Внешняя политика

О Сирии, шапке и Сеньке

О Сирии, шапке и Сеньке

Генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор Степан Степанович Сулакшин

Похоже, что авантюрный, нестратегичный, непросчитанный стиль внешней политики России, а именно — импровизация в Сирии — готовит ещё одно испытание для страны, причём такого же масштаба, как последствия присоединения Крыма.

Западный альянс настойчиво и давно приглашал Россию присоединиться к коалиционным усилиям по военным действиям против ИГИЛ — к бомбардировкам, снабжению, другим надобностям и операциям. Россия не отвечала на эти призывы, и рациональное начало ее внешней политики в Сирии заключалось в том, что она не определяла свою конфронтационную позицию в отношении исламской темы, связанной с ИГИЛ.

Достаточно очевидно, что как только Россия позиционирует себя как военный и политический антагонист ИГИЛ, это движение тут же впишет нашу страну в список своих врагов. Тысячи российских волонтеров воюют в рядах ИГИЛ, и, как водится в таких обстоятельствах, многие из них вернутся идейно подкованными, обученными ведению террористических действий, зомбированными, находящимися под давлением обстоятельств шантажа и других психологических факторов.

Иными словами, тревоги террористической войны с Россией, которые поутихли было с разгромом сепаратистского движения Дудаева, Масхадова, Басаева, придут в нашу жизнь вновь.

Было понятно оттягивание или маневрирование до принятия политического решения руководством страны, но вот оно уже в прошлом. Президент Путин объявил угрозы от ИГИЛ, апеллировал к странам-членам ОДКБ, и, по международным свидетельствам, с июня скрытно, но теперь все более открыто наращивается военная компонента российского участия в сирийских событиях. Новость состоит в том, что Президент Путин не нашел возможности объединения усилий с Западом, и понятно, что эта позиция производна от санкций и конфликта по поводу Украины. Но если состязаться против санкций дурацкими контрсанкциями — еще куда ни шло (хотя и то на смех экономическим и международным «курам»), то состязаться в возможностях военного участия в сирийских событиях откровенно не приходится.

Нет у России в условиях финансово-экономического кризиса, сокращения бюджета, в условиях международных консолидированных санкций, которые в том числе эффективно срабатывают в закрытии воздушных коридоров для России, потенциально в перекрытии пролива, потенциально в морской блокаде побережья Сирии — надо вспомнить, как это делалось в Карибский кризис вокруг Кубы, таких возможностей. Они свёрнуты в результате безумной либеральной политики.

На фоне этих обстоятельств выбирается решение в виде блока. Коалиция заключается с правительством Башара Асада.

По некоторым свидетельствам, Башар Асад реально контролирует около двадцати процентов территории Сирии. Военное давление на него нарастает, поскольку Путин пару лет назад «развязал руки» американцам, изъяв химическое оружие у Башара Асада, чем американцы сейчас и пользуется — они открыто объявили о бомбежках сил Башара Асада, западные лидеры заявляют, что ИГИЛ и Башар Асад равным образом ответственны за дестабилизацию региона и потоки беженцев в Европу, чем стимулируют и укрепляют политическое единство Запада. И тут Россия, ее Президент, как бы подтверждая обвинения Запада, что Россия несет свою ответственность за мигрантские потоки на Европейский континент, объявляет новый курс в сирийской политике.

Коалиция с Башаром Асадом — это не только российские советники, российские военные ресурсы, техника (по официальной риторике), но и российский военный контингент — надо это понимать, читая между строк, — поскольку десантные корабли перевозят отнюдь не только советников и уж совсем не гуманитарные грузы.

На что Президент рассчитывает в этой ситуации? Он собирается в коалиции с Башаром Асадом подавить ИГИЛ? Он собирается предупредить западные, американо-европейские атаки не только против региона, но и против Башара Асада?

Но ведь на этом пути очень вероятен конфликт нового типа — между Россией и США, Западом. Прямой военный конфликт. Если средства ПВО России театра военных действий собьют самолеты Западной коалиции, что это будет скандал покруче сбитого «Боинга» над Донбассом.

Если, не дай Бог, столкнутся сухопутные подразделения или отряды спецназначения, это тоже будет означать прямую военную конфронтацию. На Донбассе ее удалось избежать, потому что ни США, ни Европа своих военнослужащих для участия в военных операциях против ополченцев не посылали. Российский контингент там, со всей очевидностью, был, но столкновение по указанной причине не состоялось.

Сейчас вероятность такого «искрящего» контакта нарастает, и возникают вопросы без ответов. Если задача Путина — спасти режим Башара Асада, зачем он лишил его химического оружия? Почему он не поставил, даже получив аванс, комплексы ПВО С300? Почему он не форсировал военную помощь и участие России в Сирии, когда позиция и военное положение режима Асада было куда более сильным? Почему он вывел контингент с базы в Тартусе? Наконец, почему перессорился по цене за газ практически со всем миром, разбазарил союзников и гарантированно в блок «Россия-Сирия» не получит ни одного нового участника, но «блок» создаёт? Складывается такое парадоксальное соображение, что зачастую действия российского Президента напоминают ассистирование американским планам, американским интересам и стратегиям.

Уже упомянутое химическое разоружение Башара Асада, исторически и человечески оправданное неожиданное присоединение Крыма, но — абсолютно отыгравшее стратегию Бжезинского по столкновению двух славянских государств, по превращению Украины во враждебное России государство, постоянную точку конфликта, военного и санкционного, изолирующего и истощающего Россию. Поссоренные народы — тоже баланс абсолютно в пользу американских стратегий.

Безумная денежно-кредитная политика, сделавшая экономику страны уязвимой от внешней конъюнктуры, отраслевая деформация, за 15 лет превратившая страну в зависимого от Запада поставщика сырья, разрушение системы образования и здравоохранения, в результате которого качество российских специалистов упало, молодежь эмигрирует из страны, а смертность начала возрастать…

В политическом риторическом пространстве есть такая версия, что президент Путин бьется насмерть с «пятой колонной» в стране — он и сам говорил о национал-предателях и «пятой колонне». Но перебор фактов, которые еще не все были проанализированы, уже показывает, что «пятая колонна» фактически работает по «благословлению» Президента России. Этот политический парадокс подтверждается новым масштабным ходом в Сирии. Россия руками Президента создаёт для себя новые санкции и удары. А если допустить, что «слухи» о тайных переговорах с США о сдаче Б.Асада — это не слухи, то «парадокс» превращается если не в политическую шизофрению, то точно в очередной триумф пятой колонны в России.

Политический парадокс, скорее всего, имеет своим объяснением не конспирологическое, а вполне тривиальное обстоятельство. Главнейшее из них — это монопольная беда власти, которая привела к неприемлемому снижению уровня ее профессиональности. Последствия для страны будут негативными и усиливающимися, в этом нет сомнения.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

«Наших войск там опять нет»

Сирия: что дальше?

План Путина

Россия и ряд: СССР, Югославия, Ирак, Ливия, Сирия

США погружают Ближний Восток в хаос

Война Асада за Сирию

Совбез и Генассамблея ООН голосуют против Сирии. Каков выбор России? Передача «Размышления о моменте»

Сирия. Обращение к народу Америки!

Что обещает новая позиция России по Сирии



Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments

2783
9250
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика