Реквием по культуре или Прости нас, Есенин

Реквием по культуре или Прости нас, Есенин

«Вообще, теперь самое страшное, самое ужасное и позорное даже не сами ужасы и позоры, а то, что надо разъяснять их, спорить о том, хороши они или дурны».
(
И. А. Бунин)

В честь 125-летия Сергея Есенина на территории Московского государственного музея его имени открыли памятник поэту работы некоего Григория Потоцкого. Автор называет исчадие своего воображения иногда «Реквием по Есенину», а иногда «Ангел русской поэзии».

Благодарные москвичи оценили по достоинству «сие» в комментариях:

«Какая агрессивная пошлость и безвкусица».

«Я несколько минут хлопала глазами, пытаясь это осмыслить».

«То ли крылья подрезали, то ли ласты склеил. Прости нас, Есенин».

«Напоминает терминатора Т-1000 в сцене на металлургическом заводе».

«Я редко высказываюсь так однозначно о произведениях искусства. Но, по-моему, это откровенное уродство».

И здесь как раз тот случай, когда о вкусах спорят до полного изнеможения либо своего, либо оппонента. Почему-то у любого, самого отвратного произведения, будь то книга ни о чем, глупый фильм, корявая картина или дегенеративная «инсталляция», обязательно найдется поклонник, уверяющий, что все вокруг недоразвитые ограниченные обыватели, а вот он — художественно одаренная натура — сразу понял, что автор вложил в свой шедевр глубокий смысл и тонкие переживания. У памятника Есенину тоже есть поклонники:

«После первых секунд жесткого удара по глазам, я бы сказала, удара в лицо, вдруг тормозишь и начинаешь думать. Каждый думает о своем, додумывает согласно своему опыту и знаниям, но главное — думает. Невредное качество всего живого».

«Трагедия его жизни отражена. Очень люблю поэта, и, глядя на эту композицию, мысли те же, что и обычно, жаль, что убили, не смог он поднять эти крылья и полететь».

«По-моему, памятник удивительно тонкий и заложенная в нем идея удивительно глубокая. Тут в комментах вспоминали (и ставили в пример!) памятник Есенину на Тверском бульваре. На мой взгляд, их, конечно, невозможно уравнивать: тот — массовый продукт, который ничего нам не говорит о человеке, которому его поставили. Здесь же скульптура однозначно индивидуальная, а заложенная в ней идея очень светлая и пронзительная. Вспомните жизнь Есенина и вы заметите, что это удивительно емкий образ».

Если бы подобный памятник был явлением единичным, то куда ни шло, один эксцесс «я так вижу» мир не перевернет — забросают автора по старинной традиции гнилыми помидорами и тухлыми яйцами, и непонятый «гений» сто раз подумает, а вдруг не «публика дура», а с ним что-то не то. Но дело в том, что других произведений уже то ли нет, то ли они не доходят до потребителя. Какие-то идиотские театральные постановки с элементами порнографии, певцы без голоса и слуха под «фанеру», инсталляции типа погнутой арматурины и картины в виде пары клякс на всю стену, сделали понятие «современное искусство» чуть ли не ругательным.


Некоторые старорежимные идеалисты считают, что искусство должно делать зрителя, слушателя лучше, учить думать и сопереживать. А некоторые думают, что достаточно самовыразиться, главное вызывать эмоциональный отклик у других людей. С этой точки зрения памятник Есенину вполне может считаться произведением искусства, поскольку выражения «агрессивная пошлость» или «откровенное уродство» — достаточно эмоциональная реакция. Лично же мое мнение — весь этот мутный вал деградантства в сфере российской «культурки» порожден бездарностью, нежеланием учиться и вкалывать, непрерывно оттачивая мастерство, безответственностью и безнаказанностью ее деятелей. Недаром сетевые острословы говорят: песня — это когда слова положили на музыку, а современная песня — это когда положили и на музыку, и на слова. И на слушателя, кстати, тоже.

В булгаковских «Записках на манжетах» есть прекрасная иллюстрация, каким образом криворукость, отсутствие таланта и ответственности если не перед публикой, так хоть перед собой может изгадить даже эталонные образцы искусства:

«Решили после „Вечера чеховского юмора“ пустить „Пушкинский вечер“.

Любовно с Юрием составляли программу.

— Этот болван не умеет рисовать, — бушевал Слезкин, — отдадим Марье Ивановне!

У меня тут же возникло зловещее предчувствие. По-моему, эта Марья Ивановна так же умеет рисовать, как я играть на скрипке… Я решил это сразу, как только она явилась в подотдел и заявила, что она ученица самого N. (Ее немедленно назначили заведующей Изо.) Но так как я в живописи ничего не понимаю, то я промолчал.

Ровно за полчаса до начала я вошел в декораторскую и замер… Из золотой рамы на меня глядел Ноздрев. Он был изумительно хорош. Глаза наглые, выпуклые, и даже одна бакенбарда жиже другой. Иллюзия была так велика, что казалось, вот он громыхнет хохотом и скажет:

— А я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух!

Не знаю, какое у меня было лицо, но только художница обиделась смертельно. Густо покраснела под слоем пудры, прищурилась.

— Вам, по-видимому… э… не нравится?

— Нет. Что вы. Хе-хе! Очень… мило. Мило очень… Только вот… бакенбарды…

— Что?.. Бакенбарды? Ну, так вы, значит, Пушкина никогда не видели! Поздравляю! А еще литератор! Ха-ха! Что же, по-вашему, Пушкина бритым нарисовать?!

— Виноват, бакенбарды бакенбардами, но ведь Пушкин в карты не играл, а если и играл, то без всяких фокусов!

— Какие карты? Ничего не понимаю! Вы, я вижу, издеваетесь надо мной!

— Позвольте, это вы издеваетесь. Ведь у вашего Пушкина глаза разбойничьи!

— А-ахта-ак!

Бросила кисть. От двери:

— Я на вас пожалуюсь в подотдел!

Что было! Что было… Лишь только раскрылся занавес и Ноздрев, нахально ухмыляясь, предстал перед потемневшим залом, прошелестел первый смех. Боже! Публика решила, что после чеховского юмора будет пушкинский юмор! Облившись холодным потом, я начал говорить о „северном сиянии на снежных пустынях словесности российской“… В зале хихикали на бакенбарды, за спиной торчал Ноздрев, и чудилось, что он бормочет мне:

— Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве!

Так что я не выдержал и сам хихикнул. Успех был потрясающий, феноменальный. Ни до, ни после я не слыхал по своему адресу такого грохота всплесков. А дальше пошло crescendo. Когда в инсценировке Сальери отравил Моцарта — театр выразил свое удовольствие по этому поводу одобрительным хохотом и громовыми криками: „Biss!!!“

Крысиным ходом я бежал из театра».

На Михаила Афанасьевича этот случай произвел такое неизгладимое впечатление, что когда он писал пьесу о последних днях Пушкина, он создал ее без… Александра Сергеевича, чтобы не только в содержании, но и во внешности актера, который мог бы играть поэта, не было ничего, допускающего хотя бы намек на карикатурщину, пошлость, бакенбардную «ноздревщину». Первоначально соавтором был В. В. Вересаев, но писатели, будучи друзьями в жизни, в процессе работы над пьесой разошлись во взглядах на искусство. Булгаковским «Пушкиным» как основой для оперы всерьез интересовались такие корифеи как Прокофьев и Шостакович.

И если кто знаком с этой пьесой, то знает, что несмотря на отсутствие персонажа «А. С. Пушкин» как такового, гений «Солнца русской поэзии» пронизывает весь сюжет: его стихи, его любовь, сплетни великосветских негодяев, отравившие жизнь поэту, и зависть к его таланту бездарных коллег по цеху, его трагическая смерть и великая слава…

Потому что Булгаков был талантливым писателем, настоящим тружеником, ответственным перед собой и людьми творцом, и понимал, что недопустимо гнать халтуру, тем более, когда речь идет о Пушкине, которого он считал идеалом и боялся бросить даже тень пошлости на великого поэта. Для него наваять, что называется, «задней ногой» претенциозную ахинею, да еще и отстаивать ее право на существование с криками «я художник — я так вижу» было недопустимо. А сейчас — свобода творчества, все разрешается, все допускается, нет цензуры и нет самодисциплины, критического, требовательного отношения к самому себе, плодам своего творчества, зато есть наплевательское отношение к публике, для которой, собственно, и трудятся мастера «культурки». И непонятно, кто первый начал процесс распада и деградации, и кто должен его остановить: бездарные, но слишком высоко мнящие о себе «деятели искусства», или же неразборчивые потребители их продукта, которым можно скормить любые помои, потому что «пипл хавает» даже самую тошнотворную пищу для ума и души.

Автор скульптурной композиции «Реквием по Есенину» («Ангел русской поэзии») — член международного союза художников при ЮНЕСКО, академик Международной академии информатизации и президент Международной академии доброты, «экстрасенс и биоэнергетик» Григорий Викторович Потоцкий. Успешный 66-летний скульптор и живописец, ученик молдавского скульптора Лазаря Дубиновского, выпускник Одесского художественного училища им. М. Б. Грекова. Сам из Кишинева, с 1993-го живет в Москве. На его счету более 200 выставок, более 120 памятников в России, США, Франции, Мексике, Турции, Канаде, Непале, Латвии, Армении, Болгарии, Румынии и др. Очень плодовит, берется за все — от памятника Андрею Сахарову в Нижнем Новгороде, памятника семье Рерихов (в виде пирамиды) в Индии или памятника Александру Солженицыну в Эквадоре до памятника «Неизвестному спасителю евреев» в американской Филадельфии и памятника Бобу Марли на Ямайке. В 2007 году в Нью-Йорке вручил тогдашнему генсеку ООН Пан Ги Муну макет памятника «Благодарность Америке. Америка — победа мира». В последние годы занят проектом повсеместного размещения своих странноватых трехметровых конструкций «Символ мира и доброты „Одуванчик“» (металлический стержень, из которого в разные стороны расходятся пруты; к прутьям припаяны изображения раскрытых человеческих ладоней с глазом посередине), в которых многие видят «мрачную оккультную каббалистическую символику». Говорят даже, что Григорий Викторович пользуется покровительством московской мэрии.

Остается надеяться, что этот успешный скульптор с мощным послужным списком остановится на многострадальном Есенине и больше не станет тревожить покой усопших своими так называемыми «реквиемами».



Автор Любовь Сергеевна Донецкая, Союз Народной Журналистики, команда поддержки Программы Сулакшина / портал Народный Журналист



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
212
501
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика