Глобализация
Передача «Обретение смыслов»

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодня мы рады очередной встрече с вами и термин, категория, которая предлагалась, это «глобализация». Это от того слова, которое в раскрученном сейчас кинофильме «Географ глобус пропил», но мы не об этом. Мы чуть посерьезней будем говорить о масштабном, исторического калибра мировом процессе, который в том числе используется и в сугубо политических технологиях, политических манипуляциях. Непростой термин, непростое явление, о нем и поговорим. Вардан Эрнестович Багдасарян.

Вардан Багдасарян: Термин «глобализация», введение его в научный оборот, приписывают Теодору Левитту, 1983 год. Он якобы первым ввел это понятие. Он имел в виду, прежде всего, слияние национальных рынков в единый глобальный рынок. Потом это понятие по версии, которую повторяют многие словари, было, прежде всего, апробировано и взято на щит Давосским клубом, особый тип давосской культуры, давосского человека и закрепил в общественном дискурсе это понятие «глобализация». Однако наш анализ показывает, что более раннее использование этого термина обнаруживается еще в 1944 году, более поздние времена. Контент-анализ, проведенный по ряду западных СМИ, показывает, как рост этого понятия, частотность употребления «глобализации» фактически совпал с феноменом перестройки в СССР. И когда рухнул СССР, тогда мы фиксируем пик использования частотного этого глобализационного концепта. Это о чем говорит? Что глобализация, сама тема, использовалась как когнитивное оружие, как своеобразный инструмент.

Но давайте разберемся, что такое глобализация. Что глобализуется? Если мы посмотрим в мегаэволюционной развертке историю человечества, она предстает в следующем виде. Когда-то исторически человечество разделилось. Человечество заселило Землю. Возникли отдельные очаги человеческой культуры. Ввиду отсутствия надлежащих средств связи эти очаги были удалены в значительной степени друг от друга. Возникают отдельные мир-системы. Человечество жило в разных этих очагах, не подозревая, что существуют другие такие же локальные очаги. Создается своеобразный пространственный континуум. Создается мифология географического пространства, заселенного людьми, а на периферии этого пространства помещали различные антропоморфные существа, нелюди, и что там происходит на периферии за пределами ойкумены, Бог весть кому известно. И вот в тот самый период глобализовалось пространство, очерченное рамками соответствующих мир-систем. Потом происходит рост технологий, совершенствование этих технологий, происходит взаимодействие этих отдельных очагов, культуры начинают обмениваться технологиями и идеями, и под это возникают глобализационные концепты. Какие глобализационные концепты можно вспомнить? Что такое христианство, или что такое ислам? Ведь это, по сути дела, тоже глобализация. Римская империя – это пространство, которое жило верой в отдельных языческих богов, каждый со своим пантеоном, каждый со своей ценностной системой. Оно, по сути, было глобализовано новой единой религиозной системой. Такую же глобализационную роль выполнял и ислам. Он глобализовал достаточно большое пространство от Атлантического океана до океана Индийского. Это тоже была глобализация. То есть глобализация необязательно выражается в той версии, если мы посмотрим идеологию этого процесса, в которой представлена глобализация сегодня, но глобализация подразумевает, что есть некая глобализуемая система. Если мы говорим о системе, то в этой системе есть свой центр и есть своя периферия. И принципиальный вопрос, когда мы говорим о глобализации, кто будет этим центром, а кто будет этой периферией. Если мы с этой точки зрения посмотрим, разные аспекты проявления этого центра. Есть центр военно-политический, есть центр экономический, есть центр культурный, есть центр научный. Чаще всего они совпадали между собой – военно-политический, экономический, культурный, научный, – но могли и не совпадать. В том же самом исламском мире очевидный религиозный центр находился на Аравийском полуострове, Мекка, Медина. Очевидный центр в средние века исламской науки находился в Кордовском халифате – другой центр. Если история Византии, история российской цивилизации предполагала наличие одного центра, то история Европы (и здесь мы можем проследить генезис той глобализационной модели, которая сложилась сегодня) представляла собой несколько центров, которые боролись за гегемонию.

В той Европе в значительной степени был вопрос, на какой парадигме строить эту глобализационную модель, модель глобальной Европы. Религиозный центр был в Риме, научный центр дрейфовал, одно время он находился в частности в Германии. Военно-политический центр, когда существовала священная Римская империя германской нации, над которой Вольтер иронизировал, что она не священная, не римская и не империя, не германская и никакая, но все-таки политически признаваемый во всей Европе этот центр был. Он находился последний период в Австрии. Культурный центр это первоначально была Италия, потом он сместился во Францию, но был еще торгово-экономический центр. Его траектория была следующей: первоначально он концентрировался в Венеции, Северной Италии. Она спекулировала на тех потоках, которые шли, на обмене между востоком и западом на средиземноморской торговле. Затем этот центр, ввиду сложившейся геополитической обстановки, угрозы, связанной с турецким наступлением, перемещается на север в Нидерланды. Достаточно четко можно проследить, как по доходам на душу населения вначале Северная Италия, потом Нидерланды выходят вперед, а потом уже из Нидерландов этот центр перемещается в Англию и Англия становится торговым центром глобализуемого мира. И, наконец, уже в ХХ веке этот центр был перенесен в Соединенные Штаты Америки. Победила именно эта модель глобализации, в основе спекулятивная, паразитарная. Другие центры оказались подчинены, и другая парадигма оказалась отброшена. По сути дела, когда мы говорим о глобализации применительно к сегодняшнему дню, говорим – глобализация, подразумеваем – американоцентризм. Американоцентризм в культуре, американоцентризм в военно-политическом распределении сил, американоцентризм выстраиваем в модели экономики. То есть глобализация и маркер этой глобализации стал своеобразным политическим инструментом для установления определенной гегемонии.

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Продолжает Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: Идет ли этот процесс глобализации? В какую сторону она направлена? Кому он выгоден? Живем ли мы уже сейчас в едином цивилизационном глобализационном мире или нет? Эти вопросы, казалось бы, должны были быть далеки от наших личностных интересов, от того, что заботит нас каждый день, от того, с чем связаны наши ближайшие надежды и так далее, но на самом деле, если вдуматься в понятие «глобализация» и, главное, если представить его как процесс, который имеет свою конечную цель и который направляется определенными силами, то окажется, что то, что мы называем глобализацией, сращено с нашими собственными судьбами необычайно сильно. 

Вектор цивилизационного процесса – создание единой цивилизации на всей планете. Какой цивилизации, на каком ценностном основании, об этом Вардан Эрнестович сейчас говорил – создание единой цивилизационной системы. И неудивительно, что продвижение таких цивилизационных глобалистических идей получило новый импульс после того как рухнул СССР, после того как произошла перестройка. Мир стал однополярным. Не было противовеса двух цивилизационных систем. На этом уровне однополярности, конечно, все глобализационные идеи можно было реализовывать гораздо успешней и гораздо спокойней. И как знать: может быть, усилия тех, кто готовил перестройку и первые реформы в нашей стране, в значительной степени направлялись теми же самыми силами, которые были крайне заинтересованы в едином пространстве для реализации своих интересов, своих замыслов. Была очень любопытная книга Кастельса. Это человек очень известный в нашей стране, известный социолог. Она называлась «Новая капиталистическая экономика». Он считал и доказывал, что новый глобализуемый мир – это мир новой капиталистической экономики, экономики капиталистической и рыночной по всем основаниям, где в значительной степени будет главенствовать единое информационное пространство, но, еще раз повторю, это новая капиталистическая экономика.

Реальна ли глобализация, или это наше представление об этом? Еще как реальна. Обратим внимание на то, что становление единой мировой системы началось гораздо раньше, чем 30 лет назад, когда Теодор Левитт это слово произнес. Об этом тоже Вардан Эрнестович говорил. Лига Наций, которая впервые выработала единые правила существования для многих государств. Она существовала недолго, потом стала называться Организация Объединенных Наций, то же самое, с выработки общих единых правил практически на всей нашей планете. И вот эти правила в ряде случаев становятся более существенными, чем правила установленные в каждой стране. Пример – наша Конституция, которая утверждает приоритетность международных обязательств и договоров по сравнению с нашим национальным законодательством.

Единая валюта. Все уже понимают, что это финансовая валютная скрепа, это доллар, который царствует практически везде. Мобильная связь, которая связывает все со всем, единые фондовые рынки, единое отношение к культуре к тому, что сейчас стало называться культурой. Происходит это все и мир действительно глобализуется. В нем действуют крупные международные союзы, НАТО, ВТО и так далее, это все реально существует.

Что сейчас, сию минуту происходит в мире, пока мы с вами разговариваем? Ежеминутно происходит процесс сращивания политических, экономических, социально-культурных связей. Глобализация идет ежеминутно, это нужно просто себе представить и поэтому нужно представить, что это такое, к чему она ведет, что мы будем иметь в конечном счете, если не найдутся способы ее трансформировать таким образом, чтобы она была полезна и нужна каждому из нас.

Суть теперешней интеграции, суть теперешней унификации – это суть глобализации как таковой. Глобализация – это интеграция и унификация. Интеграция всего со всем, унификация стандартов жизни, поведения, отношения к жизни, отношения друг к другу и так далее. И на этом уныло унифицированном и взаимосвязанном мире, остается ли место конкретному человеку, национальным интересам, интересам отдельных сообществ? Все меньше и меньше. Поэтому практически в каждой стране нарастает сопротивление глобализационным процессам. Это не акции антиглобалистов, которые любят показывать в средствах массовой информации, это несколько иное. Это новое обращение к тому, что называется национальной экономикой в большинстве стран мира. Национальная экономика в Соединенных Штатах, несмотря на то, что они сейчас являются наверное главным двигателем идей глобализации, внутренняя экономика в значительной степени связана от извивов разной деятельности мировой экономики. Это защита национального языка, не общий English для всех, а защита национальных языков в каждой стране, защита национальной культуры и так далее. Процессы противодействия единым глобальным интенциям, а их две. Еще раз повторю: тотальная интеграция и абсолютно тотальная унификация. Противодействие этому сейчас реально нарастает, и очень важно понять эту тенденцию и представить, действует она в нашей стране или нет. Спасибо.

Степан Сулакшин: Позволю себе тоже продолжить этот разговор. Я впервые термин «глобализация» услышал, как всегда оттуда, из-за бугра. Это были исследовательские программы в фонде Горбачева, конец 90-х годов. Канадский институт выдал грант, и Горбачев, как всегда, приносил к нам в страну некие новые веяния, и как теперь мы можем это четко уже статистически исторически квалифицировать, веяния эти были однонаправлены, естественно, туда – «in west». Даже инвестиции – это «in west», туда. Термин этот как категория определяется, на мой взгляд, очень коротко и однозначно. Попытаюсь дать это определение.

Глобализация – это объединение мира как процесс и как результат. И дело это, в общем, для человеческой эволюции, мегаистории обычное, сегодня уже говорилось об этом. Конечно же от рождения разумной жизни, племен, родов, раскиданных по прериям, джунглям и тундрам, когда они не были связаны друг с другом через обменные процессы, через развитие транспорта, развитие путешествий, географических открытий приводило к тому, что мир становился все более связанным. Информационные системы, войны, захваты территорий, цивилизационные переносы, в общем, человеческий мир, конечно, идет путем объединения. Но как и все в нашей жизни в действительности распределено между двумя полюсами: материальный полюс – нематериальный полюс, для человека духовный полюс, полюс его реализации, воплощения его сознания, его разума. В этом диапазоне, в этом спектре между двумя этими полюсами располагается категория глобализации и все ее разнообразное наполнение. Часто ее проявление, признаки, ассоциативное представление у них, коннотация этого термина противоречивы, неоднозначны, оцениваются как с безусловно положительной позиции и точки зрения, так и с безусловно конфликтогенной точки зрения, разрушительной. Не зря ведь существуют в мире мощные общественные антиглобалистские движения. Мы уже много лет заявляем и солидаризируемся с идеей альтерглобализма, то есть нечто есть в этом современном процессе, в его смысловом наполнении современного звучания категории глобализации нечто конфликтное, нечто неприемлемое, нечто явно негативного свойства и содержания. Что это такое? Давайте воспользуемся моей мыслью о некотором смысловом понятийном спектре и наметим эти два полюса – нематериальный полюс и материальный. Что слева? Слева – это, конечно, технократическое развитие. Ускоряются возможности транспортных сообщений. Если когда-то Чехов из Москвы на Сахалин ехал три месяца на телегах и санях, то сейчас можно долететь за несколько часов. Через какое-то количество десятилетий это будут уже не часы, а минуты на суборбитальных гражданских транспортных аппаратах. Вместо баллистических ракет будут летать транспортные самолеты. Развиваются информационные системы. Какой был скачок прогресса и радость человечества, когда проложили первый кабель между континентами Европа – Америка. Как это ускорило информационный обмен и общий темп жизни развития объединяющегося человечества. Это товарные потоки и обмен. Специализация труда в мировом разделении становится все более отчетливой и все более целесообразной. Кооперативное экономическое поведение человечества становится все более организованным, выгодным, экономичным, экологичным и так далее. То есть это техническое технократическое развитие, естественно, всегда было и будет продолжаться и чего уж возражать. Может быть, можно только задаваться вопросом, как глобальные технические системы обретают назначение, о котором мы сейчас поговорим, говоря о правом полюсе, о второй части, где корни конфликтов и находятся. Скажем, глобальная спутниковая система шпионажа и подслушки по всему миру, электронной подслушки и электронной борьбы. Или глобальные системы вооружений, подводный флот, система наземных и воздушных военных систем и вооружений. Постоянно барражируют в воздухе резервные пункты управления войсками или даже государством. И тут как раз выделяется единый монокорень, который и порождает конфликты и неудовольствия проявлениями глобализации. В чем эти конфликты? Информационные обмены, конечно, ведут к тому, что происходит гомогенизация, происходит унификация, снимаются различия, многоцветие и вариативность развития стран и народов мира. Главный конфликт здесь между вариативностью и унифицированностью. Не секрет, что претензия на единый однородный унифицированный мир коренится в замыслах, действиях и очень больших усилиях Соединенных Штатов Америки и западной цивилизации в целом. Конструируется давно исторически возникшая цель (а сегодня она интенсифицируется в глобальных процессах) – сделать мир по образу и подобию американоцентричного западноевропейскоцентричного проекта и облика. Ликвидировать все особенности, характерные для других цивилизаций, для других стран и народов, других культур, внедрить единственный язык, внедрить единственные социальные культурные ценности и мотивации, внедрить единую религию в том числе, причем это не впервые. Эсперанто изобреталось, экуменизм как целое историческое движение. Создать однополярный мир, в котором доминирует одна страна, одна цивилизация, и за этим всем, конечно, цель совсем не благая. Это цель развития и совершенствования мирового паразитизма довольно небольшого клуба бенефициаров, который в общем наднационален, надгосударственен. Он коренится сейчас в Соединенных Штатах Америки. Можно прогнозировать, что он переместится в другую страну. Ничего в этом хорошего нет, потому что в этом заложен неорасизм, присвоение права превосходства одних людей над другими, права паразитирования одних людей над другими, и это порождает конфликт. Каков путь снятия конфликта? Конечно признание права народов, стран, людей быть идентичными, быть вариативными, потому что вариативность развития – это наилучший способ быть самым эффективным в том месте развития, где ты коренишься, твой народ, твоя страна. Когда-нибудь через сотни, тысячи или миллионы лет у человека исчезнет понятие географической привязки. Тогда действительно глобализация дойдет до такого уровня, что человечество станет совсем однородным. На сегодня некая страна в мире опережает события, и выглядит это как корыстный, паразитический, потребительский, эксплуататорский, агрессивный проект глобализации. Против него протестуют, против него и мы возражаем. Вариативность, идентичность, равные достоинства и специальные меры мирового порядка, мирового конструкта, которые защищают это право людей, народов и нас с вами – русских людей, народов России в целом. Защитить эти механизмы, предложить их нам кажется очень политически актуальным, а для этого надо хорошо понимать это спектральное распределенное наполнение смысла глобализации, позитивные ее, конструктивные, перспективные, полезные компоненты и те конфликтогены, о которых я говорил. Если так будем себе представлять смысл объединения мира, глобализации, то, наверное, мы будем вооружены этим смыслом. Спасибо, и в следующий раз будем разбираться с очень ответственным термином «атеизм». До встречи. Всего доброго.

comments powered by HyperComments
4331
19216
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика