Братские народы
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача «Обретение смыслов»
Тема: «Братские народы»
Выпуск №145


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Это последняя наша встреча перед каникулами, и сегодня мы поговорим на тему «братские народы». Интересен тот факт, что понятия «братство», «братскость», «братские» в разных языках имеют разный смысл. Например, в русском языке есть выражение «города-побратимы», в английском же языке — sisters-city, то есть города-сестры.

Но это не отменяет когнитивной попытки нахождения смысла термина «братские народы». Напомню, что этот термин, в том числе, и из конституционного языка и словаря. Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.


Вардан Багдасарян: Понятие «братские народы» сущностно восходит к первобытной эпохе, и первоначально оно понималось буквально, когда установилась экзогамная модель брачности, и представители родов, чтобы избежать кровосмешения, брали жен и мужей из другого рода.
Так возникли понятия «братский род», «братское племя», понимавшиеся в то время буквально. Создавались братские объединения, и они носили племенной, кровный родственный характер. Впоследствии эта же линия была актуальна применительно к модели этнократического государства, этнического мира.

В мифологии большинства народов есть легенда о неких братьях — прародителях соответствующих племен, создателях какого-то исходного первозданного государства, от которых образовались братские народы. Подобную апелляцию содержит эпос буквально всех народов.
Когда эллины расселились по миру, и создавались греческие колонии по всему периметру Средиземноморья, возникло представление о братских эллинских полисах. В принципе, такая же тема была и у немцев, когда они были раздроблены по отдельным общностям и не имели собственного государства. Тогда использовалось понятие «братские народы», «братские государства», «братский немецкий мир».
Возникает вопрос, насколько тема этнической братскости актуальна и может быть применена. Сегодня эта тема часто звучит в контексте украинского конфликта. Говорят: «Братский украинский народ». Но возникает вопрос, а почему украинский народ братский, и по отношению к кому он братский?

На какой вообще основе возникает утверждение о братскости с украинским народом? Если украинский народ братский к русским, то братский ли он к татарам или, например, к чеченцам? Если мы говорим, что у нас государство этнократическое, что существует этническое понятие братскости по крови, и если одни внешние народы братские, а другие братскими не являются, получается, что этнический принцип выведен у нас как титульное определение государства.

Если мы говорим о братскости по языку, и русский язык является у нас государственным, то выходит, что братскость понимается по отношению к славянскому миру. И если украинцы нам братья, являются ли нам братьями поляки и чехи?

Если же братскость понимается по религиозной принадлежности, то являются ли для нас братьями украинцы-униаты, которых среди украинского народа немало? Как быть с этой этнической линией трактовки братскости? И понятие братскости в этническом понимании при всех этих вопросах начинает сыпаться.

Понятно, что речь должна идти о братскости не в этническом, не в кровнородственном понимании, идущем от первобытной эпохи, а о братскости как принадлежности к некому проекту.

Когда в свое время создавались религиозные братства, они необязательно были собранием родственников или каким-то этническим объединением. Здесь происходило принятие некой ценностной парадигмы. Если принимался проект, значит, принималась та или иная проектная постановка, и народы могли восприниматься как братья.

Формула Великой французской революции «Свобода, равенство, братство». Впоследствии в идеологии либерализма на понятие свободы обращалось значительное внимание, тема равенства звучала и в идеологии социализма, но как здесь быть с братством — третьей составляющей этой формулы Великой французской революции? По-видимому, эта триада нуждается в акцентированном осмыслении.
Классические идеологии проработали и использовали категорию «братство» в меньшей степени, чем категории «свобода» и «равенство». По большому счету, этот подход, понимание братскости как принадлежности к проекту начало реализовываться в Советском Союзе.
Сама идеология СССР, национально-территориальный принцип, по которому построена Российская Федерация, сегодня является миной замедленного действия, но когда создавался Советский Союз, это было приглашением к проекту.

Первая советская Конституция предполагала открытое государство в плане приема любых других государств, принимающих этот коммунистический проект. В него могли входить любые народы, которые разделяли соответствующую ценностную платформу, и, принимая эту ценностную платформу, они становились братскими народами.

Отсюда знаменитый фонтан «Дружба народов» в Москве на ВДНХ, символизирующий 15 братских республик СССР, отсюда слова песни «Русский с китайцем — братья навек». Таким было понимание братскости через принадлежность к идеологическому проекту.
Но как быть, если идеологического проекта нет? В современной России нет идеологии, она запрещена. Современная Россия не несет никакого идеологического месседжа миру, значит, идеологического проекта нет. А если нет идеологического проекта, то получается, что нет и братскости, и не может быть братских народов вне постановки идеологической ценностной платформы.

В условиях современной деидеологизированной России категория, идущая из глубины веков — «братские народы», вступает в очевидный диссонанс.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин, пожалуйста.

Владимир Лексин: Действительно, в понятии «братские народы», как и в понятии «братство», в политологическом смысле и расширенном, что ли, представлении об этом словосочетании генетическая составляющая не столь существенная, как казалась бы.
Началось отторжение от собственной генетики, но все-таки оставалось представление о том, что если люди этнически, генетически близки как братья, то между ними должны быть мир и согласие. Может быть, именно поэтому формула стала более объемной, но она резко отошла от родовых отношений.

Очень резкую грань здесь проложил Новый Завет. Он весь наполнен словами о братстве: «Любите друг друга как братья». Причем, кроме двух апостолов, первых учеников Иисуса Христа, братьев не было, все были совершенно разными людьми.
Фраза «любите друг друга как братья» перешла в известное всем нам словосочетание «братья и сестры». И уже самое, пожалуй, акцентированное выражение — это слово «братия», с которым священники обращаются к своей пастве, а в монастырях так называются их насельники.

В монастырях это определенная форма соединения людей не потому, что они родственные братья, а вследствие идеологической близости, близости мировоззренческой, некой доверительности, которая очень важна в такого рода отношениях.

Я хорошо помню давний плакат, по-моему, 1956 года, на котором было написано «Братский привет народам, борющимся за мир, демократию и социализм». То есть братский месседж направлялся людям, которых объединяла нелюбовь к каким бы то ни было военным конфликтам, к совершенно иному отношению к миру, демократии и социализму. Предполагалось, что братский привет направлялся братским народам.
Это словосочетание зафиксировано в нашем гимне. Там есть слова: «Славься, Отечество наше свободное, братских народов союз вековой». Правда, слово «вековой» меня несколько смущает, потому что век насчитывает всего лишь 100 лет.

Социопсихология последнего времени сделала очень любопытные откровения в среде близко родственных людей. Сейчас является давно доказанным, подтвержденным многочисленными опытами постулатом тот факт, что, чем больше сходство в языках, представлениях о чем-то, сходство в культуре и так далее людей, особенно, если оно упорядочивается на уровне семьи или какого-то небольшого сообщества, тем больше розни бывает между ними.

Любое отклонение от какой-то нормы вызывает очень мощное отторжение, но нет ничего более страшного братоубийственной войны. Гражданские войны ведутся внутри одной страны, это самые страшные войны, какие только могут быть, и мы знаем о них не понаслышке.
Поэтому неудивительно, что есть серьезные расхождения между чехами и словаками, англичанами, ирландцами и шотландцами, русскими и поляками, между братскими семитскими народами — арабами и евреями. На мой взгляд, это последняя стадия братской нелюбви.
Напоследок я приведу две небольшие цитаты. В России долго жил и был очень любим польский поэт Адам Мицкевич. До сих пор в Москве есть три мемориальные доски, на которых он изображен вместе с Пушкиным и другими известными людьми. Он изображен и на картинах великих русских художников, и так далее.

В 1834 году Пушкин пишет свои знаменитые стихи об Адаме Мицкевиче «Он между нами жил». Часто цитируют знаменитую фразу Пушкина «когда народы, распри позабыв, в единую семью соединятся». Но Пушкин говорит:

Мы жадно слушали поэта. Он
Ушел на запад — и благословеньем
Его мы проводили. Но теперь
Наш мирный гость нам стал врагом — и ядом
Стихи свои, в угоду черни буйной,
Он напояет.

Общеизвестно, что Мицкевич стал сильным русофобом, Пушкин увидел это еще в 1834 году. Примерно через 40 лет после этого Федор Михайлович Достоевский в своем дневнике очень жестко выразил эту же мысль. Я не могу сейчас ее не зачитать.

Это был ноябрь 1877 года. Шла русско-турецкая война — война за освобождение славян, болгар. Достоевский тогда писал: «…По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, не будет у России и никогда еще не было таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными.
Начнут же они по освобождении свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают.

Начнут они непременно с того, что убедят себя в том, что от властолюбия России они едва спаслись. И не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, имея в виду расширение границ и оснований великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени.

Они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, интриговать против нее. Особенно приятно будет для освобожденных славян трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации».

Достоевский тогда как в воду смотрел. Что же все-таки существует в понятии «братские народы»? Сейчас появился новый термин, который в последнее время очень часто озвучивает господин Лавров. Он называет международные отношения даже не добрососедскими, а доверительными.

Мне кажется, сейчас это одно из самых важных оснований для установления хоть какого-то союза с другими государствами, с другими народами. Доверительные отношения — это, пожалуй, то, с чего нужно было бы начинать, чтобы тебе доверяли, и чтобы ты мог доверять другому. Спасибо.

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Мне кажется, что сегодняшний разговор очень интересный, потому что термин «братские народы» очень наглядно показывает диапазон смыслового бытия терминов. Многие термины мы уже с вами разбирали, и мы видели, что они носят многозначный, релятивистский, неопределенный характер.

На этом полюсе, о котором говорили коллеги, могут возникать разные смысловые коннотации, и возникает некая неопределенность. Мне кажется, что все-таки можно найти, по крайней мере, одно из направлений смыслового бытия этого термина, совершенно строгого, функционального термина «братство», применимого в ответственной практике — практике государственного строительства, нацие-, народостроительства, в конституционной, конституционно-правовой практике.

Что привносит смысловую нагрузку в этот термин? Конечно, это некая близость, связанность, единение. Не единство, а именно единение, потому что единство, целостность относительны, ибо субъектность отдельных народов в данном случае все равно сохраняется.
Народы — это, во-первых, смысловая подсказка на субъектность, во-вторых, на человеческое сообщество, а не на индивидуумность или всеобщность, и, кроме этого, на множественное число. Наконец, это этничность. Вот такие смысловые кубики, элементы, паззлы, из которых можно попытаться сложить формулу этого термина.

Конечно, историческая, генезисная биография этого термина носит только познавательный характер. Вряд ли этот термин имеет активно деятельностный характер в тех сферах государственного строительства, конституционализма, нациестроительства, что в сегодняшнем мире, в практике нашей страны и других стран действительно актуальны.

Здесь попросту ставятся вопросы, на которые нужно давать ответы. А если они не даются, то доходит вплоть до конфликтов, до кровопролитий, и самые ожесточенные столкновения происходят как раз между этими братскими народами.

В этом термине очень интересно сочетание множественного числа в определяемом и единственного числа в определении. Термин «братские народы» — это обозначение мультиэтничного человеческого сообщества, объединенного единой и значимой надэтнической идентичностью.
Это ценностный идеологический или политический проект, который объединяет разные этнические образования, некую целостность в рамках проекта, в рамках его целеполагания. Он может быть и международным, и внутригосударственным.

Вторая надэтническая идентичность — это, конечно, государство, страна. В этом пространстве есть целый набор взаимосцепленных терминов, таких как нация, гражданская нация, политическая нация в государстве, население страны, народ страны.

Например, понятие «советский народ» — это фигура речи, потому что этнически такого народа не существует. Это было единение разных этносов в рамках единого государства. Тут же была и проектно-идеологическая часть, но ее может и не быть, как сегодня в Российской Федерации, но государственная, гражданская, гражданственная идентичность существует — это российский народ, и в действующей Конституции так и написано — «многонациональный российский народ».

Конечно, это совершенно неправильное в прямом прочтении сочетание слов, потому что народ — это в значительной мере тяготеющая к этничности категория, но не только. Например, категория «американец», но ведь в Америке существуют совершенно разные этносы, и закрепленные, такие как индейские или латиноамериканские, и перемешанные, такие как афроамериканские. В рамках квазигосударства — Евросоюза существует категория «европеец». Это вполне определенное понятие в цивилизационном смысле, но в надэтническом.
Здесь возникает очень интересная технологическая проекция в активно деятельностной постановке, когда наше государство — Россия, заинтересовано в том, чтобы множество людей было народом, населением, было объединено, было устойчивым и взаимодействовало устойчивым образом с властью, государством, и страна в этом смысле была бы успешной.

Идентичность для человека — один из самых важных признаков, который формирует ценности и цели мотивации и определяет все проявления человека в жизни. Здесь важно заметить, что идентичность носит вертикально-слоистую природу. В плане идентичности мы можем отнести к очень значимым для человека признакам этничность, религиозность, гражданство.

В принципе, эти признаки укладываются в пирамиде с понятным устремлением к ее вершине. Высшая политическая идентичность — я гражданин страны. У меня возникает священный долг — защита Отечества, возникает представление о едином народе, к которому я принадлежу. В нем может быть много этносов, религий, политических течений, географических локализаций. Здесь речь идет о России.
И совершенно очевидно, что эта составная многослойная конструкция, во-первых, должна иметь вид пирамиды, и во-вторых, должна быть сцементирована. Как только начинается разрушение, расползание этой пирамиды на любом из ее этажей, государство начинает утрачивать свои потенциалы, начинает разваливаться, терять успешность вплоть до трагедии развала.

И опять разговор идет о нашей с вами России, о совершенно актуальных вещах. Являются ли маркером идентичности малая родина, место рождения? Конечно, как и этничность, религия, культура, язык, традиции, устои, уклады, гражданство. Вот этот набор и означает надэтническую идентичность, которая, в общем-то, этничность не исключает.

Здесь проблема в сочетании несочетаемого. Мы должны быть едины в надэтническом смысле, чтобы была крепкая страна, и был народ, а не просто куча людей. Но добиться этого невозможно, если подавлять, не уважать, растаптывать нижележащие уровни идентичности, в том числе этничность, язык, культуру.

В России найдена возможность соединения казалось бы несопоставимых обстоятельств — это национально-культурная автономия. В этом образовании язык общий, но есть и родной язык. Его можно и нужно изучать, нужно выпускать литературу, газеты на этом языке, но в соподчиненном отношении к единому русскому языку, к одному-единственному российскому государству.

Национально-культурная автономия — вещь инструментальная, правда, работает она не очень хорошо, но, во всяком случае, она подсказывает, что, понимая вот эту механику, это содержание, братские народы получают вполне конкретное раскрытие.

В проекте Конституции для России, который мы разработали в нашем центре, мы предлагаем, выдвигаем такую формулу: русский народ и все братские российские народы, объединенные единой судьбой, своей Родиной — Россией, историей, испытаниями, языком, вероисповеданиями.
Видите, мы даем эту пирамиду, но мы говорим, что это Народ России с большой буквы «Н» и «Р», народ России как субъект, в том числе, конституционно-правового строительства, как субъект отношений, и даже в каком-то меркантильном смысле субъект потребления благ, природных ресурсов данных территорий нашей Родины, которые должны принадлежать всем, а не только членам Приозерного кооператива или тем, кто добрался до эксплуатации и приватизации этих ресурсов.

Поэтому понятие «братские народы», на мой взгляд, обладает очень строгой смысловой нагрузкой в условиях сегодняшней современной практики государственного строительства, общественного развития, народостроительства, нациестроительства не от слова «национальность», «этнос», а от слова nation — общестрановый, общегражданский.

«Братские народы» — это обозначение мультиэтничного человеческого сообщества, объединенного единой значимой надэтнической идентичностью. Предлагаю такое прочтение этого термина. Спасибо.

После летних каникул мы обязательно вновь увидимся с вами. Для следующего упражнения предлагаю термин «ноосфера». Не забудьте, пожалуйста. Встретимся. Всего доброго!



comments powered by HyperComments
2516
10854
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика