Хунта
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача «Обретение смыслов»
Тема: «Хунта»
Выпуск №150


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Мы заявляли, что сегодня будем находить смысл термина, категории «хунта». Этот термин довольно специфичен. Он используется в политологическом словаре, в дискуссиях, но недавно, примерно год назад, он вошел и в очень обширный общедоступный телевизионный, новостной, дискуссионный лексикон применительно к новой формации государственной власти в Киеве, на Украине после переворота, после Майдана, произошедшего в начале 2014 года, поэтому этот термин становится весьма актуальным.
Кроме того, я постараюсь показать, что иногда стандартные, привычные термины получают некое второе дыхание, обретая его в связи с тем, что рождаются новые явления в жизни человечества, государства, общества, и это тоже интересно. Как развивается язык, так развивается и словарь, и всегда интересно и важно ухватить эти новые моменты. А сейчас будем разбираться с термином «хунта». Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.


Вардан Багдасарян: Понятие «хунта» пришло к нам из испанского языка, и первоначально оно имело совершенно другой смысл, не тот, который вкладывается в это понятие сегодня. Первоначально под хунтой понималось собрание, кортесы в Испании тоже обозначались понятием «хунта». Но далее трансформация этого понятия была связана с тем, что в латиноамериканских странах возникли достаточно неустойчивые режимы, и Латинская Америка стала полем постоянных военных переворотов.

Этот латиноамериканский контекст предопределил трансформацию понятия «хунта». Хунта стала пониматься как группа военных, пришедших к власти посредством военного переворота. Это понятие стало универсальным, и теперь не только Латинская Америка охвачена этим явлением.
Перевороты совершаются повсеместно, причем здесь надо оговориться, что необязательно эти перевороты и хунта в советском лексиконе наделялись исключительно негативным коннотатом — понятия «военная хунта», «фашистская хунта» и так далее. Военные перевороты могут наносить удар по олигархии, захватившей до того власть. Зачастую в кризисной ситуации военные берут власть в свои руки, и они могут пытаться вывести страну из кризиса. И, опять-таки, здесь важно, к кому это относится.

Были подсчитаны все произошедшие насильственные перевороты в мире за 30 последних лет. Таких переворотов насчитали 209, то есть почти столько же, сколько существует национальных государств. Это говорит о том, что это явление общемировое, и в стране в среднем один раз в 30 лет совершается такого рода пересменка, причем пересменка насильственная.

Был сделан подсчет по регионам мира, и результаты его тоже достаточно индикативны в отношении того, сколько таких насильственных переворотов произошло за последние 30 лет при делении на количество стран. Что же получилось?

В Европе на одну страну за 30 лет приходится 0,5 переворотов, в Латинской Америке, которая раньше считалась полем для военных переворотов, и вообще это понятие напрямую коннотировало с Латинской Америкой, приходится 0,9 переворотов, в Азии — 1,1, в Австралии и Океании — 1,2, в Африке — 1,3. На первом же месте находятся страны бывшего СССР — 1,5 переворотов.

Эта ситуация показывает, что поле постсоветских государств неустойчиво, и что оно может быть проявлением этих военных переворотов и установлением режима хунты. Конечно, здесь может возникнуть вопрос — когда это может произойти? Здесь как основу для рассуждения можно применить пушкинские слова: «Все куплю», — сказало злато. «Все возьму», — сказал булат».

В этом заключается определенный спор. С одной стороны, олигархат: «Все куплю, в том числе и военных. Установлю режим через власть денег». С другой стороны, военные (помните, «Все возьму», — сказал булат») могут отобрать в том числе и это золото. Правда, из этой дихотомии выведен народ, и действительно, хунта и военные перевороты чаще всего случаются именно там, где нет широкой социальной поддержки режима. Вот там подходящее поле для такого рода военных переворотов.

В России в постсоветский период сложился как бы симбиозный режим. Были произведены подсчеты по биографии лиц. Условно говоря, совпадение биографии послужило признаком определенной включенности в клан, и зафиксировалось наличие двух больших группировок. Первая группировка — это группировка финансовая, пришедшая во власть из бизнеса. Вторая группировка — это силовая группировка, пришедшая во власть из различных силовых структур.

В принципе, до последнего времени какой-то определенный консенсус там был, интересы как-то отбивались, и консенсус соблюдался. Но вызовы последнего времени могут привести, и есть признаки, что уже приводят, к расколу в этой связке.

Интерес финансовых групп — это допуск к мировым финансовым потокам, но для этого должны быть сняты возникшие после 2014 года ограничения. То есть для этой группы естественным является тренд и желание дальнейшей десуверенизации.

Перспектива такой десуверенизации явно не отвечает интересам военных, силового блока, которые априори завязаны на национальном государстве и обеспечиваются им. Поэтому можно спрогнозировать потенциальный конфликт между этими двумя группировками.
Правда, сможет ли эта силовая группа сплоченно выступить и предъявить свою позицию, большой вопрос, потому что известны и институциональные противоречия, и противоречия ФСБ с армией, идущие еще с советских времен. Смогут ли они выдвинуть некую альтернативу?

Конечно же, в самом понятии «хунта» нет какого-то априорного негативизма. Хунта возникает в той ситуации, когда возникает кризис, когда у государства не остается социальной опоры, но хунта может возникать и в других условиях. Хунта может быть в условиях воплощенного антинародного режима, в условиях захвата власти военными. Недавний пример, когда в Египте власть захватили военные. Они отстранили «Братьев-мусульман» и через какое-то время передали власть светскому правительству.

Таким образом, хунта может иметь разный вектор осуществления политики, который зависит от той идейной платформы, с которой эти военные приходят во власть.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. «Хунта» — слово достаточно известное, исторически сформировавшееся. Как же в энциклопедических справочниках определяют это понятие? Хунта — группа военных, пришедшая к власти насильственным путем в результате переворота, и, как правило, осуществляющая диктаторское правление методами террора.

В испаноязычных странах этот термин применялся чуть более широко. Есть еще схожий подход. Хунта, кроме вышеописанного, включает в себя реакционные террористические группировки, захватившие власть в стране при помощи военных и установившие террористическую диктатуру. Этот термин используется это и для обозначения военной диктатуры, установившейся в результате государственного переворота.

Примеры известны, это греческая военная хунта — «черные полковники», это хунта, которую в публичном политическом дискурсе обнаружили год назад в Киеве. Но очень интересно, что, кроме вот этого ситуативного, апеллирующего к конкретным примерам, к конкретным реализациям конкретных политических конфигураций подхода, есть еще один подход к этому понятию.

Это интересный угол зрения, потому что разговоры бывают не только сугубо профессиональными, научно специфицированными, но они бывают и в иных контекстах. Вот в этих разных контекстах почему-то этот термин начали применять как бы в переносном смысле.

Понятие «хунта» применяется в отношении правительств клептократических, то есть воровских государств с высоким уровнем коррупции. Это понятие используется в рамках ведения информационных войн и пропаганды для создания негативного образа действующего правительства, политического противника.

Классический недавний вариант — киевская хунта. Правда, в последнее время это словечко исчезло из официальной российской пропаганды, взамен появился термин «партнеры», но это другая тема. В разговорной речи термин «хунта» может также применяться в отношении группы лиц, которые действуют по взаимному соглашению с неблаговидными целями.

Таким образом, основное смысловое нагружение этого термина и в специальном, и в бытовом применении ситуативное, по признакам конкретных реализаций. Но мы с вами всегда стараемся применить такую методологию в обретении смыслов, когда происходит обобщение, нахождение сущностных признаков, как бы неких аксиоматических, смысловых опорных точек, и этот подход помогает породить смысловую пирамиду, которую жизнь термина делает более активной, более прогностической и более проектноспособной.

Рождается пирамида смыслов, обеспечивается, как мы говорим, активно-деятельностный подход в человеческой практике познания и миростроительства. Если же начать выделять из многочисленных примеров сущностные признаки хунты, то очевидны следующие признаки.
Во-первых, очевидно, что это группа лиц. Во-вторых, они имеют отношение к захвату власти. В-третьих, захват власти незаконный, путем переворотов и так далее. В-четвертых, стилистика отправления власти тоже какая-то предосудительная — диктатура, тирания и так далее. Но в основном терминологическая жизнь отчасти консервативная, то есть те примеры и проявления, которые термин в себя впитывает, они уже где-то в прошлом.

Но вот мы затеяли нашу методологическую когнитивную попытку обретения смыслов, создания будущего словаря, предложив работать не только с ретроспекциями, но и с текущим процессом жизни, в том числе и с политическими новациями.

Сейчас мы с профессором Багдасаряном вводим в научный оборот понятие «приватизированное государство». Это новый термин. Он отличается от идеи корпоративного государства или примитивно понимаемой приватизации как вещных отношений. Откуда же берется эта попытка, на чем она основана? Она основана на том, что явление рождается, и в том числе рождается в практике нашей страны, к которой мы не можем быть равнодушными, особенно, когда эта практика достаточно предосудительна и опасна.

Вот эти новые рождающиеся сущностные признаки, новые явления мы и стараемся ухватить. Мы хотим предложить в наш будущий словарь дыхание времени, если хотите, даже какие-то открытия, текущие наблюдения. И в этом смысле определение, которое я сейчас дам, пытаясь сделать его в виде когнитивной формулы, впитывает в себя эти новые наблюдения.

Итак, хунта — это группа лиц, законно или незаконно обретшая власть и властвующая замкнуто, монопольно, несменяемо, используя для самовоспроизводства во власти любые методы. Стиль власти такой группы близок к узурпаторству с точки зрения обретения власти, диктатуры и тирании. Это понятие, как мы видим, противостоит демократии, народовластию, законности, правовым принципам построения государства.
А теперь согласитесь, что этот портрет нечто напомнил применительно к реалиям современной России. Давайте посмотрим на эти реалии. «Единая Россия» — правящая партия, на самом деле осуществляющая властные полномочия по звонкам из администрации президента, подкрепляя административный безоговорочный монопольный стиль власти голосованием за любые поручения.

«Единая Россия» получила свои места в Государственной думе путем фальсификации. Ей удвоили голоса, и она фактически незаконно занимает в Государственной думе места. Называется это узурпаторством. Посмотрим на кадровый состав правящей группировки с ее лидером, президентом страны, за последние 15 лет.

Сколько уже было выборов, провалов, проворовавшихся, оскандалившихся, закупивших за границей и то, и это, сколько было коррупционеров, но этот состав не меняется. Иногда его в публицистическом плане определяют как некий кооператив, но Бог с ней, с публицистикой. Эта группа не меняется. Это властвование замкнуто, монопольно, несменяемо.

На президентских выборах нынешнему президенту было добавлено 12% голосов, и вовсе не факт, что первый тур закончился бы его победой, если бы не монопольная, абсолютная, узурпированная избирательная кампания с использованием административного ресурса.

Поэтому получается, что рождающееся в России приватизированное государство как некая виртуальная собственность этой небольшой группы лиц, это реалии, и сама группа лиц — это тоже реалии сегодняшнего дня. Эти сущностные элементы, которые относятся к понятию «хунта», мы воочию наблюдаем в российской практике, и трудно согласиться с тем, что это положительный опыт и позитивная перспектива нашей страны.

Любая монополия, любая несменяемость ведет к загниванию, к снижению качества управления и к снижению показателей успешности жизни страны. То, что они снижаются, сейчас уже очевидно каждому, а не только, скажем, специально присматривающемуся гражданину или специалисту. Поэтому новые понятия — это реалии нашей жизни.

Относиться к этому нужно спокойно, нужно находить наиболее точные формулировки, которые помогают оперировать в том числе и с привходящими в нашу жизнь новыми явлениями, находя для них новые понятия, новое дыхание или новую коннотацию традиционных понятий.

Таким образом, хунта — это группа лиц, законно или незаконно обретшая власть и властвующая замкнуто, монопольно, несменяемо, используя для самовоспроизводства во власти любые методы. Вот это, на мой взгляд, сейчас наиболее эффективно и перспективно для нагружения смыслом термина «хунта».

Для следующего нашего интеллектуального упражнения объявляем понятие «эффективность государственного управления». Вы увидите, насколько активно используется это актуальное понятие и категория в политическом дискурсе и в выборе модели страны: либеральная модель, либо, как мы говорим, постлиберальная, контрлиберальная модель.

Эффективность государственного управления — это очень важное и непростое понятие. Будем разбираться с ним в следующий раз. Спасибо, и до встречи.


comments powered by HyperComments
920
35510
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика