22 июня 1941. Одни из первых...

 22 июня 1941. Одни из первых...

Константин Симонов: "Когда говорят о мужестве, вспоминают Брест, когда говорят об испытаниях, вспоминают Брест, когда говорят о жизнях, отданных за нашу землю, вспоминают Брест. Это общее для нас начало войны, символ этого начала — трагического и героического. И когда мы говорим "Брест", ведь это мы думаем не только о защитниках Бреста, мы думаем вообще о том, как мы выстояли, как мы остановили врага, как мы разрушили его планы, как немцы не дошли за 6 недель до Москвы, как рухнул блицкриг, как они проигрывали войну".

Андрей Ваджра: "Понять феномен Брестской крепости невозможно без понимания духовно-психологической основы русского человека, без понимания того, что было для него во все века подвигом и героизмом. Теперь, произнося слово "герой", мы не всегда понимаем, что имеем ввиду героизм христианского образца, подвиг самопожертвования Спасителя, запечатлённый в нашей коллективной ментальной матрице. Даже сейчас, когда не только церковь, но и сама православная вера находится в глубоком кризисе, даже сейчас, когда сознание русского человека, в большинстве своём, лишено христианского воспитания и знания христианской веры, его душа всё так же продолжает неосознанно жить в рамках христианских духовно-психологических алгоритмов. Все мы — плод долгих духовных усилий, наложенных на нашу изначальную природу. Это то невидимое для обыденного взора наследие, та формировавшаяся в течение веков духовная матрица, которую невозможно преодолеть даже обезвериванием и обезбоживанием нескольких поколений.

Это очень странно, но, тем не менее, даже сейчас русский человек, забывший о Боге и Вере, всё ещё остаётся христианином даже ни разу не побывав в церкви и не взяв в руки Библию. Даже во грехе он думает и поступает как христианин. Несмотря на разрушение моральных устоев современного общества и нравственную деградацию современного человека, все наши представления о добре и зле, о правде и лжи, о чести и бесчестии, о правильном и не правильном остаются сугубо христианскими, впитанными нашей душой из повседневных человеческих отношений и русской культуры.

Не случайно Фёдор Михайлович Достоевский говорил о том, что русский человек не может не быть христианином, что "русская душа — христианка". Да, сейчас, в силу своих личных предпочтений, каждый из нас может считать себя кем угодно. Но даже в своём отрицании веры и религиозности, русский всё равно будет оставаться православным христианином, сам того не понимая.

Под налётом интеллектуальных увлечений и идеологических предпочтений русский человек остаётся очередным духовным звеном в длинной цепи поколений его предков. Я не зря затронул тему русского христианства. Дело в том, что без христианской сущности русской души, как величины постоянной и определяющей самое Важное для нас, объяснить феномен Брестской крепости, феномен русского народного героизма, феномен жизни и смерти за Идею невозможно.

Подвиги русских коммунистов и комсомольцев фактически ничем не отличаются от героизма русских солдат и офицеров, отдававших свою жизнь за Россию до революции и после крушения СССР. Везде, и во все времена действовал и действует один и тот же духовно-психологический механизм. Русский герой, всегда был героем во Христе, даже тогда, когда русский был богоборцем или атеистом.

Уберите идею христианского самопожертвования, устраните из русской души образ Христа, жертвующего собой ради других, и Брестская крепость станет невозможной, потому что перестанет работать в русской душе её сверхчеловеческое начало".

Приводим замечательный репортаж о Брестской крепости Сергея Варшавчика (ЖЖ-блогер warsh).

***

ОДНИ ИЗ ПЕРВЫХ

Одними из первых в бой с нацистами вступили ранним утром 1941 года бойцы и командиры гарнизона Брестской крепости, став в итоге, символом несгибаемого мужества и солдатской доблести.

В Брестской крепости я побывал впервые. При входе в эти своеобразные ворота посетитель попадает в атмосферу тех страшных дней.

Скульптура «Жажда», посвящена одной из драматических страниц обороны цитадели — острой нехватке воды. Водопровод был выведен из строя в первый день войны, а лето в тот год стояло необыкновенно жаркое. Клубы дыма, пороховой гари заполняли горизонт. Почерневшие лица бойцов, запекшиеся от жажды губы свидетельствовали о неимоверных страданиях людей. Вода была необходима для охлаждения пулеметов, раненым, женщинам и детям — всем участникам обороны.

Я был в крепости 12 апреля 2014 года и листва ещё негусто усеяла деревья, давая возможность лучше разглядеть окрестности. Вот она, река Мухавец, протекающая вокруг. Казалось, рядом с бойцами, а попробуй к ней добраться под кинжальным пулемётным и автоматным огнем врага.

Подобраться к ней невозможно было и ночью, поскольку берега освещали прожекторы.

Сколько тут погибло людей, знают, наверное, только ивы, как бы оплакивающие погибших.

К сожалению, времени на осмотр крепости было очень мало. Всего час. Но и то, что увидел — впечатлило.

Сооружение крепости на месте центра старого города и Брестского замка началось в 1833 году по проекту военного топографа и инженера Карла Ивановича Оппермана. Первоначально были воздвигнуты временные земляные укрепления, первый камень в основание крепости был заложен 1 июня 1836 года. Основные строительные работы были завершены к 26 апреля 1842 года. Крепость состояла из цитадели и трёх защищавших её укреплений общей площадью 4 км² и протяжённостью главной крепостной линии 6,4 км.

В 1864—1888 годах по проекту Эдуарда Ивановича Тотлебена крепость была модернизирована. Она была обнесена кольцом фортов в 32 км в окружности, на территории Кобринского укрепления построены Западный и Восточный форты. В 1876 году на территории крепости по проекту архитектора Давида Ивановича Гримма был построен Свято-Николаевский православный храм (на первом снимке, справа).

В 1913 году было начато строительство второго кольца укреплений (в его проектировании, в частности, принимал участие Дмитрий Карбышев), которое должно было иметь в окружности 45 км, но до начала войны оно так и не было закончено.

С началом Первой мировой войны крепость усиленно готовилась к обороне, но в ночь на 1 (13) августа 1915 в ходе общего отступления была оставлена и частично взорвана русскими войсками.

3 марта 1918 года в Цитадели, в так называемом Белом дворце (бывшая церковь униатского монастыря базилиан, затем офицерское собрание) был подписан Брестский мир. Крепость находилась в руках немцев до конца 1918 года, а затем под контролем поляков. В 1920 году была взята Красной армией, но вскоре вновь потеряна, и в 1921 году по Рижскому миру отошла к Польше. В межвоенный период Брестская крепость использовалась как казарма, военный склад и политическая тюрьма (в 1930-е годы здесь были заключены оппозиционные политические деятели).

На следующий день после начала Второй мировой войны, 2 сентября 1939 года, Брестская крепость впервые подверглась бомбежке со стороны немцев: немецкие самолёты сбросили 10 бомб. Крепость штурмовали части генерала Гудериана. Утром 16 сентября немцы (10-я танковая и 20-я моторизованная дивизии) начали штурм крепости, который был отбит. К вечеру немцы овладели гребнем вала, но прорваться дальше не смогли. Всего с 14 сентября было отбито 7 немецких атак, при этом потеряно до 40% личного состава защитников крепости. При штурме был смертельно ранен адъютант Гудериана. В ночь на 17 сентября защитники крепости получили приказ приказ покинуть крепость и перейти через Буг на юг. По неповреждённому мосту войска ушли в Тереспольское укрепление и оттуда в Тересполь. 22 сентября Брест был передан немцами 29-й танковой бригаде Красной армии. Таким образом, Брест и Брестская крепость вошли в состав СССР.

К 22 июня 1941 года в крепости дислоцировалось 8 стрелковых батальонов, 1 разведывательный, 1 артиллерийский полк и 2 артиллерийских дивизиона (ПТО и ПВО), некоторые спецподразделения стрелковых полков и подразделения корпусных частей, сборы приписного состава 6-й Орловской и 42-й стрелковой дивизий 28-го стрелкового корпуса 4-й армии, подразделения 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда, 33-го отдельного инженерного полка, часть 132-го батальона конвойных войск НКВД, штабы частей (штабы дивизий и 28-го стрелкового корпуса располагались в Бресте), всего около 9 тысяч человек, не считая членов семей (300 семей военнослужащих).

С немецкой стороны штурм крепости был поручен 45-й австрийской пехотной дивизии (около 17 тысяч человек) во взаимодействии с частями соседних соединений (31-й и 34-й пехотными дивизиями 12-го армейского корпуса 4-й немецкой армии). По плану крепостью следовало овладеть к 12 часам первого дня войны.

22 июня в 4:15 по крепости был открыт артиллерийский огонь, заставший гарнизон врасплох. В результате были уничтожены склады, водопровод, прервана связь, нанесены крупные потери гарнизону. В 4:45 начался штурм. Неожиданность атаки привела к тому, что единого скоординированного сопротивления гарнизон оказать не смог и был разбит на несколько отдельных очагов. Сильное сопротивление немцы встретили на Волынском и особенно на Кобринском укреплении, где дело дошло до штыковых атак.

Таким образом, оборона сосредоточилась в Кобринском укреплении и Цитадели. На Кобринском укреплении к этому времени все защитники (около 400 человек под командованием майора Петра Михайловича Гаврилова) сосредоточились в Восточном форте. Ежедневно защитникам крепости приходилось отбивать 7-8 атак, причём применялись огнемёты. 26 июня пал последний участок обороны Цитадели возле Трёхарочных ворот, 29 июня — Восточный форт.

Организованная оборона крепости на этом закончилась — оставались лишь изолированные группы и одиночные бойцы. Одна из надписей в крепости гласит: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20/VII-41» По показаниям свидетелей, стрельба слышалась из крепости до начала августа.

Потери Вермахта составили 1121 чел. убитыми и ранеными (453/668), что составляет 7% от штатной численности дивизии (5% от общих потерь гитлеровской армии на всем советско-германском фронте за первую неделю войны). Потери Красной армии составили: от 5000 до 6000 солдат попали в плен, около 2000 были убиты.

Защищали крепость бойцы разных национальностей. Например, здесь пал старший брат экс-президента Грузии.

Акакий Шеварднадзе погиб 22 июня 1941 года. Ему был 21 год.

Имена, имена, имена. Таких плит в крепости очень много. И за каждым стоит трагическая судьба конкретного человека, как в случае с майором Климовым.

Сергей Григорьевич служил командиром батальона связи, и вместе с семьёй жил в крепости. Погиб в первые дни войны. Его жене и двум маленьким дочерям пришлось вынести ад войны и плена. Его старшая дочь Валя вспоминала: «Когда появились первые убитые, нам приказали перебежать в другое бомбоубежище (оно было кинозалом для бойцов). В этом укрытии мы пробыли, скорее всего, неделю. Не было воды, и врачи разрешили пить свою собственную мочу, дети были на пределе жизни. Воды, которую притаскивали в касках бойцы, не хватало. И кто уползал за водой, почти все погибали...»

Старшина Вячеслав Эдуардович Мейер служил тоже в батальоне связи.

Погиб 26 июня. Ему было 24 года.

Халилу Ахвердиеву, который до призыва в армию работал учителем азербайджанского языка и литературы, было 22 года. Пехотинец. Погиб в первый день войны. Вместе с ним в тот же день погиб и его сослуживец по 84-му стрелковому полку, пулемётчик Александр Селиванов. Он был постарше — 28 лет. Уроженец Смоленской области.

Холмские ворота — одни из четырёх ворот Кольцевой казармы, ведущих в цитадель Брестской крепости, названые по прежнему имени города Хелма, так как когда-то дорога от ворот вела в южном направлении в сторону этого города. Построены в классическом стиле в начале XIX века. Выводят на мост через южный рукав реки Мухавец.

А рядом немой, но красноречивый «рассказчик» тех страшных событий.

Этот мост мне знаком, хотя я тут никогда не был раньше. Но много раз видел его в кино.

И сами Холмские ворота знакомы. Они давно стали одним из символов Брестской крепости. Возле них был расстрелян один из руководителей обороны полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин, которого, когда он тяжело раненным попал в плен, выдал предатель.

Ему было 32 года. Парадокс судьбы — накануне войны Фомин собирался съездить на место прежней службы к жене и сыну, но не достал билет на вечерний поезд. Решил отложить отъезд на следующий день. А на рассвете началась война. И он навсегда остался в крепости...

73 года назад здесь всё горело, стреляло и рушилось.

А сейчас тишина — жизнь берёт своё.

Там, где шли жестокие бои — фотографируются парочки.

Недавно вокруг главного монумента разгорелся международный скандал. Кто-то включил эту скульптуру в число самых уродливых памятников. Я с этим не согласен.

Памятник очень выразителен — солдат вспоминает прошлое. Своих погибших товарищей. Во всяком случае, так я понял замысел автора.

На обратной стороне памятника интересная скульптурная сцена. Как я понимаю, автор запечатлен момент написания знаменитого приказа №1. Его нашли спустя много лет после окончания войны. На трёх обрывках бумаги говорилось о том, что 24 июня все командиры решили объединить подразделения в одну сводную группу, которая должна была попытаться прорваться из крепости. Группу поручили возглавить капитану Ивану Зубачеву. Замполитом стал полковой комиссар Фомин, начальником штаба — лейтенант Семененко. Дописать этот приказ не удалось, так как возобновились атаки противника.

Группа наших школьников, которая весело, с шутками-прибаутками вошла в крепость, обратно возвращалась притихшая и задумчивая.

Да и нам всем стоит в этот день немного помолчать...

***

Источник


Вернуться на главную


Comment comments powered by HyperComments
1814
7524
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика