Плати по долгам: банки призывают бизнес к совести

Плати по долгам: банки призывают бизнес к совести

Нина Мозер — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии


Банки требуют возврата долгов от бизнесменов, вооружившись новым законом о персональном банкротстве. В числе первых должников оказались очень богатые люди — известные бизнесмены Владимир Кехман, Тельман Исмаилов, Александр Мамедов и Ралиф Сафин. Свои деньги с миллиардеров требуют Сбербанк, ВТБ, БТФ и банк «Зенит». 
В перспективе этот список может расшириться — богачей-должников в России много, а банки получили эффективный инструмент борьбы с кредитными уклонистами.

ЛОГИКА БАНКОВ

Логика банкиров проста. Если состоятельные люди, входящие в рейтинг самых богатейших бизнесменов России, длительное время не платили по своим обязательствам, но продолжали развивать бизнес, значит они — неплатёжеспособные и недобросовестные господа. Объявив их банкротами, банки могут вернуть свои деньги. Такую возможность им дают поправки к закону «О несостоятельности (банкротстве)», вступившие в силу 1 октября.До сих пор российское законодательство разрешало банкротить только юридических лиц. Новые правила гласят, что должник, не имеющий возможности закрыть кредит, может объявить себя банкротом. Суд определяет финансового управляющего, который договаривается либо о реструктуризации долга, либо о процедуре банкротства и продаже имущества. Закон также предусматривает, что на банкротство может подать сам кредитор, если сумма долга клиента превышает 500 тыс. руб., а просрочка — 90 дней.

По собственному желанию возвращать деньги бизнесмены пока не торопятся, а банки готовятся к предстоящим серьёзным баталиям в судах. Несмотря на то, что закон даёт им право громкого голоса, не факт, что он может стать решающим. Откровенно ссориться с миллионерами и миллиардерами банкиры не хотят, но и дальше ждать не намереваются.

При этом и самим статусным должникам невыгодно прослыть банкротами. Эти погоны им чести не сделают, введя в будущую жизнь значительные ограничения. В частности и теоретически, в течение пяти последующих лет, банкрот не может быть признан банкротом повторно, но он обязан будет сообщать банку о взятых заёмных финансах. На практике, как это обычно бывает, банкроту будет почти невозможно получить кредит для личных целей или для бизнеса. Банкрот также не сможет продолжать управлять или руководить даже самой маленькой в мире компанией в самом отдалённом российском уголке. Кроме того, вводится временное ограничение на выезд из страны. 


КТО ДОЛЖЕН

Оперным банкротом может стать «экс-банановый король», председатель совета директоров компании JFC, миллиардер Владимир Кехман, руководящий сегодня Новосибирским государственным театром оперы и балета, а также Михайловским театром в Санкт-Петербурге. Сбербанк требует с предпринимателя 4,5 млрд. руб. (как сообщает «Коммерсантъ», по данным «Ведомостей» долг равен 6 млрд. руб.), подав соответствующий иск в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Фактически банку должна JFC, основанная Кехманом. Сам же бизнесмен — поручитель по кредитам, которые брал его холдинг — ранее крупный российский импортёр фруктов, пострадавший в 2011 году от беспорядков в Южном Средиземноморье и «проштрафившийся» по кредитам. Долги компании превышают 18 млрд. руб. Из них львиная доля — займы Сбербанка  и Банка Москвы, входящего в группу ВТБ (4,49 млрд. руб.). Остальные — Банка Москвы, Промсвязьбанка, «Уралсиба» и Райффайзенбанка. Часть долга Кехман погасил ранее, однако за бизнесменом, как говорят про него люди его круга, банки безрезультатно бегают уже не первый год.

Также в числе потенциальных банкротов — экс-владелец Черкизовского рынка, руководитель группы АСТ, миллиардер Тельман Исмаилов. К нему имеет претензии Банк Москвы, которому он должен $286 млн. Эта сумма набежала по трём просроченным кредитам на общую сумму более $230 млн. Деньги банк давал для российской и голландской компаний, входящих в структуры АСТ. 

Среди прочих топовых должников — владелец одного из старейших винных импортёров страны холдинга «Русьимпорт» Александр Мамедов, которого к личному ответу призывают Сбербанк и БТФ. «Альфа-банк», как ещё один кредитор «Русьимпорта», пока молчит о возможности персонального банкротства бизнесмена, предпочитая банкротить компанию. При этом в банке отмечают, что «компании-должники и поручители не предпринимают никаких действий по урегулированию задолженности и уклоняются от переговорного процесса по вопросу реструктуризации долгов». А это — повод задуматься. Терпение банкиров может лопнуть. Уйти от кредиторов компания пыталась и ранее, но не всегда успешно. Не выполнив обязательства перед «Альфа-банком», к примеру, ей пришлось «раскошелиться», но не рублём, а товаром. Судебные приставы ещё весной изъяли со складов должника алкогольную продукцию более чем на 100 млн. руб. в пользу банка.

Экс-сенатор от Республики Алтай и бывший вице-президент нефтяной компании «Лукойл» Ралиф Сафин (вместе с сыновьями Маратом и Русланом) также попал в список статусных должников. Денег от него хотят Сбербанк, БТФ и «Зенит». Пока известно, что «Зенит» отправил иски в арбитражные суды Москвы и Алтайского края, но детали не разглашаются. Возможно, что вопрос касается положения дел в семейной девелоперской компании ООО «Марр Капитал», которая занимается не только коммерческой недвижимостью, но автопромом и торговлей нефтепродуктами.



Иски о банкротстве физлиц банки готовят. Не по всей стране, безусловно, а только там, где есть перспектива выигрыша. Заключается она в том, чтобы либо опередить богатого должника и первым подготовить иск о персональном банкротстве, либо додавить до последнего, вынудив его пойти на реструктуризацию долга на условиях, выгодных банку.

Второй вариант может оказаться самым распространённым, так как более выгоден обеим сторонам. Банки не совсем поссорятся с богачами. А надо понимать, что мир богатых и знаменитых — закрытый, небольшой, для избранных и портить отношения в нём никто не любит, а должники, уйдя от позорного статуса «банкрота», сохранят репутацию и кредитную историю.

Фактически этот закон написан не для рядовых россиян, которым могут упростить кредитное бремя, безусловно, а для поручителей разорившихся компаний, топ-менеджеров и прочего ответственного люда за приличные деньги. Например, закон может блокировать сделки должников по уводу активов в преддверии банкротства. Если ранее уклонисты, предугадывая проблемы с кредиторами, переоформляли имущество на родственников или друзей, то по новым правилам кредиторы могут оспаривать подозрительные сделки, спрашивая по всей строгости закона.

Ужесточение правил игры на кредитном долговом поле — решение с дальним прицелом. Возможно, что государство с подачи банков пытается поставить на место распоясавшихся богатеев, которые, преследуя цели личного обогащения, подставляют целые отрасли под удар, разоряя компании и формируя атмосферу на рынках. Банально, но когда кто-то из водочников или девелоперов, кто угодно из бизнеса, уходит годами от кредиторов, то банки теряют доверие, закрывая лимиты не отдельному бизнесмену и его компании, а целым отраслям, так как боятся «невозвратных кредитов». А их у банков — море, учитывая, что с богатыми и знаменитыми ссориться никто не хочет, другое дело — действовать в рамках закона. А это уже совсем другая история.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Закон о персональном банкротстве вступил в силу

Деофшоризация ─ крючок для большой рыбы или кто крайний?




Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
4113
13158
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика