Пока не поздно: «горячая линия» для самоубийц

Пока не поздно: «горячая линия» для самоубийц

Нина Мозер — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии

Депутаты предложили создать телефон доверия для людей, решившихся уйти из жизни добровольно, и которым нужна профессиональная психологическая помощь. Основной аргумент — эффективных служб помощи в стране мало, а любительских — большинство


Минздрав предложение одобрил. Авторы и разработчики идеи — специалисты Центра социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. По линии ведомства это уже вторая «горячая линия» в этом году, затрагивающая тему суицида.

По данным ВОЗ, суицид затрагивает наиболее уязвимые слои населения в мире. И он — вторая ведущая причина смерти людей в возрасте от 15 до 30 лет. В каждой стране есть свои причины и своя трагическая статистика. В России среди наиболее уязвимых групп — молодёжь и тяжелобольные людиПо данным Росстата, в 2014 году 26 606 человек умерли в результате самоубийств. И это только официальные цифры. В реальности они могут быть намного больше.


КАК НАШЕ СЛОВО ОТЗОВЁТСЯ

В ведомстве отмечают, что существующие «горячие линии», обычно относятся не к региональной психиатрической службе, как это должно быть, а к разным организациям, далёким от медицины. В них могут работать люди, оказывающие неквалифицированную помощь, которая может обернуться трагедией для потенциальных суицидников. Неграмотный подход могут проводить в жизнь люди, прикреплённые к различным молодёжным, ветеранским, религиозным организациям. Проследить отрицательный результат их деятельности не представляется возможным.

В медицинском сообществе на этот счёт мнение единодушное: каждый должен быть на своём месте. Немыслимо, когда на телефоне доверия работают те, кто не имеет специального образования или просто слабые специалисты с профильным дипломом. А так бывает. Доля ответственности в этом вопросе — колоссальная, ведь ставка —  жизнь. Одно неосторожное слово может навсегда определить судьбу человека — жить дальше или поставить точку.

Ни один суицид, подчёркивают психотерапевты, даже выполненный очень быстро, не происходит внезапно — человек приходит к нему постепенно: от появления мыслей о нём до воплощения задуманного проходит определённое время. И когда человек звонит с криком о помощи на «горячую линию», его надо услышать. Если речь идёт не о крайне тяжёлом случае, то он хочет услышать от оператора, что должен и будет жить. А этим мастерством тонкого, чуткого и спасительного слова обладают далеко не все.

Надо понимать и то, что часто люди просто не обращаются за помощь, остаются наедине со своими проблемами и решают их самостоятельно, а также сталкиваются с неспособностью многих систем здравоохранения вовремя и эффективно помочь. Куда им идти? Исключение составляют Службы психологической помощи, а также специальные кабинеты для профилактики суицидов, функционирующие при некоторых пcихоневрологических диспансерах и поликлиниках. Но как часто их посещают?


НЕТ НАРКОТИКА — НЕТ ЖИЗНИ

И так бывает. Зимой текущего года более 10 тяжёлых онкологических больных решили покончить жизнь самоубийством. Они не смогли вовремя получить обезболивающие препараты и не справились с невыносимой болью. При этом тема доступности сильнодействующих обезболивающих привлекла публичное внимание только после самоубийства контр-адмирала Вячеслава Апанасенко в прошлом году, родственники которого (в день перед смертью) не смогли собрать необходимые подписи для получения прописанного ему морфина, как сообщали СМИ. А у него была диагностирована терминальная стадия рака…..

Затем случились и другие трагедии, унесшие жизни раковых больных. Это была та самая ситуация, когда некоторые звенья в системе здравоохранения не сработали, и врачи не смогли своевременно оказать помощь. С этим нужно было что-то срочно решать, так как пробуксовка с выпиской наркотических лекарственных препаратов наблюдалась во многих регионах России.

Причины были разные. То врачи боялись выписывать сильнодействующий наркотик в спорных ситуациях, то препарата просто не было в наличии, то рецепт «сгорал» по срокам. Плюс кризис внёс серьёзные коррективы в финансовый и организационный вопрос госзакупок таких препаратов.

Традиционно неудобные темы замалчивались, но все понимали, что события могут развиваться быстро и ждать более нельзя. СМИ сообщали, что ФСКН даже проводила на местах разъяснительную работу, объясняя врачам, что им «не будут предъявляться юридические претензии» в случае выписки наркотических обезболиков. Как это происходило на практике, представить трудно, скорее всего, главврачам просто спустили сверху что-то вроде руководства к действию в непонятной ситуации.


КРАЙНЯЯ МЕРА

В апреле пришлось принимать крайние меры контроля. По поручению министра здравоохранения Вероники Скворцовой Росздравнадзор открыл телефон «горячей линии» для онкобольных. Позвонив на неё, пациенты могут рассказать о нарушении своих прав при получении обезболивающих препаратов. Спустя некоторое время заявили, что смертей стало меньше. Их чиновники объяснили психологическим состоянием погибших. В июле вступил в силу закон, упрощающий доступ тяжело больным (в первую очередь раком IV стадии) к сильным обезболивающим, в том числе, срок действия рецептов был продлён с 5 до 15 дней.

И всё это было сделано после того, как информация о зимних суицидах онкобольных стала публичной и потому, что потребовался кнут, который бы подстёгивал нерасторопных представителей здравоохранительной системы.

Для чего Минздрав запускает «горячую линию» уже для всех суицидников, не совсем понятно. С одной стороны, чиновники заявляют, что стране не хватает профессиональных Служб помощи, что работают кругом почти одни шарлатаны, но с другой стороны, как показывают данные Росстата, начиная с нулевых годов, уровень самоубийств в России резко снижается. Всё у нас хорошо вот уже лет пятнадцать.

Параллельно с этими процессами сообщается различными чиновниками от образования, что в школах могут ввести телефоны «горячей линии», как в Казани, что для учителей постоянно проводятся семинары, где психологи объясняют им, как надо «выявлять склонных к суициду учащихся», как надо «грамотно проводить профилактическую работу». Понятно же, что это — пустое дело, и дело с неверными исходными данными. Не до того сегодня учителям, чтобы выявлять, во-первых. Во-вторых, пара лекций, условно, не даст им необходимых знаний, а превратится в очередной отчёт для галочки. Кроме того, противоречит этот подход заявлениям ведомственных чиновников, призывающих сегодня только профессионалов заниматься вопросами предупреждения самоубийств. Очевидно, что опять нет системы, а есть принцип: сначала — бумажка, а потом — человек.

Каждое самоубийство — личная трагедия. И под каждую такую смерть не откроешь горячую линию. Правильнее было бы разработать и внедрить масштабную антисуицидальную программу, которая включала бы разные конкретные меры поддержки (а не только «горячую линию», выдаваемую за панацею).

 Но для этого надо будет признать, что, кроме официальной статистики, есть те цифры, которые остаются в тениТе, о которых знают врачи и чиновники, те, которые работают на «целевой показатель смертности» — расчётливый и холодный набор цифр, демонстрирующий дозволенные властью показатели. И не дай бог, какой-нибудь регион выйдет за определённые границы мнимого социального и экономического благополучия в стране.


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
860
4375
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика