Нас не зачухать

Генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор Степан Сулакшин

Довелось мне съездить в родной Томск, где я родился и прожил полжизни. На годовщину памяти отца.

Могила, памятник, семья в сборе, много обострённых эмоций. Внуки, ребятишки, много положительных эмоций и очень острые ощущения. Это малая Родина, тут каждый уголок связан с частью жизни: тут играл в футбол, тут — в казаки-разбойники, там — школа, там — свалился с крыши, там занимался борьбой, там на первое свидание ходил… Особый настрой.

Особый интерес у томичей к персоне — всё-таки был томским депутатом, представителем Президента, много участвовал в общественно-политической жизни, в революции 1991 года. Многое переосмысливалось и вместе с томичами обсуждалось — лекция в родном Томском госуниверситете, выступление на радио, на телевидении и общение с людьми.

Что бросается в глаза? Это вещи, которые из Москвы увидеть или почувствовать трудно. Томск — это Западная Сибирь, нефтеносная область, город с традициями науки и университетов. Однозначно — регион живёт сам по себе. Отрыв от представлений о столице, от ожиданий от неё чего-нибудь — совершенно определённый. Назвать это стационарным функционированием субъекта федерации не могу. Это выживание.

Спрашиваю: «Дошёл ли кризис?» — «Да, — говорят. — Но даже хорошо — вот, полиграфическая фирма стала получать больше заказов на рекламные объявления типа «Закрывается», «Продаётся», «Отдаётся в аренду», «Переехали», «Обанкротились»… Вместе с тем, бизнес стал делать больше рекламных заказов, пытаясь компенсировать спад платёжеспособного спроса, инвестиционного спроса. Ну, как всегда, кому война, кому мать родна. Когда люди мрут, всё равно есть тот, кто выигрывает — гробовщик.

Политический процесс практически умер. Та же «Единая Россия», те же кондовые администраторы… И даже бизнес, который аффилирован и зависит от бюрократов, на ушко, потихоньку, чтобы никто не услышал, говорит: «Ну это же невозможно! Это не чиновничество, а похоронное бюро!»

Поразительно, что за московско-кремлёвскими бравурными заявлениями о повороте на Восток, о содружестве с Китаем, о том, что мы и ШОС, мы и БРИКС, мы и Шёлковый путь, мы и туда, и сюда — практически все инвестируемые проекты развития в регионе связаны с китайским деньгами. Россия сама инвестировать не хочет. Томск не граничит с Китаем, поэтому пока демографическая диффузия здесь не столь актуальна. Но если даже этот нефтяной регион начинает зависеть не от московских инвестиций, а от пекинских — то возникает вопрос: а вообще, зачем нужны Москва и Кремль? Вот этот отрыв от осмысленной и ответственной государственной политики развития, которой попросту нет – показывает, что нет и страны. Есть Москва-Кремль, есть Приозёрный кооператив, есть подрядчики на самые вкусные объекты, есть то, что я называю «приватизируемым государством», отдельно есть регионы — такие, как Томский.

Но вопрос: а где Россия? Что связывает отдельные территории в единую страну? Может быть, есть программа развития, общая и единая, о которой хотя бы изредка на центральном телевидении в новостях что-нибудь говорилось бы? Да нет, там говорится только о том, куда поехал Путин и Медведев, и что где они сказали, или о них что-нибудь сказали. Больше ничему новости не посвящены.

У страны нет единого плана развития, нет цели, нет стратегии, нет ресурсов, которые она мобилизует на эти цели. Дальний Восток всё больше входит в экономические и человеческие отношения с Китаем, с Японией (с оговоркой относительно нынешних санкций). Где страна? В чём её образ, в чём её планы, в чём её смыслы? Ответа нет.

Ну и следующий вопрос: а народ? А его историческая энергия и готовность, устремлённость к подвигу, к победе, к преодолению? Причём потенциал очевидный есть — насколько страна была консолидирована после решения о присоединении Крыма. И куда эта консолидация каналирована? На какой подвиг, на какой рывок, на какое созидание? На какое творчество? Да никуда, кроме заоблачного рейтинга верховодителя страны. Но это очень напоминает мыльный пузырь, жизнь которого не очень долговечна.

Народ, молодёжь, студенчество, профессура, которая «подпитывается» от этой молодёжи, — по моим ощущениям, как человек, которого запихнули под воду, держат там, он начинает задыхаться, и вот вдруг получает, жаждет глотка воздуха. Правды, точной оценки того, что же творится в нашей стране, куда мы катимся на самом деле.

Побывал на областном телевидении, на радио, где повыступал в своё время десятки раз.

И тоже виден контраст с 90-ми годами: люди говорят шёпотом! Проследить за заезжим лектором, о чём он будет выступать — это заметная задача руководства, которое сопровождало моё появление. А простые люди — звукорежиссёры, телеоператоры, ведущие — они настолько были рады, что вдруг услышали человеческий разговор, свободу мысли и возможность правды, что я начинаю понимать: эта зачуханность — явление временное. Это временный возврат советского страха, подобострастия, однопартийной обезмозгленной системы. Но возврат в современной России реальный. И, конечно, потенциал человеческий для того, чтобы сбросить с себя эту зачуханность есть. Это обязательно произойдёт.


Физически чувствуешь, как люди ожидают, желают оживления российского информационного и политического пространства, его оздоровления. Мои друзья боялись, что на встречу никто не придёт. Но зал в Томском госуниверситете был битком. 



Я опасался, что не дадут аудиторию — но аудиторию дали. И это означает, что «Единой России», и всему тому, к чему она прилипла в Москве, в Кремле, не удастся вновь на долгие годы загнать российский народ в состоянии одобрямса.

Мыслители говорили, что история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз — в виде фарса. На дворе — фарс. Впереди — какой-то подвиг, который должна совершить страна. И прежде всего — её люди. Мне кажется, что они, безусловно, есть. И уж если за десятки лет не сумели вытравить природу русского, российского человека — деформировать её, поуродовать смогли, но полностью вытравить нет — то эта природа своё возьмёт.


Было замечательно, оптимистично видеть ясные глаза, приятие и вдохновение, когда звучали открытые, правдивые, профессиональные оценки и профессиональные проекты оздоровления страны. Там шла речь о нашем проекте «Нравственное государство», о новой Конституции, о необходимости строительства новой партии. Всё это возможно будет тогда и только тогда, когда вот так же, как в Томске, люди услышат, поверят, объединятся и отбросят чумной либеральный эксперимент, который страну ведёт к краху. Общее чувство, которое я вынес из поездки — да, даже если и нас не будет, — то в России всё равно всё будет правильно и хорошо.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ:

Тупиковые исторические флуктуации государства

Корпоративное государство

Конституция и доктрины как управленческие категории

Научный макет новой Конституции России

На пороге нравственного государства

Нравственное государство. От теории к проекту

Количественная оценка успешности страны

Нужна ли России новая партия?

Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
6267
21072
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика