Кризис
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: «Кризис»
Выпуск №140


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин и категория для осмысления – «кризис». В который раз мы уже убеждаемся, что есть слова общеупотребимые, понятные всем на каком-то бессознательном уровне, но свойства человеческого языка, русского в особенности, бесконечно глубоки, и возникают очень мощные смысловые напряжения, проекции, построения, генерации смысловых продолжений, в которых, конечно же, нужно разбираться, и нужно их понимать.

Собственно, в этом и заключается обретение смысла как обретение способности не только оперировать термином, понимать его, но еще и понимать все облако окружающих его сопряженных смыслов, которые относятся уже к новому уровню вербального и ментального когнитивного действия человека, что очень важно. Это придает ему интеллектуальную мощь.

Наша с вами задача и заключается в том, чтобы поднимать этот показатель интеллектуальной мощи. Итак, «кризис». Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.


Вардан Багдасарян: Вначале обратимся к этимологии слова. Должен сказать, что не всегда этимологический подход имеет когнитивное значение, потому что происхождение слова и его семантика – это, в принципе, не одно и то же. В данном случае есть определенный когнитивный потенциал в рассмотрении происхождения слова «кризис».

Понятие «кризис» использовалось еще у древних греков первоначально в отношении природных процессов, и кризис понимался как поворотная точка. Вообще это годовой цикл, и поворотная точка – это точка кризиса. То есть уже в античной мысли было заложено достаточно глубокое понимание природы кризиса, что кризис – это не просто ухудшение, сбой в чем-то, но и возможность перехода к чему-то принципиально новому.

В китайской философии, китайской мысли слово «кризис» обозначается иероглифом, который содержит два знака. Один знак выражает опасность, другой – благоприятную возможность. То есть, получается, что в кризисе есть и опасность, и благоприятная возможность. И действительно, вся история состоит из монотонных процессов и кризисов, и после кризисов система либо гибнет и разрушается, либо выходит на какую-то новую парадигмальную основу.

Карл Маркс построил свою философию и теорию экономики на идее повторяющихся кризисов, которые разрушают системы. Увеличение масштабов и частоты кризисов в конечном итоге приводит к революции, к смене модели капитализма.

В полемику с ним вступил Эдуард Бернштейн. На основе его теории выстраивается, по сути, вся социал-демократическая теория. Так вот, Бернштейн говорил, что кризисы вовсе необязательны, что система капитализма преодолела кризис, что кризисов нет, и мир идет к бескризисной модели.

Эта теория еще более укрепилась, когда рухнул Советский Союз. Появляются работы в духе Фукуямы о том, что наступает конец истории, что история завершена, что кризисы не заложены в новой выстроенной системе. В 1997 году даже присваивается Нобелевская премия Мертону и Шоулзу, которые доказывали, что мировые кризисы ушли в прошлое, что кризисов не может быть в новой системе мироустройства, и все кризисные явления характерны только для прошлого.

Но в 2008 году кризис все-таки грянул. Он посрамил всю эту официальную теорию на уровне нобелевских лауреатов, и обнаружилось, что мы никуда от кризисов не ушли.

По сути, без понимания того, что кризис заложен в природе самого общественного процесса, в самом понимании развития, трудно понять появление этих кризисов. По большому счету, кризис – это сбой системы. Вот есть монотонный процесс, и наступает кризисная ситуация. Система находится в состоянии сбоя, и преодоление этого сбоя возможно через разрешение противоречий и выход на новую парадигму.

Я говорил о мировой науке, которая не предсказала кризис 2008 года, она как бы находилась в другой парадигмальной объяснительной модели. Еще в большей степени это относится к отечественной науке. Отечественная наука к кризисам не была готова. Ситуация, которая сложилась в нефтяном потоке в 2000-е годы, убеждала в том, что благоденствие будет продолжаться.

То, что критика этого шла не от академической науки, а от полемизирующих с ней школ, способствовало тому, что эта критика не воспринималась всерьез. Когда же кризис грянул, и цены на нефть упали, оказалось, что в действительности от кризисов никуда не ушли.

Я предлагаю обратиться к хронологии последних 30 лет. 1985 год – падение цен на нефть, кризис, недостаток финансовых ресурсов. 1987 год – начало массовой атаки на систему коммунистического мировоззрения, журнальный бум и кризис мировоззренческий. 1989 год – распад мировой социалистической системы, бархатные революции сотрясли бывшее коммунистическое пространство.

1990 год – фактически начало процесса распада. 1991 год – гибнет Советский Союз. 1992 год – шоковая терапия, кризис, связанный с обрушением накоплений у граждан и отпуском цен. 1993 год – обострение политической борьбы за власть между ветвями власти вплоть до вооруженного столкновения в Москве. 1994 год – начало войны в Чечне. 1998 год – дефолт. Все эти явления сплетаются в единую канву.

И вот наступают 2000-е годы, когда, казалось бы, выдвигается тезис «стабильность». На выборах с идеологией стабильности побеждает правящая партия, и, казалось бы, кризисы уходят в прошлое. Но это только так казалось, в действительности противоречия накапливались, но пока они еще не обнаруживали себя, и это говорило о том, что кризис ударит еще сильнее, чем раньше.

И вот первая ласточка, первый симптом – 2008 год, мировой кризис, у нас в 2009 году обрушение цен на нефть и последующие политические процессы. 2011 год – штурм «белоленточников», политический кризис, связанный с внешнеполитическим столкновением Россия – Запад, новое обрушение цен на нефть, новое падение рубля.

Оказалось, что официальная академическая наука не готова работать с такими проявлениями кризиса. Мы подсчитали, что ситуация форс-мажоров в истории России – это ситуация эксцедентная. Подсчет показал, что за XX– начало XXI века около 70% лет были годами форс-мажорными. Что это значит? Это означает, что система государственного правления должна быть другой.

Как же можно преодолевать кризисы? Кроме как целевым, смысловым образом, через усиление государственного вмешательства в экономические и общественные процессы этого сделать нельзя. Если мы фиксируем, что большее число лет – это годы форс-мажорные, и у нас нет оснований полагать, что в дальнейшем будет иначе, значит, государство должно реагировать на это. Отсюда другая модель – повышение принципиальной роли государства, но не модель либеральная.

Как выходить из состояния кризисов? Конечно, нужно затушить кризис, но в условиях нехватки финансовых ресурсов печатание долларов не снимет возникшие противоречия. Поскольку эти противоречия не сняты, это может на несколько лет отсрочить сложные социальные катаклизмы и столкновения, но саму проблему не решит. Кризис может быть преодолен только снятием этих противоречий, только выходом на новую парадигму.

Через кризис приходит понимание, как вообще осуществляется развитие. Если мы говорим о современном кризисе, о финансовой системе, то это кризис между трудом и присвоением результатов труда. Если мы говорим о социальной системе, то это кризис, заключающийся в противоречии между полюсом увеличивающегося потребления и полюсом бедности.

Если мы говорим о кризисе культуры, то это противоречие между гедонестически развлекательной, ориентированной на биологическую природу культурной продукцией и категориальной сущностью человека, заключающейся в стремлении к духовному совершенствованию.

Таким образом, мы видим массу этих противоречий, и в их разрешении и заключается выход на новую парадигму развития.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. В каком смысловом подпространстве находится категория «кризис»? Конечно, это категория, которая связана с неким процессом, с изменчивостью. Что-то накапливается, что-то входит в противоречия, в напряжение, что-то требует разрешения, а, может быть, и ломается.

В этом пространстве много терминов, например, термин «прогресс». Это изменчивость какого-то объекта либо предмета, причем предмета в широком смысле этого слова, а не в объектово-материальном смысле, изменчивость предмета созерцания и использования сознанием человека как адресации ментального усилия.

Прогресс – это изменчивость, продвигающая к цели, регресс – изменчивость, наоборот, от цели. Стагнация – это заторможенное развитие, коллапс – внезапное прекращение развития. Эволюция, революция – взрывной тип развития. То есть здесь как бы ключевым плацдармом для подхода к коренному смыслу является изменчивость объекта или предмета.

При этом возникает два взаимодействующих содержания. Одно живет как бы в статичном измерении, другое – в динамичном. Что же такое статичное измерение? Фотография – это статичная констатация, а вот какие-то внутренние факторы напряжения, диссонансы, разлады, которые проявляют себя в дальнейших аномалиях развития, это уже динамичное содержание.

Так как при таком подходе классифицировать термин и категорию «кризис»? Это явление? В общем, да. Сначала все шло хорошо, затем начались какие-то диссонансы, и система либо разваливается, либо, наоборот, обновляется, устранив эти диссонансы. И вот разрешение кризиса – это явление, перфектная завершенная изменчивость, акт изменчивости.

Можно именно так характеризовать и классифицировать в смысловом отношении термин «кризис», но можно к этому подойти и немножко иначе, предполагая, что кризис – это одно из состояний процесса изменчивости, процесса развития.

Как же сделать выбор между первым и вторым подходом к классификации термина «кризис»? Ну, во-первых, можно выбор не делать, а построить смысловую пирамиду и в первом подходе, и во втором. Мне кажется более интересным, более значимым второй подход, динамический, и тогда смысловая формула звучит таким образом: «Кризис – это состояние процесса развития».

Как вы помните, состояний процесса развития много – эволюционное, революционное состояния, коллапс, стагнация. Возможно, кто-то захочет сказать, что это тип процесса развития. На самом деле, это состояние процесса развития объекта или предмета, резко нарушающее стационарное соотношение факторов и результатов развития.

Наверное, это кажется сложным, тем не менее, это очень важно, так же важно, как найти это соотношение, смысловую аксиоматику в арифметике, в алгебре, в совершенно строгих смысловых пространствах. Кризис – это состояние процесса развития объекта или предмета, резко нарушающее стационарное соотношение факторов развития между собой, а также соотношение факторов и результатов развития.

Может ли в этом случае быть развитие без кризисов? Конечно, может, потому что человек со своей прогностической и интеллектуальной способностью вполне в состоянии замечать первое, что я ввел, – диссонанс, резкое нарушение факторов развития между собой.

Если эти диссонансы находит человек разумный, активный и практический действующий, если он вовремя их снимает, то никакого кризиса не будет. Это вытекает, собственно, из аксиоматики определения, которое мы пытаемся построить.

Что же такое «резкое нарушение стационарного соотношения»? Понятие «стационарное» – это нечто обычное, долго живущее, привычное, стабильное, хоть этот термин математический, взятый из теории случайных чисел. То есть это нечто неменяющееся, стационарное.

Что означает слово «резкое»? Вообще понятия «быстро» или «медленно» можно использовать только при их соотнесении с характерным временем изменчивости. Например, характерное время жизни Вселенной –миллиард лет, и то, что быстро для Вселенной, например, 500 миллионов лет, для человека с его характерным временем изменчивости жизни в 100, 80 лет абсолютно стабильно, стационарно, и его не волнует. Какой же здесь кризис?

Вот потихонечку остывает Солнце, внутренние факторы, от которых зависит изменчивость состояния Солнца, как-то меняются, но разве нас это волнует сейчас? Нет, конечно же, потому что для человеческой жизни характерное время всего лишь 100 лет, а для бабочки-однодневки всего один день. Поэтому резкое нарушение соотношения факторов развития с результатами развития должно рассматриваться, конечно же, в актуальном пространстве человеческой практики.

Например, финансовый кризис может длиться месяцы, а иногда и годы. Обнаружили ли мы здесь характерное время? Да, обнаружили. Значит, если возникает финансовый кризис как внезапная нехватка денег в обороте, то внезапность – она именно такая. Такие процессы с утра до вечера в масштабах стран, региональных рынков или мира не бывают.

Что же такое «демографический кризис»? Это внезапное сокращение рождаемости, рост смертности и сокращение ожидаемой продолжительности жизни как факторы численности народонаселения. Нас волнует изменчивость, рост народонаселения, и вот они – факторы, которые появляются внезапно.

Что означает слово «внезапно»? Как минимум, этот период времени тоже составляет месяцы и годы. Например, это 1991 год, приведший к «русскому кресту», когда рождаемость устремилась вниз, а смертность вверх, и это длилось на протяжении нескольких лет. Поэтому слова «резко нарушающее» тоже нужно соотносить с характерным временем жизни.

Исход кризиса. Существует наивная, неправильная точка зрения, что кризис – это замечательно, кризис – это отправная точка и шанс на обновление, на преодоление вот этих диссонансов напряжений, шанс на развитие, на скачок успешности и тому подобное.

Ну, да, такой потенциал в кризисе есть, но я уже говорил, что это не абсолютное и не единственное имманентное смысловое содержание кризиса. Жить можно без кризисов, если включать мозги, обратные связи и применять рефлексии в управлении человеческом.

Кризис имеет место только в человеческой деятельности. В природе кризисов не бывает, потому что там нет цели развития, нет критерия – это стагнация, коллапс или скачок развития. В природе без человеческого целеполагания активной деятельности понятие кризиса вообще отсутствует, хотя искусственно его можно туда затащить, представляя себе, что развитие какого-то неодушевленного, неоразумленного природного комплекса тоже происходит по некому верхнему, чьему-то плану, но это уже несколько натянутые коннотации.

Так вот, кризис дает шанс, но ведь он может привести и к слому системы, к ее распаду и развалу. Привел ли кризис Советского Союза к тому, что он обновился, укрепился, стал еще более мощным и успешно развивающимся? Нет, конечно. Поэтому кризис требует к себе очень серьезного отношения.

Кризис – это вовсе не некая прекраснодушная пропагандистская пиаровская материя: «О, кризис! Это хорошо, это замечательно! К нам применили санкции? Да мы лучшего и не желали! Мы сейчас проведем импортозамещение, мы сейчас рванем куда-то».

Куда же мы можем рвануть без изменения тех факторных взаимосвязей, которые сделали страну уязвимой, несуверенной, подверженной внешнему давлению и влиянию? Этот кризис может привести к тому же, к чему он привел Советский Союз.

Так вот, аксиоматика этого термина все-таки такая: «Кризис – это состояние процесса развития объекта и предмета, резко нарушающее стационарное соотношение факторов развития и самих факторов с результатами». Предлагается именно такая смысловая развертка.

В следующий раз мы разберем тоже достаточно актуальный термин –термин «мобилизация». Спасибо за внимание. До встречи!

comments powered by HyperComments
1605
8952
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика