Автократия
Передача «Обретение смыслов»


Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: «Автократия»
Выпуск №138

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин, который мы разбираем, не связан ни с автоматизацией, ни с чем-либо подобным. Термин «автократия» связан с системами устройства государства, государственного управления. В принципе, это целый ряд, в котором есть и автократия, и диктатура, и демократия, и тоталитаризм, и что-то еще. Сегодня мы разбираемся с автократией. Этот термин актуален для современной российской жизни. Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян


Вардан Багдасарян: Эта тема действительно приобретает большое значение из-за современных пропагандистских идеологических вызовов. Вброшен тезис, который гуляет по иностранным СМИ, тезис о «путинской автократии».

Рассуждения выстраиваются следующим образом. Была автократия в Советском Союзе, и Сталин – классический пример автократора. В этой постановке вопроса автократор советского типа Путин восстанавливает советскую империю, хотя здесь, естественно, можно делать оговорки – можно ли говорить о брежневском периоде как о периоде автократии, когда решения принимались коллегиальным образом.

Дальше – больше. И в Российской империи, и в Московской Руси царь, император – автократические фигуры. Отсюда вывод: раз есть путинская автократия, советская автократия, автократия Российской империи, значит, Россия всегда была автократичной страной. А коль так, то это приговор для империи – Россия имманентно автократична, и в этом качестве она как бы является вызовом по отношению ко всему остальному миру.

Но, когда мы разбираем этот термин, мы видим, что он действительно навязывается как некий жупел, как маркер идеологических противников Запада, и здесь важно сделать определенные оговорки.

Во-первых, должно быть разграничение автократии и идеократии, особенно применительно к России, потому что это не совсем одно и то же. Власть лица – автократора, независимо от того, какой идейный месседж он несет, это автократия одного типа.

Царь был связан с определенной идеологией. Он не мог не быть православным. В законах Российской империи одним из основополагающих положений является то, что царь православный, а если он не православный, значит, он не царь. То есть, получается, что есть нечто, что находится над царем, и это нечто и есть Православие. Если царь соответствует канонам Православия, значит, он легитимен как царь, если не соответствует, получается, что он узурпатор.

Партийный лидер – да, казалось бы, фигура, если убрать идеологический пласт – «автократична», «автосубъектна». Но мог ли партийный лидер не быть связанным с идеологией коммунизма, партии? Нет, не мог. Идеология находилась над этим партийным лидером, партийным вождем, то есть коммунистическая идеология была выше персоны, и персона подчинялась этому идеологическому месседжу, а не, наоборот, месседж проистекал из того, что провозглашала персона, которая стояла над всем.

Сегодня в России действительно автократия, но эта автократия  отнюдь не вытекает из российской истории. И если уж говорить об автократичности Российской империи и Советского Союза, то эта автократичность принципиально другого типа, и более корректно было бы говорить не об автократии, а об идеократии.

Автократию, и на этом выстраивается сама категория, противопоставляют демократии. С одной стороны, есть власть одного, с другой стороны, есть власть народа, власть большинства – такая дихотомическая логика противопоставления. В действительности же есть и третья составляющая – власть меньшинства. Основной конфликт, и в истории, и в современной жизни, проходит по линии вот этого противопоставления «меньшинство – большинство».

И вот здесь возникает автократия в значительной степени из-за этого конфликта меньшинства и большинства. Кем же будет автократор, чьи интересы он будет выражать? Первая позиция – автократор выражает интересы меньшинства. В этом случае он приходит, для того чтобы подавить социальные выступления, социальное давление со стороны народа. Пиночет – автократор именно такого типа. Это автократор, ставленник меньшинства для подавления  большинства.

Но есть другой тип автократора – «автократор наоборот». Он несет некую нагрузку, которую ему делегирует народ, большинство, и он подавляет разнуздавшееся меньшинство – боярскую крамолу, элиту. Это автократор принципиально другого типа.

О каком же идейном смысловом наполнении автократии может идти речь? В принципе, особенно ярко это различие проявляется в русской истории. Три основные актора русской истории – бояре, народ и царь. У бояр с народом всегда была некая конфликтная составляющая. Бояре презирали народ, народ не любил бояр, и весь вопрос был в том, каким будет царь – либо народным, либо боярским.

Если царь становился народным, бояре называли его тираном, узурпатором. Если царь становился на позицию бояр, в народе говорили, что это ложный царь, что он самозванец. И вот возникал конфликт борьбы за фигуру царя.

Поэтому ключевой вопрос не просто о форме автократии, автосубъектной власти в России или в какой-либо другой стране, а об идейном смысловом наполнении этой автосубъектности, ради какой высшей идеи она исторически и политически воплощается.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: Вардан Эрнестович уже задал некоторую тональность обретения смысла, некую неоднозначность оценок понятий «автократия», «автократор», «авторитаризм». Наверное, с этим сталкивается каждый, кто открывает популярные учебники политологии, изданные в последние 10 лет, в том числе справочники, учебные пособия, которые были изданы в МГУ.

Кстати, в Ленинградском госуниверситете примерно то же. Там говорится, что автократия – это самый распространенный в наше время тип политической системы, и так было всегда. Это нечто промежуточное между тоталитарной и демократической системой.

Что же роднит по теперешним курсам политологии автократию с этими системами? С тоталитарными системами автократию роднит то, что это очень мощный, практически неограниченный характер власти, а с демократией ее роднит то, что существует значительный объем качества, количества некоторых ограничителей этой власти.

Все это негосударственные сферы, в том числе негосударственная экономика, негосударственные институты гражданского общества и так далее. И если следовать этой логике, то получается, что это некий переход от тоталитарного общества к демократическому, от тоталитарной к демократически устроенной политической системе и так далее.

Какие сущностные черты имеет автократия? Это то, что по-русски называется «самовластие». Мне кажется, это очень хороший русский перевод этого слова. Это власть, сосредоточенная в руках одного лица или небольшой группы лиц, как правило, консолидированных с первым лицом. Причем этот один носитель власти может называться монархом, отцом нации, фюрером, вождем и так далее.

Групповой же автократией может быть военная хунта, олигархическая группа, которая может править страной. Мы знаем такие примеры, и они есть не только в странах Африки.

Второе – некая своеобразная неограниченность этой власти. Дело в том, что человек, воплощающий в себе автократическое начало, стоящий во главе государства, вполне может действовать в соответствии с законами и всегда как бы быть исполнителем этих законов во благо общества. Правда, вопрос только в том, что большинство этих законов издается по его же собственному указанию, и, как правило, рука на законотворчестве тоже его. То есть он инициирует законы, ту самую юридическую среду, в которой сам же и действует.

Третье – это то, что он всегда опирается на определенную силу, и это необязательно сила массовых репрессий, но сила, которая называется силовыми структурами и так далее. Недаром во всех автократических обществах есть четкое разделение не власти, а управления отдельными стратами государственной власти.

Все, что считается силовым блоком, как правило, находится у этого верховного правителя. Он одновременно и генералиссимус, и главнокомандующий, и глава государства, и так далее. Все силовики тоже у него в подчинении. И когда собирается, скажем, правительство, то в основном оно рулит гражданскими министерствами, а все остальное, как правило, в руках первого лица.

Кстати, это очень характерно для современной России. До 30% всей исполнительной власти, силовой власти находится сейчас в руках первого лица государства – нашего президента.

Далее, монополизация власти. Несмотря на то, что существуют партии, допускаются разные профсоюзы и так далее, все они, тем не менее, достаточно лояльны к этому первому лицу или группе, которая находится сейчас у власти. Собственно, они каким-то образом так настраивают саму оппозицию, что она тоже или неопасна, или латентна, и ее как бы не видно.

Удивительно то, что в неявном виде автократические режимы не только декларируют, но и на самом деле показывают свою отстраненность от экономики. Они очень активно занимаются внешней политикой, внутренней политикой и не так уж часто обращают внимание на то, что творится в реальной экономической сфере, и, опять же, в интересах вот этого какого-то клана крайне скверно относятся к состоянию собственной экономики, дистанцируясь от нее. Это частный сектор, приватные дела, там экономика существует сама по себе.

Наконец, в любой автократической системе наблюдается происхождение или образование политической элиты. Как правило, она возникает сверху, назначенная этим же самым лицом или группой, которая воплощает ее. Военные хунты, монархи, президенты и так далее создают свою элиту.

Итак, получается, что автократия – это некое выражение неограниченной власти одного лица или очень узкой группы лиц, консолидированных с ним, не допускающих явной политической оппозиции, но сохраняющей автономность личности, автономность разных сфер государства в неполитической сфере и так далее.

Одним из ключевых слов теперешней автократии является слово «плюрализм». Плюрализм очень хорошо маскирует первую составляющую этой автократичности, то есть власти, сосредоточенной в одном каком-то лице или группе лиц.

И поэтому, несмотря на то, что автократии делятся на монархические, деспотические, диктаторские режимы, все это автократические вещи, военные хунты, популистские системы, и у всех у них в голове существует примерно одно и то же – то, что все очень удобно прикрывается понятиями о деилогизации и, значит, о плюрализме.

На самом деле деилогизация – это и есть та самая идеология, которая стоит во главе автократизма. На что опираются, как правило, такого рода политические системы и режимы? На харизматический тип личности или на традиционный способ образования власти. Мы это видим везде, где лидер приходит к власти автократического типа.

Самый яркий пример последних недель – это Назарбаев, президент Казахстана. Поразительны результаты выборов, поразительное его столь долгое существование в лице такого действительно харизматика, вождя нации, государства и так далее. Это такой вот харизматический тип.

Откуда же берутся такие люди? Они появляются самым что ни есть законным путем. Это либо выборы, либо плебисциты, либо опросы, которые показывают, что это тот единственный человек, который может спасти страну, что он лучше всех остальных.

Чаще всего автократоры, как их назвал Вардан Эрнестович, приходят через выборы. А система выборов – это, опять же, определенная технология, и вообще системы выборов в автократическом режиме, в автократической системе – это отдельный сюжет для размышлений.

И самое последнее – реформаторские возможности. Реформаторские возможности автократических режимов фантастически велики. Недаром многие страны, которые переходят от одного типа государственного устройства к другому – от социалистической системы к капиталистической, от феодальной системы к капиталистической и так далее, возглавляются, как правило, такими авторитарными личностями, автократорами, такими соответствующими системами.

Вспомним Южную Корею, Вьетнам, Китай, Чили. Чаще всего переход к автократии осуществляется через автократический режим. И таких примеров очень много. Я уже говорил о Назарбаеве, думаю, что наш президент тоже полностью относится к этому типу. На Западе к такому типу авторитарных личностей относится госпожа Меркель. Все это типы автократических режимов в самом чистом виде. То есть это понятие, на самом деле, действительно многозначное, но, еще раз повторю, оно очень четкое.

Это очень большая, гигантская власть, сосредоточенная в руках одного лица или очень небольшой группы связанных с ним лиц, которые в какой-то степени нивелируются или покрываются флером институтов гражданского общества, свободами, плюрализмом и так далее. Спасибо.


Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Термин «автократия», конечно же, из словаря государственности, государства. Это очень сложное явление, его можно рассекать разными смысловыми плоскостями, и возникает много описаний, много характеристик того, что мы представляем себе как государство. Например, устройство государства – империя, федерация, унитарное государство и так далее.

Но термин «автократия» в своем смысловом ядре при фильтрации всех многочисленных второстепенных или третьестепенных характеристик относится к механизмам принятия решений в системе государственной власти. Дальше по логике довольно просто – либо в механизме принятия решений участвует один человек, либо много, разных и по-разному конфигурированных.

Если таких людей много, эта форма правления демократия, когда в принятии властных решений принимает участие множество людей – народ, демос или разные представительные группы от этого народа. Соответственно, автократия – это как самодвижущийся автомобиль, и самовластие – это сам себе власть, то есть решение принимает один человек.

Заключается ли в этом что-либо хорошее? Да, заключается, потому что в системе принятия решений много народу, ведутся споры, дискуссии, голосования, консенсусы, есть цензы на количество голосов и так далее.

Демократия – система разделения властей, законодательная, исполнительная и так далее, это вязкая система принятия решений. Иногда она самозамкнутая – один человек принял решение, другой наложил вето, затем опять идут согласительные процедуры и так далее. Если, например, возникает какая-то критическая, форс-мажорная ситуация – военная или какая-то колоссальна катастрофа, то здесь такая форма принятия решений, конечно же, не самая эффективная.

Самое эффективное принятие решения – одним человеком, обладающим должным опытом, знаниями, моральными, волевыми качествами. Этот человек может оперативно принимать решения, брать их, что называется, на себя, добиваться результата.

Чем больше людей принимает решение, тем больше здесь так называемых балансиров издержек. Для этого придумано разделение властей, делегирование властей по горизонтали ветви власти, по вертикали – в провинциях, субъектах федерации, федеральных центрах. Это хорошо в том случае, если лидер, первый руководитель страны глупый, невоспитанный, недееспособный, жадный, коррумпированный и так далее.

Таким образом, автократия – неограниченное и бесконтрольное полновластие в государстве одного лица, вещь рискованная, и очень часто эти риски наносят большой ущерб. Даже если государству повезло, и в кресло руководителя государства попал выборными или случайными путями просвещенный, волевой, моральный и так далее автократ, сосредоточивший всю полноту власти, все же происходит персональная монополизация власти.

А монополия, как мы понимаем, вещь фундаментальная, которая без контролирующих сдерживающих внешних управляющих механизмов неизбежно ведет к загниванию, к снижению качества, эффективности, к разного рода издержкам, извращениям и так далее, и это абсолютный закон.

Монополия на власть, если она ничем не компенсируется, не подстраховывается, а именно таковой автократия и является, с ходом времени неизбежно ведет к снижению качества государственного управления.

Автократия в ряду форм правления находится именно по этому признаку – или много людей участвуют в принятии решений, или немного, или же один человек. Поэтому демократия – когда в управлении участвуют большие массы людей, а диктатура – предельная форма автократии. Она дополняется еще и репрессингом, связанным не только с этапом выработки и принятия решения, но и с этапом его реализации.

Автократия может быть и очень эффективной, и совершенно беспомощной, в зависимости от того, как организован этап исполнения государственных решений. Механизмы могут быть самыми разными – от механизмов убеждения, примера до механизмов принуждения и репрессий, и возникают вот эти нюансы, которые, накапливаясь, переводят автократию в диктатуру.

К сожалению, смысловая путаница в справочных пособиях весьма велика, и в этот ряд совершенно неправомочно вставляют еще понятие тоталитаризма. Тоталитаризм – это тоже характеристика государственного устройства, системы правления, но вовсе не по тому признаку, один или много человек принимают решения. Там другой системо- и смыслообразующий признак – степень вторжения или проникновения государства в общественные отношения и личную жизнь.

Эта степень при демократии может быть любой, при автократии она может быть минимальной, при диктатуре, конечно же, она повышенная. Поэтому, определяя смысловую нагрузку терминов в сфере устройства государства, под этой смысловой нагрузкой нужно найти смыслообразующий, классифицирующий признак.

В данном случае я настаиваю на том, что автократия лежит в ряду, который построен рядообразующим признаком – количеством людей, принимающих участие в принятии государственных властных решений. Соответственно, автократия – это неограниченное и бесконтрольное полновластие в государстве одного лица.

Сравнивать, скажем, беспомощную автократию и автократию подстрахованную, гарантированную можно. Монополизированная автократия – это наша страна. Действительно, здесь ручное управление, действительно, один человек принимает решение за всех – и за губернаторов, и за Государственную думу, и за Совет Федерации. Нет такого института и вопроса, который не решал бы один-единственный человек – президент.

В Соединенных Штатах президентская власть ограничена. Властное полномочие там персонализировано – есть президент страны, как и у нас, но там конгресс может этого президента очень сильно обрезать, может объявить ему импичмент. Помните, Никсон погорел на этом.

Президент может не принимать решения, связанные с бюджетными затратами, вернее, конгресс и сенат контролируют бюджетные расходы и могут не поддержать инициативу президента. Поэтому, еще раз, автократия может находиться в диапазоне от беспомощной, загнивающей монополии до очень эффективного, особенно в форс-мажорных решениях, способа принятия и реализации решений.

Все те гроздья негативных сопутствующих явлений, которые нависают на автократии, могут быть либо скомпенсированы, либо, наоборот, разбалансированы до предела, как это происходит в нашей стране. Поэтому в России автократия представлена, наверное, в самом неприятном и нехорошем варианте ее реализации.

Задача у общества, у экспертов, у политиков, у президента Путина, конечно же, некоторым образом почистить эти Авгиевы конюшни, чтобы наша страна стала эффективно, морально управляемой, и управляемой в интересах большинства. В принципе, это возможно. Мы с вами тоже вносим свой маленький вклад, добавляя толику понимания этой проблематики.

Спасибо. Если уж мы занялись такой терминологией, то в следующий раз мы будем обсуждать термин «диктатура». Всего доброго. До встречи!

comments powered by HyperComments
2464
7302
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика