О мути и свободе

О мути и свободе

Анна Фёдоровна Макарова — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии

Фото: Картина художника Святослава Николаевича Рериха "Мы сами строим свои тюрьмы",  1967. Государственный музей искусства народов Востока, Москва


«Но да будет слово ваше: „да, да“, „нет, нет“; а что сверх этого, то от лукавого».

Мы живём в условиях повсеместного зашумления, размытия, полутонов и недосказанностей. Зашумление, суета необходимы для того, чтобы заполнить «дыру величиной с Бога» в человеческой душе; расхолаживающая мягкость формулировок и плавное снижение стандартов, полумеры, недосказанности — для оправдания собственной немощности и безволия.

Живём мы сытно, жирно. И речь даже не о материальности (хотя и о ней тоже, аскеза большинству кажется худшей из бед). Мы духовно жирны и неповоротливы. И это не «тук» плодородия и изобилия, это жир расслабленности и нравственной демобилизации. Сбился прицел, давайте признаем.

Мы нагромождены. Нагромождены всем подряд, кроме радости и истины.

Тем не менее, у каждого из нас есть встроенный духовный детектор — он работает даже в ржавом состоянии, и его никогда не поздно починить, почистить и настроить. Но, для начала, нужны честность и детская непосредственность. Вот с этим в мире серьёзных и несотрясаемых людей есть сложности. Мне кажется, что умаление до состояния ребёнка, который мыслит предельно простыми категориями — ключ к тому, чтобы вспомнить суть и, наконец, «сделать лицо попроще». Такого рода простота — драгоценность. Впрочем, эта простота опирается на абсолюты, на веру в незыблемое — дети так способны дерзать, взрослые и умудрённые, чаще всего — едва ли.

Дети могут себе позволить скакать на одной ножке, взрослые лучше продолжат вариться в собственном соку, в перманентном вялотекущем унынии. И такие кисло-горькие плоды, пусть и спрятанные на больших глубинах душ, говорят: с этими ребятами что-то определённо не так.

Время немилосердно ускоряется. Не знаю, как у Вас, но у меня целые месяцы спрессовываются в одно мгновение. Хорошо, что между днями есть ночь — иначе время и вовсе бы слепилось в единый конгломерат. Каждый день генерируются возрастающие объёмы информации и претендуют на наше время — и её мы перевариваем, нарабатывая «фильтры» для облегчения жизни мозга.

Вот такая жизнь у московских взрослых — напоминает гонку. Поэтому и важно временами «сверять компасы» с детьми — иногда вопросы, которые они задают, моментально ставят всё на свои места, стряхивают суету, пресловутый «жир» и заставляют задуматься.

На днях довелось побеседовать с шестилетней девчушкой по имени Василиса — ребёнок смышлёный и наблюдательный. Видимо, дети теперь сызмальства включаются в информационный фон, потому что вопросы она задавала не самые детские.

«А когда убивают — это всегда называется „война“?» И в эту же тему: «Американцы воюют, потому что не любят русских? Но на Украине ведь по-русски говорят — почему же просто не поговорить, и все живые будут?»

Классический вопрос — «за что воюем?» устами младенца. Объяснить ребёнку политические многоходовки, чаяния лагеря ХПП, суть конфликта России и Запада, вступившего в горячую, кровавую фазу в братской стране, где «по-русски говорят», получилось из рук вон плохо — это было видно по хлопающим глазёнкам. «Да нас там просто не любят» — констатировала Вася. Про Донбасс оказалось куда понятнее: «Так мы же подличаем!» — воскликнуло дитя, реагируя на моё неуклюжее резюме про то, что мы обещали/не обещали тем, кто по-русски говорит…

«Это стыдно», — сказала девчушка и погрустнела. Оказалось, что стыдно ей было лично за себя. Абсолютно всё, что я говорила о действиях российских властей, она относила лично к себе. Всё-таки в шесть лет люди намного честнее, и гражданская позиция как-то отчаяннее и надрывнее.

После общения с Василисой я снова утвердилась в мысли: как можно чаще нужно будить в себе сознание ребёнка. Оно одновременно и цветное, и чёрно-белое — цветное в том, что касается добрых, светлых событий, где можно пофантазировать, и чёрно-белое там, где полумер допускать никак нельзя. Ребёнок категоричен и не приемлет фальшь — ровно до тех пор, пока он не попадает в мир-театр, где «простота хуже воровства» и где многоэтажность намерений почитается за благо. Где человек забыл, что был сотворён простым — и, кстати, радостным. И ещё одно свойство детей меня восхищает снова и снова: они свободны. В них настоящая свобода, а не «взрослый» суррогат.

Как и любое мощное слово, «свобода» широко используется в политическом дискурсе — особенно любят освобождать крепкие страны от диктаторских режимов и экономику от присутствия государства. Это шлягеры. И пусть им никто не верит, считает ложными и подлыми — но от множественного повторения припева уже как-то и свыклись с кровавыми методами освобождений.

Конечно, детская свобода — это, скажем так, первичная свобода. Она даровая и естественная. Самое главное начинается, когда человек обременяется взглядами и установками, ценностями и идеологией — и вот тут начинается форменная вакханалия с тем, от чего нужно освобождаться, да и нужно ли вообще, почему концепт свободы (и liberty, и freedom) вдруг оказывается так востребован. А в нашей стране четверть века назад он прогремел так заметно, что можно позволить себе минутку предельно непрактичных рассуждений на эту тему.

Вы ведь чувствуете ветер свободы, который надул в Россию с начала 90-х? Поддувать он стал ещё раньше, когда коммунистические стены стали нестерпимо давить, покрылись грибком и плесенью, и оставаться внутри стало невозможно, ну, а в 90-х получил все полномочия. «Свободу» вручили под популистские фанфары, но не пояснили, от чего и, главное, для чего освобождали.

Понять, от чего мы стали свободны, не так уж сложно — достаточно прямо и честно посмотреть на состояние страны сегодня.

Мы свободны от государства. Государство, в свою очередь, свободно от ответственности.

Мы свободны от экономики. Спекулятивный суррогат, что вот-вот рухнет — не в счёт.

Мы свободны от идеологии и ценностей. Чтобы послушно серенько выживать, смыслы не нужны.

Мы свободны от семьи. Пусть и провозглашена её значимость — но духовные основы семьи терзаемы всеми ветрами. Честь и хвала тем, кто с них не сходит — вы и будете способны творить новую Россию.

Мы свободны от русскости. Бередить историческую память ни к чему — от этого окрестные земли домой просятся.

Мы свободны от материального благополучия. Зачем рабу время? Пусть зарабатывает мало и долго, чтобы для осознания происходящего в стране, собственного унижения, времени и сил не оставалось.

Мы свободны от уверенности. Если хотите почувствовать себя эквилибристом, который даже не знает устройства конструкции, на которой он отчаянно балансирует — добро пожаловать в Россию.

Мы свободны от России. Впрочем, что от неё осталось?..

В общем, свобода получилась убийственной и ничего общего с чистым детским сознанием не имеющей. Бессодержательная свобода действительно порабощает: когда человек оторвался от своей истинной природы и забыл «духовное отечество» — все ключевые его свойства потеряли всякий смысл.

А что это за «духовное отечество» — каждый пусть ответит сам, хотя бы себе, но честно. Где источник, от которого питается внутренний человек? Не страдает ли он от голода? Утоление этого голода расставит многое на свои места. Только оно и расставит. Только оно и освободит.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Теплохладность

Жизнь строится на твердых «да» и «нет»

Разделили и властвуют? Объединимся и дадим отпор!

Возвращение смыслов: государственная служба и экономика

Давайте не терять оптимизма и надежды на то, что не все потеряно

Культура как новая мировая идеология

Во грехе или во Христе

Национальная идея тезисно

Добро и зло в жизни человека



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
2199
11037
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика