Гибридная война
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: "Гибридная война"
Выпуск №134

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин, как мы с вами и договаривались, «гибридная война». Мы разберем само его явление и содержание, и этот термин еще интересен в методическом плане, потому что, если убрать предикатор, определитель, то он просто означает войну. 

Всем, конечно, известно, что такое война, здесь объяснять ничего не нужно, а вот добавление описания, характеристики, слова «гибридная» порождает некий новый синтетический термин, и с ним нужно разбираться. Потому что сходу заглянуть внутрь самих себя и точно и определенно сказать, что имеется в виду под этим термином, думаю, нам очень трудно. Вот поэтому этот термин весьма актуален. Итак, начинает Вардан Эрнестович Багдасарян. 

Вардан Багдасарян: Начну с цитаты русского классика: «Если поднимется свист и гам по поводу властолюбия и завоевательной похоти России, знайте, что какая-либо из западноевропейских держав готовит бессовестнейший захват чьей-либо чужой земли». Это было сказано Иваном Сергеевичем Аксаковым в 1876 году в связи с событиями в Сербии. 

Тогда Россия еще не вмешалась в войну, русские войска еще не были посланы, но она поддерживала повстанцев – сербов, болгар, в отношении которых устраивалась турецкая резня с одобрения Запада. 

Понятно, что сегодня это понятие – «гибридная война», применяется против России. Понятно, что это понятие было введено для того, чтобы сказать, что Россия – агрессор, и что она ведет войну. Но ведь точно так же действуют и западные страны. И американцы, и англичане вроде бы не участвуют в войне, но там присутствуют инструктора, присутствуют так называемые частные армии и так далее. Вроде бы и не воюющая сторона, но в войне они принимают участие. 

Возникает некая матрица. У нас в постсоветский период во всем подражают Западу, но забывается старая русская формула, на которой выстраивалась русская политическая позиция: «Не в силе Бог, а в правде». Если играть с чертом в шахматы, все равно проиграешь, поскольку ты играешь по его правилам, поэтому более правильно играть с позиции правды. 

Если есть агрессия, и эта агрессия идет со стороны Запада, то участие России прямое. Война – значит, война, и здесь нет полутонов, когда мы вроде бы ни причем, но другой рукой оказываем поддержку. Эта позиция уязвима, и понятие «гибридная война», которое сложилось на Западе, бьет непосредственно по России. 

Что же такое гибрид? Гибрид – это некий новый продукт, который возникает в результате скрещивания разновидностей этого продукта. Гибридная война вроде бы и не война, а вместе с тем война. А вообще такие скрещивающиеся понятия характерны для постмодерна. 

Понятия «гибрид», «гибридная форма» применялись в отношении политических организаций – «гибридные политические организации». Вроде бы организации не политические, но вместе с тем они осуществляют политические функции. 

В частности, в литературе ссылаются на организации болельщиков футбольного клуба «Милан», которые основал Берлускони. Вроде бы это болельщики «Милана», но на самом деле они оказывали политическую поддержку, решали политические задачи, которые ставил перед ними президент «Милана» Берлускони. 

У нас, когда еще не было понятия «гибридная война», был тот же формат, перестроечное оппозиционное движение начиналось как экологическое движение. Казалось бы, это движение экологическое, но вместе с тем оно было не экологическим, а политическим, и оно сыграло важную политическую роль, в том числе, в дестабилизации общественной ситуации в СССР. 

Развитие этого понятия – «гибридная война», весьма характерный показатель. Первоначально, когда оно только вводилось в оборот, оно не применялось к контексту России и содержательно было совершенно иным. Когда использовалось это понятие, его трактовали как объединение войны в классическом ее понимании, партизанской войны, терроризма, кибервойн, в общем, совершенно разных компонентов. Ссылались, в частности, на действия «Хезболлы» в ливанской войне, в других региональных войнах. Здесь не было ее активного участия в войне, но использовались повстанцы, элементы партизанской войны и так далее. 

По большому счету, хоть и пытаются представить это явление как нечто принципиально новое, такие элементы можно обнаружить и в истории. Например, понятие «скифская война» тоже подпадает под это определение, но здесь показательна смена дискурса. 

Когда возникает ситуация 2014 года – участие России в событиях на Донбассе, парадигма трактовки гибридной войны меняется. Здесь гибридная война – это уже не смесь различных тактических приемов, это фактически война без прямого объявления войны, без прямого участия. Дискурс поменялся, и этот дискурс используется акцентированно против российской позиции. 

Дальше – больше. В публикациях в СМИ понятие «гибридная война» используется все чаще. Появилось несколько публикаций о том, что не только на Украине Россия ведет гибридную войну, она ведет гибридную войну в глобальном плане. Согласно публикациям в “Russia Today”, Россия – глобальный агрессор, потому что она использует киберприемы, средства пропаганды и так далее, и Россия превращается в этакого агрессора, и не просто агрессора регионального, а в агрессора планетарного. 

В последней Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов Америки тема российской агрессии звучит как угроза всему миру, а не только Украине, как глобальная угроза, и она акцентированно раздувается. Таким образом, понятие «гибридная война» может быть классифицировано как когнитивное оружие, оно таким образом используется, и в качестве этого когнитивного оружия оно и должно быть воспринимаемо, и реакция на него должна быть организована соответствующим образом. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: Словосочетание «гибридная война», с одной стороны, понятно, то есть это нечто смешанное – военные, невоенные действия и так далее, с другой стороны, это вещь целостная. Концепция целостности того, что называется гибридной войной, все больше овладевает умами военных, аналитиков, политологов, но в первую очередь, конечно же, военных. 

Военная стратегия, как нам в свое время преподавали, включает в себя несколько видов войн: обычные войны, малые войны, региональные войны, но это все войны, когда действуют вооруженные силы одной стороны против вооруженных сил другой стороны. 

В этих войнах применяются ядерные, биологические, химические, а также различные нетрадиционные виды оружия, но все же в обычных, классических войнах основные – это обычные виды вооружения или, как сейчас его стали называть американцы, «летальное вооружение». Летальное вооружение в первую очередь приводит к гибели военнослужащих, военные силы государства, с которым ведется война. 

Существует также понятие «симметричная война». Это война между вооруженными силами, ведущими агрессивную политику, и разными потенциальными участниками этой войны, которые потом становятся реальными ее участниками. Классический пример – афганские войны, та, в которой участвовал Советский Союз, и та, которая до сих пор ведется в Афганистане. 

Что же думают по поводу гибридных войн за рубежом и у нас? Существуют официальные документы, например, «белая книга» командования специальных операций сухопутных войск США. Она имеется в свободном доступе, ее можно найти в интернете, и называется она «Противодействие нетрадиционной войне». В ней есть отдельная концепция, которая называется «Победить в сложном мире». 

Кратко изложу суть двухстраничной дефиниции по этому поводу. Это война, реальные военные действия, в которых подразумеваются главным образом необъявленные, тайные, но, тем не менее, типичные военные действия, в ходе которых воюющая сторона атакует государственные структуры и/или регулярную армию противника с помощью местных мятежников и сепаратистов, поддерживаемых оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами: олигархами, организованной преступностью, националистическими, псевдорелигиозными   организациями. 

В тех же документах США и НАТО, о которых я уже говорил, указывается, что при основополагающей роли вооруженных сил для успешного противостояния на гибридных войнах, чаще всего на среднем или заключительном этапе ведения такого рода войны, следует объединять усилия своих правительств, армии, разведок под эгидой США в данном случае в рамках, цитирую, «всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии». 

То есть речь еще идет о том, что к гибридным войнам подключаются одновременно не только те две страны, которые явно конфликтуют, но еще и силы других стран. В чем состоят действия этих внешних сил? Цитирую: «Действия заключаются в оказании содействия повстанцам и вербовке сторонников, их подготовке, оперативной и тыловой поддержке, воздействии на экономику и социальную сферу, координации дипломатических усилий, а также в проведении отдельных силовых операций». Все это без какого-либо изъятия происходит сейчас на территории Украины. 

В проведении гибридных войн значительная роль отводится тому, что называется «общественной дипломатией». Под ней понимают силы, способные оказывать необходимое воздействие на стороны конфликта с целью придания событиям нужной направленности. Достаточно вспомнить майдан, как менялся его вектор в зависимости от того, как внешние силы прикладывали к этому свои определенные усилия. Одновременно организуется противодействие информационным атакам противника. 

В гибридных войнах гораздо большую роль, чем в войнах типичных или классических, когда «армия против армии», играет разведка, потому что здесь нужно хорошо знать, что происходит на территории потенциального противника. Нужно знать все его внутренние возможности, а самое главное, нужно знать раскладку общественных сил в этой стране: оппозиционные, псевдооппозиционные структуры, а также структуры, которые могут всколыхнуть массы, когда это потребуется. 

Две цитаты. Начальник Генерального штаба Вооруженных сил генерал армии Герасимов на военно-научной конференции Академии военных наук в январе 2014 говорит: «Возросла роль невоенных способов достижения политических стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности, - подчеркиваю, - значительно превосходят военные средства. Они дополняются военными мерами скрытного характера, в том числе мероприятиями информационного противоборства, действиями сил специальных операций, использованием протестного потенциала населения». 

Еще раз повторю, это выступление начальника Генерального штаба Вооруженных сил России. По мнению авторитетных специалистов, военных и политических обозревателей, все, о чем сейчас только что говорилось, крайне важно для России. Есть конкретное предложение, что в существующих условиях понятие «гибридная война» необходимо включать именно в том контексте, о котором мы сейчас говорили, в то, что называется доктринальными документами Российской Федерации. 

Гибридная война – это не фантом, это не фэнтези, это реальность, которая давно уже имеет свои четкие контуры, свои представления о расстановке сил и, самое главное, о ее эффективности. Еще раз подчеркну, начальник Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации считает, что средства, которые используются в гибридной войне, превосходят военные средства, до того, как вступают в действие военные, если они вообще вступают. Благодарю за внимание. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Понятие о классической войне сформировано в нашем рутинном сознании патриотическим историческим образованием и воспитанием. Что же это такое? Есть линия фронта, по одну ее сторону наши, по другую не наши. Мы вторгаемся, отвоевываем земли, и это уходит в прошлое. 

Но в действительность приходят новые формы войны как вооруженного противоборства государств. Вот эти три ключевых слова – вооруженное противоборство государств – здесь будут необходимы. Возникает много новых видов вооруженного противоборства государств, это следствие технического, технологического развития, наступательных и оборонительных вооружений, технологий, технологий противоборства. 

В этом плане вооружения уже не только представляют собой средства физического разрушения, когда летит пуля и поражает тело солдата, а снаряд взрывает материальные объекты, здесь уже средства и цели поражения несколько меняются. 

Например, меняется массовое сознание населения, экспертное сознание лиц, принимающих государственные решения, вплоть до депутатов, конгрессменов, министров, президентов страны, когда им внушают определенные теории, определенные ценностные позиции, и они мотивируют людей на те или иные действия. И это тоже государственное противоборство. 

Это противоборство вооруженное, потому что оно достигается специальными технологиями, специальными информационными, в том числе техническими устройствами, глобальными сетевыми информационными распределенными устройствами и так далее. 

Поэтому, когда совсем недавно возникло словосочетание «гибридная война», оно под собой имело всю эту предысторию – совершенствование средств и видов вооруженного противоборства государств. Этот термин отражает реальные достижения и реалии применения средств борьбы в современном политическом мире, мире противоборства государств. 

Хочу дать определение, которое мы будем еще оттачивать, шлифовать в будущем междисциплинарном словаре. Так вот, «гибридная война – это тип военного противоборства государств, вовлекающий в вооруженные действия, помимо регулярной армии или вместо регулярной армии, спецслужбы и спецмиссии, наемные силы, партизанские силы, массовые протестные беспорядки, террористические атаки, при этом целью гибридной войны может являться не оккупация, но смена политического режима или государственной политики в атакуемой стране». 

Последняя часть этого определения означает, что классические цели войны – захват материальных ресурсов, которыми когда-то были рабы, территории, природные ресурсы, казна, богатства, золото, не ушли в прошлое. Цели захватнической агрессивной вооруженной борьбы государств видоизменили свою форму бытия, и достигаются они иначе. Достаточно сделать политический режим страны-противника марионеточным, десуверенизированным, подчиненным стране, агрессивно атакующей, и он будет принимать решения в пользу страны-победителя. 

Что представляли собой холодная война, победитель, побежденный, достаточно понятно. Наша страна оказалась побежденной, она расчленена, она перекачивает все виды ресурсов за рубеж так называемому победителю. Коэффициент потребительства стран-победителей или, точнее, глобальных социальных паразитов, стран-паразитов, существенно больше единицы. Они меньше производят, но больше потребляют в мировом балансе. 

А вот положение России в этом балансе незавидное, коэффициент потребительства существенно меньше единицы. Мы производим и отдаем в мировой потребительский баланс больше, чем потребляем внутри страны. Вот итог. «Горячая» война с Россией не велась, а цели достигнуты, те цели, которые ставил еще Гитлер. Гитлеру не удалось их достичь, а Западу удалось. 

Поэтому есть родовое, ядерное, смысловое сходство гибридной войны с войной обычной. Цели у них те же – получение благ за счет и в результате победы над государством-противником. 

Запад очень хорошо знает, как делаются гибридные войны, да и сам термин пришел оттуда. Апробации гибридных войн проводились в Ираке, в Сирии, на Украине. По утверждениям политического мира, Запада, Россия сегодня ведет гибридную войну против Украины. Масса объективных признаков, которые вписываются в наше определение, подтверждают, что России не чужды современные методы государственного противоборства.

Подобная война велась Западом 30 лет назад в Афганистане во время нахождения там контингента Советского Союза. Совершенно очевидно, что такая война готовится против России. Понимая содержание этого термина, этой категории, мы видим эти подготовительные работы. Мы видим апробации, тренинги, накопление ресурсов, выращивание инфраструктур внутри нашей страны. Мягкая и смежная форма гибридной войны – это всем уже хорошо известные «цветные» революции. 

Таким образом, получается, что гибридная война – это современная эволюционная форма войны как таковой. К новейшим формам войны относится еще ряд войн: информационная, сетевая, когнитивная война, кибервойна, дистантная война в Югославии, война на первой фазе в Ираке. И вот появилась гибридная война. 

Но, друзья мои, что поразительно? Берем и читаем совсем свежие, 2014 года, документы: «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации», «Военная доктрина Российской Федерации», «Концепция внешней политики Российской Федерации». Вы поразитесь, но ни в одном из этих документов нет понятия «гибридная война», в них нет понятия информационной войны, сетевой войны, когнитивной войны, дистантной войны, кибервойны. Ни одного понятия современных войн там нет. 

Ну, что тут скажешь? Остается только развести руками. Поэтому нам представляется, что наша с вами попытка не только упорядочивать мозги, но и привносить в дискурс понимание новейших точных смысловых трактовок, в том числе о вещах, угрожающих нашей стране, дело очень важное. 

Спасибо. В следующий раз мы выходим на обретение смысла термина «политическая ответственность». Это будет интересно, потому что ответственность – это тоже штука не однозначная, а своего рода мультисмысловая. Всего доброго. До встречи. 

comments powered by HyperComments
512
20068
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика