся в год или умирающих в год и тому подобное. Пространство здесь в широком смысле слова. Но также будет затрачено довольно определенное время, и вот в этих- то пределах, в этих интервалах и происходят некоторые важные вещи, которые могут приводить вовсе не к тому, чтобы цели положили, а к другим, прямо противоположным вещам. Между целеполаганием и моментом достижения цели есть дистанция и пространство. Что в нем, в этом пространстве, на этой дистанции может происходить. Еще в одном отображении, ну здесь только временная координата берется и характеристика некоторой цели, она естественно задумана как позитивная, как благая цель. Вот ее условное отображение.

Понятно, что из текущего состояния мы двигаемся к ней, но двигаться можем по-разному. И вовсе не факт, что эта траектория будет самой быстрой, самой оптимальной и тут же достигающей этой цели. Так в жизни не бывает. Бывает, что требуется время, и бывает, что возникает препятствие, а препятствия, как по пословице - умный в гору не пойдет¸ а иную гору и преодолеть невозможно, умный гору обойдет – заставляют заворачивать в этом пространстве целедостижения. И на первый взгляд мы видим, что движение начинает происходить в сторону от желаемой цели: отдадим Москву в войне с Наполеоном, но сохраним Россию. Возникает представление, что тактические текущие оперативные решения находятся в непростой связи со стратегическим движением к вашей или к нашей цели. И представление о том, что такое стратегия и что такое тактика, и как они должны быть совмещены, здесь становится принципиальным. В реальной общественной или государственно-управленческой практике если нет стратегии, то можно забыть о целеполагании. Более чем риторикой это дело никак не выглядит. Если стратегия ошибочна, если ее вообще не понимают как стратегию, то тогда вся эта картина попросту исчезает, и вероятность заблудиться, вероятность уйти в другую сторону, еще вероятности, о которых мы в этот раз говорим, становятся наибольшими. Стратегия и тактика в управленческой деятельности, в активной деятельности человека принципиально увязаны, но увязаны сложно, потому что мудрость и способность к целедостижению иногда зависит вот в том, что нужны маневры, все время держа цель в уме, держа цель в выработке текущих управленческих решений. Но как соотнести, прав ли активный человек, управленец, закладывая такой маневр в том, что он в итоге приведет к искомой цели? Как прогнозировать и верифицировать последствия ваших управленческих решений и действий?

Ну, можно конечно полагаться на интуицию, можно полагаться на накопленный опыт, но в серьезно обоснованной программе действий, алгоритмах выработки решений необходимо представление о модели развития того пространства мироздания, в котором находитесь вы и ваша целеположенная цель. Это апелляция, конечно, если говорить о государственном управлении или осмысленном научно обоснованном человеческом жизненном поведении, это апелляция к научной обоснованности и научной достоверности. Без нее, в общем-то, государственное управление слишком безответственно. Модели, они могут быть определенными стопроцентно детерминированными. Все, что вы хотите получить, вы можете получить, меняя условия в этой модели, но так бывает редко. Часто эти модели, когнитивные, логико-философские, математические, управленческие, алгоритмические модели, они основываются на опыте человека. Этот опыт порождает регрессионные модели, модели черного ящика. И главное в них, что мы должны иметь четкое представление о том, что будет на выходе как результат, если мы что-то поменяем на входе: системы развития или системы управления. Это и есть опыт, и часто опыт, он воспринимаемый как интуиция, он на самом деле вполне внутренне когнитивно алгоритмически выстроен. И самое главное здесь ядро, в этом модельном подходе, заключается в том, что мы причинно-следственную связь для себя откуда-то берем, формулируем и ею руководствуемся. Еще раз повторю, что это может быть опыт, это может быть талант и интуиция, которые эти причинно-следственные связи выдвигает. Так вот способность прогнозировать движение не только в сиюминутном отношении, но и на глубину стратегического развития, является прививкой, страховкой от того, что управленец или человек может в текущих маневрах заблудиться и уйти от длительного целеполагания.

Второе обстоятельство, которое благие намерения вот может превращать в противоположность. Мы имеем дело, конечно, с системой, социальной системой, состоящей из большого количества людей. Это сложная социальная система. Она реагирует на любые воздействия, управленческие или просто активные, с задержкой по времени. Иногда это может быть очевидная задержка, девять месяцев, иногда они могут быть совсем другими, годами исчисляемыми и иными отрезками времени. При чем разными в зависимости от типа воздействия и от типа результата, который при этом возникает, но такие инерционные задержки всегда существуют и, смотрите, мы предложили замечательную цель, мы выдвинули идеальный план по ее достижению на текущий момент времени от двадцатого февраля и одиннадцать тридцать утра, но начинаем эти действия, но результат будет через некоторое время. За это время или ишак сдохнет, и мир помрет, или что-нибудь случится. Обязательно что-то изменится: среда изменится, условия изменятся, возникнут форс-мажоры и так далее, и план становится неадекватным, и намерения начинают быть неадекватными результатами. Возникает обязательность так называемого рефлексивного управления, текущего мониторирования и обратной отрицательной связи, которая корректирует ваши первоначальные намерения и планы. Поэтому, например, в государственно-управленческих документах, стратегиях или программах, планах развития обязательно должен быть раздел: кто отвечает, каким способом и по каким параметрам мониторируют текущее развитие, степень приближения к вашей цели и каким образом корректируются запланированные меры, пути и средства этого целедостижения. Тогда возможность реверса уменьшается. Следующая системная причина, которая отвечает за ценностный реверс, она заключается в неучете самой сложности социальной системы. Дело в том, что для сложной системы, даже для единой, цельной, целостной цели невозможно одно параметрическое управление. Входных параметров, так же как связей внутри сложной системы, очень много и, если Гайдар и до сих пор либеральное российское правительство управляет социально-экономическим развитием страны, описывая его десятками целей - рождаемость, смертность, инфляция, прирост ВВП, торговый баланс и чего там еще только нет.

На самом деле зависящая от десятков параметров, но управлять по одному единственному показателю, индексу инфляции, так называемая финансовая стабилизация, то понятно, что все результаты будут совершенно иными, и понятно, что сама инфляция не будет оптимальным образом уменьшена. Например, они убеждены, что инфляция зависит от объема денег в обращении: чем больше денег, тем больше инфляция, таковы их убеждения. По их логике надо уменьшать объем денег, это уменьшит инфляцию, но они не хотят понимать, что объем денег влияет еще и на производство товаров и услуг, на уровень жизни населения, наконец, на способность производить собственные товары, а не покупать их по импорту из-за рубежа. И в цепочке этих ветвящихся связей, казалось бы, от одного единственного параметра управления денежной массы результат становится прямо противоположным. Они считают, что, уменьшая денежную массу, они уменьшают инфляцию, а на самом деле все наоборот. Они ее увеличивают, и уж совершенно точно не влияет в сторону целеполагания, уменьшения инфляции. Поэтому для сложной социальной системы, каковой всегда является предмет человеческой деятельности, даже в семье: планирование семейного бюджета или каких-то интриг там с тещей или еще с кем-нибудь, все равно это выглядит как клубок отношений, клубок интересов, клубок связей, и, не понимая весь этот клубок, не управляя одновременно по всем его чувствительным факторам развития, добиться поставленной цели весьма затруднительно. Вот пример, который иллюстрирует в простейшем случае этот посыл. Предположим, что у нас есть некая благая цель и есть фактор – один и фактор – два, меняя которые мы к этой цели хотим прийти. Предположим, что это цель увеличить некий показатель счастья человеческого с имеющегося до какого-то большего. Начинаем менять параметр F-1, и свойство сложной системы таково, что действительно траектория вроде бы начинает возрастать, если иметь ввиду проекцию на эту плоскость: зависимость счастья от этого параметра, ну количество, например, выпитого с утра до вечера веселящего напитка. Но при этом параметр F-2 от параметра F-1 тоже зависит, например, состояние головушки. И работник интеллектуально цеха, например, перестает удовлетворять свое начальство, и в результате его выгоняют или штрафуют, или ругают, и счастье его снижается.

Поэтому, на самом деле, совокупная кривая, при казалось бы очевидной попытке сделать работника более счастливым, она приводит при рассмотрении в сложном многофакторном пространстве к понижению итоговой характеристики, и результат противоречит благим намерениям. Вывод: в сложной системе, в которой параметров управления, связей гораздо больше, чем два, решения могут быть только сложными, только синтетическими. Однопарметрическое управление быть не может и не должно. Если российское беспомощное правительство продолжает работать в парадигме однопараметрического управления, то, значит, становится совершенно понятным, почему страна деградирует практически по всем сферам своей жизнедеятельности, включая и инфляцию. Благие намерения, в данном случае победить инфляцию, ведут, ну, к сожалению не только правительство, которому инфляция не грозит ввиду их личных обстоятельств, но вот к недостижению даже инфляционной цели. Следующая системная причина, которая в промежутке по времени и по пространству благие намерения может превращать в противоположность. Причем презумпция здесь такова, что намерения действительно благие, действительно люди хотят добра, а получают противоположное. Это принципиальные свойства живых объектов, образцов жизни и социальной природы, социальных систем как примера в числе образцов жизни. Нелинейность характеристики состояния социальных систем от некоторых факторов, мы в данном случае выделяем управляемые факторы, отражая, что это активная деятельность человека, это его выбор. Он может фактор увеличить, он может фактор уменьшать. Ну, предположим, этот фактор – доля государственного имущества в структуре активов страны. А это, предположим, ну не знаю, прирост ВВП, например, или там демографический успех страны. Некоторые индексы успешности развития страны. Повторяю, закон нелинейности любых характеристик сложной социальной системы.

Это то забавное введение, прилюдия о каше, которую маслом можно испортить. Это – каша, это – масло. В чем смысл? А в том, что при минимальных и при максимальных, и экстремальных таких полюсных полярных решениях никогда максимальный позитивный эффект не достигается. Он принципиально достигается в середине. И, вот эта нелинейность, она близка к квадратичности, если говорить о степенной функции, которая описывает эту нелинейность, ну парабола, колокольчик, кому трудно рассуждать на математическом тезаурусе. Это закон. Перемаслишь – будет плохо. Недомаслишь – будет плохо. Значит, что нужно? Нужно всегда находить оптимальные решения. Если совместить эту проблему с предыдущей, то нужно находить эту оптимальную решения в пространстве многих факторов, и тогда это выглядит действительно как настоящий колокольчик. И, к счастью, успех наступает, когда умудряешься найти такое сочетание факторов, чтобы попасть со своей целью-характеристикой в макушку этого колокольчика. Ну, приведем простой пример, доведем его до конца с приватизацией и национализацией. Российское правительство на сегодня и уже двадцать лет подряд заявляет, я цитирую Дмитрия Медведева, что частный собственник по определению эффективнее государственного. Никаких оговорок они не делают. Отсюда безоговорочный вывод: нужно приватизировать с утра до вечера, все время и без конца. Давайте приватизировать: одна программа приватизации, вторая программа приватизации. Смотрим сюда, можно даже очки не одевать, все и так видно. Если мы находимся в этой половине этой абсолютно нелинейности, то, уменьшая долю государственного имущества в структуре собственности страны, приватизируем, мы забираемся по горке к благой цели. Все верно, правда. Но, как только мы эту точку перевалим, дальнейшая приватизация ведет уже совсем к другой цели. Благое намерение превращается в противоположность. Как выйти из этой ловушки? Да надо знать эту зависимость, нужно не болтать языком: по определению частный собственник лучше государственного, а нужно изучать собственную страну, нужно знать эти связи, зависимости.

Нужно знать историю, специфику, эмпирику, которая лучше любой теории вам скажет. На вот этом уровне доля государственного имущества нашей России сегодняшней, что нужно делать? Конечно, нужно консолидировать имущество, укрупнять, как это делают транснациональные корпорации мощнейшие мировые конкурентоспособные фирмы, у которых миллиардные оборотные фонды совпадают со всеми российскими совокупными там оборотными фондами. У одной фирмы совпадают со всеми российскими в совокупности. Вот куда ведет эта недооценка. Второй пример, классический пример. Мы хотим, чтобы страна была обороноспособной, давайте повышать долю в бюджете государства расходов на оборону. Благое намерение? Конечно благое. Ноль – полная не обороноспособность. Начинаем повышать расходы на науку, на промышленность, на содержание армии, на престижность служения армии, пропаганду воспитания, призвания и так далее. И обороноспособность растет. Вот треть бюджета, вот половина бюджета, вот уже три четверти бюджета, а вот весь бюджет и еще прозанимались на два бюджета на оборону. Мысль понятна. Каша тут же будет испорчена, и обороноспособность будет снижена, потому что есть оптимальные решения, и ресурсов у страны не бесконечность, и угрозы не являются бесконечными. Поэтому вопрос о том, что характеристики сложной социальной системы являются принципиально нелинейными, являются также принципиально в нашем поиске, археологических раскопках, причин, почему истинно благие намерения превращаются в свое противоположность. Следующее трудность и ловушка в явлении ценностного реверса. Это асимптотическая недостижимость идеально сформулированной цели.

Вот на самом первом рисунке мы видим, что цель в принципе может быть не достигнута никогда. Возможно приближение к ней, но есть такой закон: увеличение цены каждого шага по мере приближения к идеальной цели. Каждый может перепроверить это на своем жизненном опыте. И здесь всегда возникает вот в этом месте вызов: а стоит ли стремиться к идеальному, если затраты становятся настолько значимыми, что это реально превращается в свою противоположность. Народ давно выдвинул мудрость по этому поводу: лучшее – враг хорошего. Но на самом деле это совершенно системное обстоятельство. Ну, приведем пример в попытке достижения авторитета, интереса к стране, исправление ее имиджа, попытке достижения благой цели развития физкультуры и спорта в нашей России путем проведения зимних олимпийских игр. Идеальная цель, но, когда на ее достижение стало необходимым напрягать все ресурсы всей страны, бюджеты регионов, федеральный бюджет, корпоративные доходы и интересы подчинять стальной воле государственного руководителя и целеполагания - олимпиада любой ценой, то совершенно очевидно обращение замечательных очень здоровых целей в свою противоположность. Таких примеров достаточно много. Есть и еще несколько системных причин. Они характерны для больших пространств, больших систем, неизбежно увязанных с политическими пространствами. Это проблема тени, она, конечно, носит политический характер. Кроме легального целеполагания существует и теневое. Тень возникает в случае коррумпированности власти, в случае утраты, полной или частичной, государственного суверенитета, и реверс возникает уже на стадии целеполагания. Публично заявлена цель одна, а достигается цель неафишируемая и, более того, комуфлируемая и скрываемая. Цель при этом, ну, достаточно узка, эгоистична, групповая или персональная и никогда не носит характера связанного с всеобщностью – благо, которое должно в любой цели закладываться.

Причем тут есть еще один механизм целеобращения в политическом пространстве, очень ярко иллюстрируется. Дело в том, что цель иногда пытается оправдывать средства. Но эта формула на самом деле означает, что средства начинают замещать цель благую и превращаться в квазицель или псевдоцель, или в истинную цель, которая ту первоначальную просто устраняет из повестки деятельности. Это из той же истории кашей и маслом. Была когда-то благая цель, привнести социалистические коммунистические принципы в жизнь государства, про нашу страну воспоминания, и революционеры, народовольцы занимались цареубийством. Сотни и многие сотни жертв - чиновников, руководителей, министров, премьеров – были положены на этот алтарь. Власть сменилась, вроде счастье должно наступить. Однако опять средства были избраны такими, что опять на этот алтарь были положены сотни, тысячи, миллионы человеческих жизней. И историки до сих пор спорят, была ли достигнута цель всеобщего блага социализированного государства, и по какой причине эти государства, ну, по крайней мере, на этом историческом отрезке, потерпели фиаско. Средства начинают доминировать над целью и этот принцип «цель оправдывает средства» неприемлем, если мы желаем защитить целедостижение от ценностного реверса. Следующая проблема, ну кажется все это так рутинно, утилитарно, но на самом деле жизни – это правила нашего общежития, целеполагания, целедостижения. Это как раз те ситуации, в которых мы сталкиваемся с коллекцией примеров, доказывающих, что благие намерения могут вести не туда. Это непрофессиональность или проблема «болтовни», некомпетентности. Мы часто видим, как государственные руководители или политические лидеры ставят совершенно целесообразные цели, они даже искренне переживают за эти цели, стремятся их реализовать. Ну, например, так называемый национальный проект в недавней политической истории России: там было образование, там было село и там было доступное жилье. По каждому из этих направлений, в особенности слушателям совершенно очевиден результат целедостижений по национальному проекту «Доступное жилье». Жилье стало еще более недоступным. Почему?

Потому что те чиновники, тот лидер – Медведев, в копилку которого это все было задумано, как блестящие победы и достижения, они не имеют представления о том, как решать эти задачи. Про инфляцию мы уже говорили, но есть еще целый ряд важнейших государственных управленческих вызовов, на которые ответы делаются просто непрофессионально, неправильно, коррумпировано, криминально. Поэтому, конечно, цель эта достигнута быть не может. При этом риторикой управленцы могут обладать блестящей. Они могут убеждать всех, что все идет правильно, и в правильном направлении идем. Они могут применять подтасованные статистические данные, но рано или поздно «шило в мешке не утаишь», тайное все равно рано или поздно станет явным. И тут проблема даже не только в какой-то некомпетентной личности. Проблема в организации системы управления. Сложная социальная система требует сложных синтетических управленческих решений, требует знаний, опыта профессиональности во множестве отраслей знания и человеческой деятельности. И где такой университет? Где учат одновременно экономике, финансам, психологии, юриспруденции, демографии, математике, физике, педагогике, географии, политике, и еще продолжать примерно полтора десятка сфер знаний. Нет таких университетов, нет таких специалистов, нет таких дипломов в кармане у любых выдающихся деятелей, какого бы он не был широты во лбу. Так, ответ заключается в том, что система рекрутинга, формирования управляющих команд должны отвечать этому принципу. Экспертные советы, компетентные специалисты, эксперты в разных отраслях знания должны как пьедестал подпирать вот этого ответственного руководителя, который озвучивает поставленные цели и отвечает за их достижение, а он, казалось бы, должен быть компетентен хотя бы настолько, чтобы понимать, что должны быть эти специалисты. Чтобы оценивать, какой специалист есть специалист, а какой псевдоспециалист и просто обманщик с поддельным дипломом. Он должен быть компетентен хотя бы настолько, чтобы эти советы, консультации, проекты и разработки воспринимать и оценивать: это - состоятельно, это - несостоятельно. И когда задача решается. Называется этот вызов проблемами командостроительства, государственно-управленческого рекрутинга. Накоплены и методики, и опыт, которые позволяют решать эту проблему.

Но если случайностью, по другому какому-то обстоятельству первый руководитель некомпетентен настолько, что не понимает, насколько он некомпетентен, если он некомпетентен настолько, что не понимает необходимости такой многоотраслевой экспертно-консультационной поддержки. Если он некомпетентен настолько, что не в состоянии оценить предложения и отделить глупые и диверсионные, в переводе с английского, от истинных, настоящих работоспособных предложений, то проблема неразрешима. И это ловушка, в которой ценностный реверс, это в лучшем случае, когда нет теневых целей и когда люди вообще в состоянии выдвинуть некие благие цели, но реверс будет неизбежен. Отсюда представление и понимание тех угроз и необходимости борьбы с ними в электоральном процессе, процессах рекрутинга, процессах национального образования, стандартов образования, комплекта специальностей и создание специальных институтов, сенктентов, источников их финансирования и так далее. Это общенациональная задача и она, я ее иногда формулирую, подшучивая, потому что, слишком горькие-горькие пилюли глотать иногда затруднительно. Есть ведь классика, книга поучительная, ее все абсолютно читали и знают, это книга про Буратино, где написано, что поле чудес, в том числе вот таких реверсов. Она где бывает? В стране дураков. В каждой стране есть дураки, есть умные. Задача в том, чтобы не дураки управленческие пирамиды и лидерские скамейки, а другие люди. А это уже апелляция не только к лидерам и руководителям, это к каждому из нас, кто своих детей обучает, имея ввиду ту или иную карьеру, кто поддерживает те или иные социальные ценностные установки в стране, кто принимает, пишет и принимает законы или монополизирующая власть, выводящую ее из под ответственности или наоборот, кто выходит на митинги и демонстрации, требует честности, порядочности, компетенции власти или наоборот, кто ставит сам эти самые теневые цели и так далее.

То есть сегодняшний разговор, мы видим и понимаем, шире, чем просто одна техническая разгадка, почему же иногда благие намерения ведут к другим последствиям. Следующая проблема, она вытекает из разведения по оси времени, а именно необходимость последовательности и целеустремленности. Препятствие может быть не одно, препятствий может быть много, они могут возникать, исчезать, маневрировать, и в этих соснах легко заблудиться, в этих соснах легко забыть вообще, о чем мечтали и чего хотели, потому что каждый раз возникают какие-то новые тревоги и новые тактические маневры. На этом пути можно, может смениться лидер, управленец. Он скажет, да мало ли кто там чего принимал и решал, а мы тут сейчас все решим по-своему. Поэтому проблема последовательности, стойкости, целеустремленности, он становится системной и, если говорить, например, о том, как этот вызов влияет на избирательные процедуры в стране, то электоральный цикл - это как раз цикл, когда меняется в принципе руководитель. И здесь испытывается на прочность вот эта способность социума сохранять целеполагание и движение к нему. Поэтому, когда мы, например, настаиваем на том, что конституция страны должна быть максимально подробна в описании всех правил жизнедеятельности, жизнеобустройства страны, то это как раз сужает белое поле и вероятность на электоральных стыках отбрасывать все, что было и переиначивать на свой манер. Последовательность, целеустремленность, стойкость в этом целедостижении – это, в том числе, не только свойство психологического портрета руководителя, но и свойство политической конструкции, которая либо страну делает целеустремленной, либо она дает ей возможность шарахаться куда угодно, в том числе потому что новый герой приходит и говорит: «Играли в большой теннис и большой шлем надевали, а теперь все будут кататься на Красной поляне на лыжах». Но это шутливый пример, а нешутливый пример, когда строили одно, а потом тут же начинаем строить другое.

При этом иногда говоря одни и те же слова, что вписывается в построенную систему причин ценностного реверса. Большое значение имеет ресурсная база в сложной социальной системе, а именно общество, а именно народ. Большие социально значимые цели не могут достигаться усилиями только лишь героев-лидеров. Они конечно могут нагнуть эксельбертов и дерипасков и обеспечить практически сорванное строительство олимпиады, поскольку по достоверным источникам завершены были работы пятого числа, а шестого начиналась олимпиада. И если бы туда не перебросили десятками самолетов тысячи строителей в последние недели и дни, то это было бы фиаско. Можно нагнуть, и стальная воля лидера-руководителя много значит, но очень много значит и пассионарный социальный энергетический потенциал общества, способность и желание общества на свершения, на целедостижения. Может быть и ситуация, когда лидеры общество подгоняют против его воли, против его понимания к благим целям, да, конечно и общество может по-разному трактовать те или иные цели. Но когда одна часть общества ценности разделяет, а другая не разделяет, для нее это -антиценности, резко снижает вероятность и потенциал достижения ранее поставленных ценностей. Общество, на самом деле, неоднородно всегда, и сейчас речь идет о том, что бывают ситуации так называемого раскола, но раскол – это не всегда существующая неоднородность. По любому вопросу социолог исследует общество в любой момент времени и так не бывает никогда, чтобы сто процентов сказали: «Да», а ноль процентов сказали: «Нет». Всегда бывает меньшинство, это – правило. Но выдавать это правило за раскол общества, за невозможность найти консенсусные общие ценности и цели – это лукавство.

Есть иерархия целей, есть цели малозначимые, и пусть там будет даже раскол «фифти на фифти», но есть вещи базовые смыслообразующие для цивилизации, для страны, для человека и вот если там раскол «фифти фифти», то это - ловушка, это – страшная угроза. Но так бывает редко. Так бывает только в самые трагические форс-мажороные моменты жизни: войны, революции, религиозные войны этим отличаются. Но человечество подходит к периоду своего развития, когда это становится исключением. А правило становится в ситуации дискуссии, выбора наиболее эффективных, праведных, прозрачных, действительно положительных целей в развитии страны и социальной системы. Если пять человек имеют особое мнение, а девяносто пять человек имеют мнение консолидированное, то это великолепная степень консолидации общества и лукавцы те, кто говорят: «Учебник истории нельзя в таком обществе писать, он будет раскалывать общество».

Да он будет консолидировать общество и превращать право меньшинства, например, на физиологическое болезненное состояние в норму, обращая тем самым физиологически здоровые девяносто пять процентов населения в ненорму. Вот эта ловушка, в которую никаким образом нельзя попадать. Запад, в частности, на очевидном примере в такую ловушку на сегодня попадает. Следующее обстоятельство. Мы все время говорили цель, целеполагание, но ведь одной единой цельной целостной цели не бывает. В сложной социальной системе цель всегда множественна, всегда составна и сложна, и она, ее природа, заключается в иерархии и в горизонтальном сетевом характере этих подцелей или все-таки целей, но подходов может быть два. Первый подход - это когда объявляется приоритетная цель, высшая цель, главенствующая цель и все остальные ей подчинены, а точнее, они становятся второстепенными и вообще снимаются с управленческой повестки. Война, любой ценой выжить, там человеческая жизнь, значит, жизнь превращается в совершенно другой материал, расходный часто материал и цель, сохранность человеческой жизни, ее сбережение, она, в общем, становится относительной. Это первый подход, но мы понимаем, что он связан, конечно, с форс-мажорными обстоятельствами, а вот в обычной жизни, нормальной, мирной жизни должен реализовываться другой подход и он как бы отражает, он сродни, он сопричастен той теме, которую мы поднимали о сложных синтетических решениях. Как простого одного решения не бывает, а бывает системное решение, так и одной цели не бывает, она всегда декомпозируется, сопрягается с целями другими. Но в рамках этого подхода, который наиболее естественен, возникают управленческие сложности, а именно – никогда не бывает такое, что ресурсов хватает на стопроцентное достижение всех целей одновременно. Ну, бюджетные, например, ресурсы. Если на одну статью дашь больше на оборону, на поддержку экономики или субсидии регионам дашь меньше.

Если дашь регионам меньше, значит, дашь меньше науке и образованию. В математике есть специальный класс задач, которые оптимизируют по определенным и опять-таки ценностным критериям решения задачи в разном отношении к реализации системы целей. Можно поставить приоритетности, но не так, что здесь сто, а здесь – нули. А так, например, что здесь семьдесят, здесь, там, двадцать пять, здесь, там, пять или как-то иначе. Можно поставить равные приоритеты: достигаем все одновременно. Значит все предложенные вами способы достижения совокупности целей должны решаться в режиме так называемой совместности управленческих задач. Это сложные материи, но для того мы говорили, что в том самом таборе советников, консультантов, помощников, государственных управленцев, политических лидеров должны быть и математики, которые способны помочь политику, сделавшему политический выбор. Это цель номер один, это цели второго эшелона, это третьего эшелона, но достигаем все одновременно. Это возможно, задача решабельна, задача решается. Главная ловушка здесь, которая чаще всего вот приводит в реверс ценности, заключается в том, чтобы знать об этой сложности, чтобы помнить о ней, чтобы применять те методы, которые у специалистов есть в руках, в компьютерах, в программах, в технологиях, в алгоритмах, чтобы политический заказ, политическую установку реализовать. И, как мы видим, вот весь перечень этих ловушек, этих системных причин, благие цели превращающих не в благие результат, он весь взаимоувязан. Если одним каким-то словом, формулой все это обобщить, то, конечно, те представители рода человеческого, которые берут на себя ответственность, которые являются лидерами то ли в семье, то ли в коллективе корпорации, то ли в государстве, то ли в человечестве, они должны быть компетентны в этих вопросах, они должны знать арсенал тех мер противодействия тому набору угроз, который существует в силу самой природы социальной, оразумленной, одушевленной, сложной социальной системы.

Если они об этом представления не имеют, если в федеральных образовательных стандартах об этом вообще ничего не говорится. Если студентов учат совершенно другому, если практика героев, которые сами себя награждают, врут о своих достижениях, пичкают население подложными данными избирательных комиссий или статистических органов, то дело обязательно станет плохо. Поэтому призыв, надежда и пожелание всем, кому вот эти непростые на самом деле рассуждения достались, хотя бы помнить и знать об этом. А мы в свою очередь с удовольствием поможем и эти образовательные стандарты развить, и курсы обучения составить, и проконсультировать любого руководителя любого ранга доброй воли, доброго смысла и доброго устремления в их делах и послушаниях. Спасибо. Я готов ответить на вопросы. Пожалуйста.

Людмила Кравченко: А всегда ли, Степан Степанович, можно определить вот эту вот точку оптимума, после которой наступает, как Вы показывали, спад?

Степан Сулакшин: Теоретически всегда. Но если на эту кривую посмотреть, то здесь есть некоторый фактически существующий в жизни параметр. А этот параметр может не всегда, может перекрывать на практике весь диапазон. Ну, например, хотели мы добиться там доли государственных расходов, нет, нехороший пример, доли государственных расходов на оборону, ну, например, там, восемьдесят процентов. Обстоятельства требуют, а страна так живет, что ей надо там кормить, поить, лечить, возить, строить, там еще что-нибудь, не может себе позволить. И в истории этот параметр гуляет где-то вот только здесь, он не достигает этого диапазона. Поэтому зависимость только линейная, и тут принцип будет действовать такой: чем больше, тем лучше. Что, кстати, вводит в заблуждение, потому что это реальный опыт, часто наблюдающийся, ну скажем так, не очень-то на видных теоретиках, консультантах и самих управленцах. Они привыкли, ну как Медведев говорит, он же слышал всю жизнь сказки бабушки в переводе с английского: «Частный собственник эффективнее государственного». Ну, есть такая практика действительно, но есть же и другая практика, а вот они не слышали, потому что наиболее распространенный опыт мог быть таким. Поэтому еще раз – теоретически эта кривая абсолютна, а практический опыт мог заключаться только в ее кусочке. Поэтому люди должны быть настолько грамотными, чтобы понимать, что это частный случай. Если вдруг судьба подводит тебя к вызову относительно общего случая, ты уже должен быть готов, что рецепт должен быть другим. Не чем больше, тем лучше, а чем меньше – тем лучше. Граматежка всегда полезно. Пожалуйста, Андрей.

Андрей Новиков: Можно такой вопрос, вот Владимир Владимирович объявил курс, да, нашей страны, что пора слезать с иглы, да, нефтяной, нефтегазовой и, в общем-то, развивать высокотехнологичные отрасли. Это было провозглашено. Для этого пошли делаться практические шаги, в частности, там, «Сколково» создали, «Роснано» там, в общем, стали аккумулировать, скажем так, еще те предприятия, которые, ну тот же зеленоградский завод, да, так сказать, те возможности, которые у нас сейчас есть, чтобы создать вот эти высокотехнологичные производства, продукты и так далее. Значит, по идее, если рассматривать эту схему, то мы пошли по нарастающей, то есть мы еще не дошли до серединного пика, то есть по идее, как я понимаю этот график, мы должны слышать об успехах, мы должны уже что-то чувствовать, то есть спада еще нет. Но на практике я вообще не чувствую, чтобы какие-то высокотехнологичные у нас были прорывы. В чем тут причина? Или это не происходит, или просто замалчивается? Вот это хочу понять.

Степан Сулакшин: Вопрос действительно уместный, он относится к одной из опций в рассказанном, это опция непрофессионального управления или, когда правильная блестящая риторика не подкрепляется правильными управленческими действиями. Что такое слезть с сырьевой или нефтяной иглы? Образ то очень правильный, почему люди на игле сидят? Потому что им очень приятно, они находятся в зависимости от удовольствия, которое получают. В какой зависимости находится государство и что за удовольствие? Это - очень ликвидный товар и очень высокая рентабельность, в особенности для частных корпораций, если производство сырья отдано на откуп частным компаниям. В России рентабельность сырьевого производства в разы выше, чем на западе. Почему? Это к вопросу об удовольствии. Почему текут капиталы и инвестиции именно в этот сектор, и обратная связь положительна. Он не то что не диверсифицируется в другие отрасли, он наоборот все нарастает, и игла все глубже в экономике страны. А причина в том, что государство не управляет, не управляет рентабельностью. Рентабельность в сырье – десятки процентов, а рентабельность на правом крыле передельного спектра, там высокие технологии в конечных сборках – единицы процентов: металлообработка, машиностроение, приборостроение, высокотехнологические, микрополупроводниковые, там компьютерные, нано дела и так далее.

И попробуй прокредитуйся для развития, инвестиционно прокредитуйся при рентабельности в три процента, если в государстве, которое не управляет, банки ставку кредита задрали до двадцати процентов. Сырьевик может прокредитоваться, у него рентабельность выше. Но мало того, что оно не управляет государством, оно управляет в противоположном направлении, потому что Центральный банк России базу в этой кредитной ставке, восемь – девять процентов, задает изначально в виде ставки рефинансирования, и это - абсолютно не экономическое решение и так далее. Значит, лидер, объявивший благую задачу слезть с иглы, то есть диверсифицировать отраслевую структуру национального производства должен был бы – а) выявить причины, б) принять по ним решение. То есть вмешаться в распределение субсидий и налоговых стимулов по отраслевой шкале, сырьевикам загнуть баранку, а иным отраслям сделать послабление. Для чего? Для того чтобы частный даже капитал пошел туда, потому что здесь будет выгоднее, но они этого принципиально не делают, и Кудрин объявлял тезис: все условия по налогообложению и по субсидированию во всех отраслях, а равно во всех регионах, где такая же задача подъема депрессивных регионов имеет место. Все правила регуляции должны быть унифицированы и одинаковы, чтобы проще было клеркам администрировать налоговую систему. Помните, средства и цели? У него средство – администрирование, техническая нагрузка, превратилось в цели, подменило и выкинуло со стола благую цель слезть с нефтяной иглы.

И второе, само то государство куда инвестирует? Если мы смотрим на структуру бюджетных инвестиционных вложений, то она, в основном, локализуется сырьевых отраслях. Поэтому объявлена благая цель, ничего не делается всерьез по причинам, которые надо преодолеть, чтобы эту цель достигнуть – это раз. И второе, хуже того, решаются иные цели и задачи теневого характера, потому что интересы корпорации и некоторых интересных персон как раз зависит от того, насколько у нас страна сырьевая. Поэтому, на самом деле, вся коллекция причин, о которых я рассказывал, она тут имеет место. Еще вопросы?

Надежда Пак: Степан Степанович, вот такой вопрос. Скажите, пожалуйста, есть такая высшая цель у государства, такая самая интегративная, а под ней, естественно, возникают подцели, и подцели уже формулируются, скажем, на уровне не первого кресла, а под ней лежащих административных структур. Они могут звучать достаточно убедительно, но на самом деле могут оказаться не вполне содержащие в себе вот такую в потенциале главную высшую цель. В общем, слегка, а иногда и не слегка, отклоняться от нее. Получается, когда мы говорим о всеобщем достижении высшей цели, имея ввиду, что все цели должны быть согласованы, вместе достигаться, то рассогласование это будет, мне кажется, очевидным. Например, министерство образования ставит своей главной задачей, я не знаю, вряд ли образованность людей, их подготовленность, выпускников к конкуренции на мировом рынке труда, такой советской цели. Мы вместе достигаем все цели одновременно, которые поставлены нижестоящими уровнями, но будет ли при этом достигнута высшая цель?

Степан Сулакшин: Спасибо за вопрос. Сначала можно так пошутить, хотя и горько пошутить. На самом деле у всех министерств в российском правительстве, включая и российское правительство, противоречий в целедостижении нет. Если реконструировать по факту действие и результатов, то цель достигается одновременно всеми – деградация российских потенциалов по всем направлениям: что образование, что наука, что здравоохранение, что оборонспособность, что внешняя политика, что еще. Это как раз позволяет мне подойти к серьезной части ответа, а именно, проблема, которую вы указали, связана с организацией государственного управления. На самом деле существуют ведомственные противоречия между министерствами, ведомствами иного уровня по горизонтали. Это связано с ограниченностью ресурсов и с другими обстоятельствами. Преодолеть это возможно только лишь, если существует уровень «над», который координирует и консолидирует в единую политику целеположения и целедостижения. Значит, над этим сонмом министерств должны быть надстоящие органы. Какие это органы в российском правительстве? А их нет. Есть так называемые вице-премьеры, но я был иногда в их приемных и кабинетах, им нечего делать. Они некомпетентны приказывать, управлять, координировать и так далее кустами министерств. Это довольно нелепая такая иерархическая была выдумка, которая на самом деле эту задачу не решает, а кроме того, их было до восьми – девяти человек, как способ выхода из этой нелепости придумывали первых вице-премьеров, их тоже могло быть не один. Это вместо того, чтобы, я теперь цитирую нас самих, нашу разработку, вместо того чтобы были супер-министерства по самым интегративным функциям государственного управления.

Их две – безопасность и развитие. Безопасность пронизывает абсолютно все ведомственные отраслевые органы управления, развитие точно также пронизывает их все. И вот такие два супер-министерства могли бы быть в структуре российского правительства, а над этим уже премьер и коллегиальное правительство, которое принимает сессионным образом решения. Поэтому в структуре сегодняшнего правительства ваша проблема не решается, не решена и не решается, и даже неразрешима при таком его построении. В структуре, которую мы предлагаем эта проблема может быть разрешена. Там иерархия и координация, и одновременное управление множественной целью со сложными скоординированными синтетическими решениями. Классика, но она, к сожалению, в российском случае не реализована.

Надежда Пак: Все-таки формулирование целей, в таком коренном понимании, порождающее некоторую управленческую цепочку – очень сложная задача. Могли бы мы, например, в порядке практики, опыта или предложения кому-то сформулировать высшую цель и целеполагание на одном и на следующем еще, на одном и на двух этажах для всей повестки российской действительности. Мне кажется, это бы была полезная практическая и прагматическая…

Степан Сулакшин: Да, безусловно, да. И я имею право быть оптимистом в ответе, потому что мы такие методы отрабатывали, такие примеры предъявляли. В частности, государственная экономическая политика успешная возможна для современной России, если будут решены примерно пятьсот пятьдесят пять взаимоувязанных управленческих задач. Они структурированы по тридцати трем таким отраслевым ведомственным направлениям экономической политики. В каждом из этих направлений примерно по три – пять целей-ценностей, и это в итоге получается сто-сто пятьдесят вот таких частных целеполаганий. Но они все скоординированы, все как ручейки сливаются и упаковываются в единую, агрегированную, интегрированную цель – успешность страны. И для этого был развит специальный математический аппарат, который апробирован и продолжает апробироваться, основанный на утверждении, что главная цель у страны – это быть максимально жизнеспособной, то есть способной отвечать на любые агрессии внешнего и внутреннего происхождения, которые торпедируют этот ее потенциал: обороноспособный, в части человеческого капитала, здоровья, образованности, квалификации, воспитанности, мировоззренческой определенности, пассионарной энергетике, устремленности психологической к общечеловеческим целям и так далее. Поэтому теория и методологический аппарат, практически применимый, он у нас в руках есть. Что не хватает? Ну, самой малости, чтобы это кому-нибудь понадобилось, чтобы кто-то из реально имеющих право принятия решения лиц увидел, поверил, разобрался, убедился и дал нам такое поручение. Мы готовы, мы ждем. Мы готовы искренне и активно помочь и в разработке систем целей, а главное – в достижении этих целей, разработке программ, стратегий, планов, проектов нормативно-правовых актов, управленческих распорядительных актов, политических манифестаций, которые консолидируют и мобилизуют человеческий дух, общественную энергетику. Мы готовы.

Надежда Пак: Полезно, имеет смысл, достижима ли цель на каком-то из нынешних иерархических этапов, этажах этих целей такое ее формулирование, которое противоречит существующей либеральной повестке дня, назовем ее высшей цели. Есть смысл? Например, понятно, что нельзя взять одну какую-то задачу отрасли, например науку, поставить там цели, какие мы полагаем правильными и достичь в рамках того, что все остальные цели, особенно высшая цель ей противоречит по факту, как Вы говорите. Тогда их не ставить? Или они недостижимы? Как быть? То есть в реальной практике, пока не изменится высшее политическое руководство, со своими формулировками. Есть ли некая человечески оправданная, осмысленная вернее, деятельность по достижению каких-то реально благих целей, которые находятся на этажах ниже, и давайте сделаем, чтобы у нас было здесь вот все хорошо, а все остальное… Не противоречит ли?

Степан Сулакшин: Известно классическое выражение: найти то звено в цепочке, потянув за которое все остальное вытащим, не особенно о нем вспоминая. Это противоречит идее комплексированного синтетического нахождения решения. В форс-мажорных ситуациях – да, такое может быть. Но тогда неизбежно надо забыть о многих соподчиненных и множественных целей. Потом, да, как говорил Сталин, военная топка перемелит народ, но бабы снова нарожают. Ценично, жестоко, но это применимо только в условиях форс-мажорных. В условиях мирного развития нет причин, чтобы им переходить на такую технику управления и целедостижения. И второй еще момент, тоже отчасти трагичен, в Вашем вопросе есть толика правоты, а именно – ну о каких там говорить целях в образовании, здравоохранении, железных дорогах и еще чем-нибудь, если главное наверху, управленческий фактор, он совершенно негативен, он деструктивен, он неэффективен. Какие бы замечательные произведения вот здесь ни сделать, они там будут перечеркнуты, отвергнуты, опошлены, извращены, превращены в противоположность и так далее. И здесь возникает драматический вызов. Он формулируется каким образом? Если вот тут не решить проблему, то все остальные проблемы неразрешимы. Но решить проблему тут можно, если, и вот тут возникают вызовы, госпереворот, цареубийство, революция, какая-то инверсия политическая и властная, что тоже сопряжено с большими трагедиями, ущербными, примерно как сейчас идет на Украине. И, смотрите как трансформируется формула, чтобы здесь центральное решение состоялось, должна созреть ситуация, как тоже классик говорил, низы не хотят жить по-прежнему, ситуация низкого уровня жизни, нестабильности, девиации должна назревать социально-политическая трагедия, чтобы решение состоялось, и все потом благим образом наладилось.

То есть здесь обратный контрпример. Чем хуже ситуация, но созревает, тем будет лучше, когда гнойник прорвется и начнется оздоровление больного организма. Ужасно драматическая завязка, выбор, очень ответственный выбор. Желать своему народу хуже, чтобы потом было лучше – вещь очень ответственная, очень неустойчивая, и не берусь утверждать, что единственно правильная и оправданная. Но в жизни, в истории такие вызовы существуют, он и сегодня перед нами такой именно вызов. Поэтому Ваш вопрос позволяет развить немножко поле обсуждения, дискуссии и утверждать, что есть и еще некоторые кроме перечисленных ситуаций вызовы, которые испытывают каждого из нас на человечность, на понимание высших ценностей, положительных, угроз контрчеловечных, угроз негативных, заблуждений или извращений. Это требование, чтобы мы это более представляли и понимали. Тогда, может быть, в реальных вызовах найдем в себе силы, мудрость, знание, талант, интуицию, чтобы найти конкретный, как говорится, по месту точное решение. Они тоже могут быть универсальными.

Дмитрий Новиков: Я хотел, Ваши слова сейчас мне напомнили, я когда-то у одного эволюционного биолога, его зовут Марк Хаузер, читал исследование человеческой морали. Вот как раз очень много он посвящал вот этому ценностному реверсу в исследовании. Немножко по-другому называл, но смысл был в том, что ситуации бывают в жизни людей, не только как мы говорим форс-мажорные, хотя он и о них конечно говорит. Но самыми сложными этот специалист американский видел именно ситуации, когда выбор, по сути, у человека его нет, выбора. То есть у него выбор: либо зло одно, либо зло другое. Вот, например, некоторые примеры, например известный во всех, в литературе, в детективах например, случай, когда следователь допрашивает свидетеля, свидетель прекрасно знает, кто совершил преступление, знает, что человек виноват, знает, что это преступление умышленное, но этот человек является его родственником, например. При чем необязательно близким, это как бы уже варьирует ситуацию. Вот один из таких примеров, когда либо одно зло совершается, либо другое. Или ситуация, например, вот сам Хаузер очень любит этот пример, когда хирург, работающий в реанимации, ну такой, конечно, пример немножко нереалистичный, но, тем не менее, он возможен. Работающий в реанимации, у него есть пять человек, которые нуждаются в пересадке органов. Если им эти органы пересадить, они выживут. Соответственно, доноров нет.

Есть еще один человек, обожжённый тяжелыми ожогами. Хирург своим опытом может подтвердить, что он наверняка умрет, но сейчас человек жив, и у него эти органы в порядке. Соответственно секунды, речь идет о секундах, если говорить о спасении жизни тех, кто нуждается в органах. И вот вопрос, принимать этому хирургу решение об убийстве ради спасения пятерых, убийстве одного, который сто процентов умрет или нет. И вот, исследуя такие моменты, этот психолог, эволюционный биолог пришел к выводу, что мнения людей сильно разделяются. И здесь, несмотря на то, что у людей есть вроде бы общие ценности, но тем ни менее идет такое вот расхождение. Это в таких вот форс-мажорных обстоятельствах. И как Степан Степанович говорил, форс-мажорные обстоятельства – это то, от чего не застрахован ни один руководитель страны. Любой руководитель страны, также как и мы с вами, можем попадать в такие ситуации, когда вот этот будет выбор, да. Коллективное какое-то спасение, индивидуальное, страны, будущего страны, настоящего страны, то есть все время этот выбор какой-то есть. И вот, собственно, можем ли мы, вопрос мой, дать какие-либо рекомендации человеку и руководителю, несущему ответственность, какие-то рекомендации научные, заранее, заблаговременно на случай, если он попадает в такую форс-мажорную ситуацию. Чем ему еще можно руководствоваться кроме своего сердца, своего личного выбора. Может быть, наука может прийти ему на помощь, да, или какое-то экспертное мнение, не знаю. Вот в таких ситуациях, когда, по сути, у него выбор, ну он в любом случае какое-то зло совершит.

Степан Сулакшин: Понятно. Мы в одной из предыдущих бесед этой темы касались. Здесь речь идет о том, что не только цель может превращаться в антицель, но наше представление и фактическое содержание добра может превращаться в зло. И наоборот. Ложь – это зло, правда? А ложь во спасение - это что такое? Убить человека – это зло. Убить врага на войне отечественной, убить убийцу – это что? Вот такие инверсии возможны и в жизни очень много примеров не только тех, о которых Вы рассказали, и там точно такой же выбор. А кого спасать, классическая провокация студентам, вот тонет академик, и тонет дворник? Кого будешь спасать? Спасти можешь только одного человека. Вот сидит человек вычисляет, ищет там какие-то критерии. А мы с вами разбирались со следующим, сегодня я тоже об этом говорил. Идеал – это предельная сущность, которая недостижима. Она существует как центр притяжения и помощи человеку разобраться во всех сложностях, перевоплощениях этого идеала в сложной человеческой жизни. Если у тебя есть принципиальное понимание, что такое добро и зло, не примеры из жизни: вот это – добро, да это не добро, это – всего лишь примерчик добра.

А добро – это абсолютный идеал, который дает для тебя систему координат, позволяющую различить, вот это добро или оно инвертированное зло. Ну, маленькая злишка такая, примерчик, воплощение всего лишь. Поэтому, если мы обладаем коренным, категориальным представлением о том, что есть человеческое добро, есть человеческое зло, мы разберемся в любой супер запутанной ситуации, которая испытывает на человека и провоцирует его то ли на ошибку, то ли на трагедию. А может, наоборот, на подвиг или какое-то мужество в принятии решения. Но в жизни широко распространено представление, что добро и зло, как абсолютные категории, не существуют. У каждого свое представление, что добро, что зло; что зло, что добро. Вот тогда - тупик, и тогда трагедии, вероятность того, что выбор будет ошибочным, предосудительно моральным гораздо выше.



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4180
16101
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика