Символы прошлого и настоящего

Символы прошлого и настоящего

Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян (Эль Мюрид) — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике. Союз Народной журналистики.

Фото: коллаж современной Красной площади и времен Великой Победы Сергея Ларенкова, бывшего морского летчика из Санкт-Петербурга.

Все мы живем с точки зрения информационных моделей в трех пересекающихся пространствах: реальном, виртуальном и символьном. День победы, безусловно, является символом — хотя бы потому, что реальным ветеранам, воевавшим на фронте и в тылу, сегодня должно быть глубоко за 90, а значит — их уже почти нет. Просто в силу возраста и времени. Да, еще есть дети войны, дети послевоенных лет — но для большинства живущих события 70-летней давности виртуальны и символьны, не более того.

Пожалуй, в этом году как никогда ранее, становится ясно, что на постсоветском пространстве победа перестала быть объединяющим символом.

Единственный постсоветский лидер, прибывший в Москву — Назарбаев. Казахстан спокойно и без особой помпы отметил праздник 7 мая, сместив акценты с государственного празднования на общественное, во всех остальных бывших республиках ситуация примерно такая же. Украина — особый случай, и сегодняшние сообщения об издевательствах над празднующими предполагались заранее — что и произошло.

По сути, единственной страной, в которой государство пытается использовать дату в качестве государственного праздника, остается Россия. Отдельный вопрос — имеет ли право нынешнее руководство страны присваивать себе право называться преемниками тех, кто победил в войне. Трудно представить себе Верховного главнокомандующего, разгромившего вражескую армию вдребезги, и вместо последнего шага: безоговорочной капитуляции предложить ей переговоры о мирном урегулировании, оставляя своих соотечественников заложниками проигравшего врага. Точнее, было трудно — до 2014 года. Теперь это уже реальность.

Теперь этих соотечественников и избивают нацисты в Киеве, Харькове, Чернигове, Мариуполе, глумясь и издеваясь. Убивая их конвейерным методом в Горловке, Ясиноватой, Донецке. Так что вопрос о преемственности, прямо скажем, выглядит сомнительным — но пусть даже так, как есть. Проблема заключается в том, что Россия, продвигая везде где возможно, свое право считаться правопреемником Советского Союза, получила и его обязанности — в том числе быть сильной, причем не в речах ее руководства, а в делах. Даже пусть не сейчас — но хотя бы потенциально. И постепенный отказ постсоветских стран от символов советского прошлого (и самого главного его символа — Дня Победы) говорит только об одном: слова никого не убеждают. И отказаться от этих обязанностей невозможно: они есть оборотная сторона соответствующих им прав.

Современная Россия — страна, в которой впервые за ее тысячелетнюю историю политическая власть оказалась в руках так сказать «приватизаторов» — единой социальной группы с общей корыстной целью безостановочного и безудержного обогащения за счет власти и народа. Невозможно совместить развитие страны с ее растаскиванием по офшорам, а поэтому современная Россия не имеет никаких шансов стать правопреемником СССР. Задача развития прочно и надежно уступила место задаче деградации. Новая элита прекрасно умеет зарабатывать на убытках — но более этого ничего.

События на Украине поставили крест на единственном стратегическом проекте России — проекте строительства единого экономического пространства. Других проектов у нее нет. Отказ защитить свои интересы любой ценой сродни отказу от самосохранения. И все без исключения постсоветские лидеры сделали единственный возможный из реального положения вещей вывод: путинская Россия обрекла сама себя на ликвидацию. Произойдет ли это через год или через десять лет — неважно. Важно то, что шансы на выживание у нее теперь равны нулю (с оговоркой — при нынешней элите. Будет другая — будут оценивать ее). Поэтому современная Россия никогда и ни при каких обстоятельствах не имеет никакой возможности повторить подвиг своего советского прошлого, когда она через не могу, но вышла из катастрофы, подняла себя из руин, выиграла две кровавых войны и сумела разделить весь мир с другой сверхдержавой.

С нынешним руководством и отказом от развития это исключено, а потому постсоветские страны не видят смысла держаться за символы прошлого: тот, кто пытается их приватизировать, обречен, а со смертельно больными можно лишь вежливо прощаться. Ждать от них выздоровления бессмысленно. Собственно, поэтому путинская Россия им и неинтересна, скорее, наоборот: нужно готовится к возможным проблемам после того как…

С другой стороны, умные руководители (а, к примеру, Назарбаев или тот же Лукашенко интеллектуально с запасом превосходят весь совокупный интеллектуальный потенциал российского истэблишмента) аккуратно переводят символы прошлого на общественный уровень, не закрывая их совсем и не создавая вместо них какие-то безжизненные симулякры. Тупые их коллеги типа прибалтов или киевских наци, наоборот, пытаются создать свои собственные, но при этом крайне хлипкие. Теоретически педалируемая киевской хунтой идея «священной войны с российской агрессией» может стать символом — новым, взамен прежних, но тем и плоха гражданская война, что на ней невозможно создать такую символику. Просто потому, что украинская артиллерия сносит свои собственные города со своим (как формально считается) населением. В Советском Союзе герои гражданской в итоге поголовно пошли под нож — сугубо в силу того, что из бандитов и убийц сложно лепить героев. Теперь это придется осознать и Украине.

Ну, а в России внешне все остается как прежде, хотя чем дальше, тем больше торжественная символика разбавляется элементами шоу и политтехнологий. Это и «Ночные волки», и сегодняшний лик Николая в руках Поклонской, и упорно занавешиваемая главная трибуна страны, и сидящие, аки арапские диктаторы, первые лица перед своей марширующей в парадном строю армией. Своих достижений у российского руководства все меньше, вопросов к нему все больше, поэтому нужны все более громкие мероприятия, чтобы заглушить очевидное несоответствие тех и этих. Со дня победы прошло 70 лет, с момента захвата власти приватизаторами страны — четверть века. По сути, треть всего предвоенного времени мы живем под их властью, в ельцинизме. а теперь вот в путинизме. Им, прямо скажем, о своих достижениях отчитываться сложно.

Поэтому и решается две противоположных задачи: с одной стороны как можно меньше упоминать советское прошлое во избежание сравнения его с текущим настоящим, с другой — как можно громче говорить о великой победе и своей правопреемственности в отношении нее.

Отсюда и двойственность, и поиск новых форм причастности. Сегодня вынесли лик Николая, через пару-тройку лет в духе всепрощения вынесут и портрет Власова — и основание придумают: вроде нужно примиряться с прошлым. Немедленно подберут нужную строку...

Наверное, поэтому и получил такой отклик «Бессмертный полк» — в нем есть хоть что-то еще настоящее в отличие от мертвеющего из года в год официоза.

Источник



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
914
2757
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика