Культура
Передача «Обретение смыслов»

Цикл передач "Обретение смыслов".
Выпуск №115

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин для осмысления – «культура», и здесь есть некая перекличка с актуальным российским политическим процессом. Дело в том, что высшее политическое руководство страны активно обратилось к теме культуры, готовится документ высокого уровня, государственный документ «Основы государственной культурной политики». В обществе происходит дискуссия по поводу содержания, потребностей в культуре государственного бытия России. Эта тема не мелкая, хотя бы потому, что в этой уже широкой публичной дискуссии обсуждается само понятие культуры.

Возник очень жесткий дискурс между группой сотрудников Института философии, которые выступают против представлений о смысле культуры, выраженном Министерством культуры Российской Федерации, поэтому эта тема важна.

Вардан Багдасарян: Из всех научных дефиниций понятие «культура», пожалуй, наиболее релятивистичное. Оно отражает ситуацию, которая сложилась, прежде всего, в отношении гуманитарных наук. Еще в середине ХХ века культурологи подсчитывали и называли более ста определений культуры. Сегодня таких определений собрано более тысячи, а может быть, и того больше, и понятно, что такая релятивистичность разрушает представление о том, чем в действительности является культура.

По исторической этимологии, когда в Древнем Риме возникла культура, первоначально под этим латинским термином понималась обработанная земля, и до сих пор сохранилось понятие «сельскохозяйственная культура».

В действительности у древних было соотнесение макрокосмоса и микрокосмоса, и был соответствующий взгляд: есть порядок, гармония, космос, и ему противостоит хаос, беспорядок, дикость. Под культурой понималось разумное, очеловеченное, связанное с социальным, связанное с гармонией, и этому противостояло темное, биологическое, хаотическое, выведенное за пределы культуры пространство.

Просветители эту же модель воспроизвели уже на новом уровне, и взгляд на культуру строился в такой историософской развертке. Есть период дикости – это период, когда человек биологичен, есть период варварства, когда человек уже социален, но это социальность посредством государственного принуждения, и есть период культуры, где культура уже высшее развитие социальности, правда, просветители все это сводили к модели западного центризма. Под культурой у них понималась только исключительно культура Запада, на все остальное накладывался маркер либо дикости, либо варварства.

Сама методология противопоставлений, выделения социального и биологического уровней бытия представляется достаточно конструктивной, и человек в действительности – это социобиологическое существо. Человеческая природа содержит разные уровни жизни – жизнь биологическую и жизнь социальную, и вот между этим биологическим и социальным есть тонкая пленка – институт культуры.

Социогенез начинается с введения первых табу, когда устанавливаются первые запреты, ограничители биологической жизни, и далее эта система развивается, формируются нравственные идеалы развития, и развертывается длительный исторический процесс очеловечивания человека. Культура отделяет биологическое от социального, однако эта тонкая пленка культуры может быть разорвана, нарушена, и тогда биологическое обрушивается на социальное, происходит биологизация социума, и жизнь в ее социальном преломлении деградирует и распадается.

Существуют своеобразные клавиши, для того чтобы запустить это биологическое, разорвать тонкую пленку культуры. Эти клавиши воздействия на биологическое с целью манипулирования человеком давно и хорошо известны. Но существовал общественный консенсус – на эти клавиши не нажимать и их не использовать.

Для биологического бытия отводились некие ниши, которые не должны были получать доминирование в социуме. Использование идеократической системы выдвигало нравственные идеалы формирования человека – нового, духовного человека, и поэтому сама апелляция к биологическому репрессировалась, подавлялась.

Мы можем спорить о том, как относиться к этим идеократическим системам, но констатация здесь очевидна – выдвигался идеал нравственного духовного человека. Как это достигалось – это уже второй вопрос, он требует отдельного разбирательства, но культура служила таким инструментом, который не допускал проявлений биологического и захлестывания им жизни социума, что произошло, и этот опыт стоит у нас перед глазами, в период распада СССР.

Понятно, что эти клавиши биологизации, клавиши раскультуривания могут быть использованы, и использованы целевым образом. И вот во второй половине 80-х годов – во время перестройки – на эти клавиши как раз и надавили. Было известно, на что надавливать, и вот идеократический проект был замещен и подорван не столько каким-то другим проектом, не столько какой-то другой ценностной альтернативой, он был подорван апелляцией к биологической жизни, к прелестям потребления, к прелестям биологического существования человека.

О том, что горбачевско-ельцинская элита предала страну, сейчас достаточно много говорится, но предательство осуществилось не только в отношении страны. Предательство, по большому счету, осуществилось в отношении всего человечества, поскольку вместо человека социального, а в перспективе человека духовного, был взят другой ориентир – человек биологический. И вот этот подрыв через раскультуривание коннотировал непосредственно с распадом СССР.

Сегодня, после распада СССР, усилилась тенденция консьюмеризации, рост потребления, расширение масштабов порока, рост предложений соответствующих товаров и услуг, и в этом заключается большой вызов. Мы говорим о перспективах развития культуры, о культуре вообще, но сегодня большой вызов связан с раскультуриванием, с расчеловечиванием человека, и этот процесс набирает мировые масштабы.

Еще одно измерение, помимо соотношения биологического и социального, и другая проекция – это проекция, связанная с цивилизационной идентичностью культуры. Когда-то человечество расселилось по всей планете, приспосабливаясь, адаптируясь к тем средовым условиям, где, собственно, организовывались соответствующие социумы, и жизнь этих социумов включала несколько уровней.

Первый уровень – это уровень биологический, физиологический. Человек физиологический приспосабливался к тому бытию, к той среде, где он формировался. Второй уровень – это уровень психологии, уровень архетипов, менталитета, подсознания. Но есть и третий уровень – уровень культуры. Вся эта пирамида выстраивалась в соответствии со средовыми условиями существования, и так возникали цивилизации.

Какой здесь вызов? Как прием геополитической борьбы часто осуществляются культурные транши. Трудно подорвать биологическую природу человека, трудно вытравить, хотя это сейчас и возможно, архетипы. И вот осуществляется культурный транш, и вместо цивилизационной идентичной культуры переносятся инокультурные компоненты.

Понятно, что человек адаптирован и биологически, и психологически, и рационально к той среде, где он обитает. Есть определенный оптимум цивилизационной успешности, но когда осуществляется этот инокультурный транш, ни к чему другому, только к распаду, деградации, эрозии этого социума это привести не может. Сегодня эти вызовы – вызов инокультурного транша и снятие преграды между биологическим, социальным, достаточно актуальны. Без ответа на эти вызовы, без выстраивания культурной парадигмы развития России, без культурной политики, в конце концов, перспективы России быть не могут.

Владимир Лексин: Итак, сегодня мы пытаемся обрести смысл понятия «культура», которое, действительно, фантастически многоаспектно, многозначимо. Вардан Эрнестович уже говорил, что определений этого понятия очень много, но какое-то все равно, наверное, нужно дать, для того чтобы более четко понять, что это такое.

Назову одно из канонических определений, его в свое время предложил академик Степин. Оно входит во все учебники философии, культурологи. Не удивляйтесь, когда я сейчас буду произносить весьма странные слова, это язык наших философов.

Так вот, академик Степин пишет, что культура – это система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности (то есть это и деятельность, и поведение, и общение), обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее проявлениях. Программы деятельности поведения и общения представлены многообразием знаний, норм, навыков, идеалов, образцов деятельности, поведения, идей, гипотез, верований, целей, ценностных ориентаций и так далее, и в своей совокупности и динамике они образуют исторически накапливаемый социальный опыт.

Это очень сложная формула, но она, еще раз повторю, доводится до сведения большинства студентов, магистрантов наших ВУЗов и так далее. Я бы дал свою более короткую дефиницию этого понятия, и она звучала бы так, что под культурой должны пониматься исторически накопленные преемственные и непрерывно обновляемые и пополняемые материальные и духовные результаты творческой активности общества, созданные в соответствии с общеразделяемыми представлениями о нормах и ценностях бытия.

И вот тут несколько очень важных для меня ключевых слов, если это нормы и ценности бытия – то, что это материальные и духовные результаты творческой активности общества. И поэтому в широком плане понятие «культура» включает в себя не только искусство, хоть о нем чаще всего говорят в этом смысле, но и архитектуру, и градостроительство. Это культура поведения, культура дипломатического протокола, культура, как ни печально это звучит, ведения военных действий, культура экономическая, избирательная, политическая и так далее.

Все, что накапливает человечество или каждое общество, то, что оно отбирает в соответствии со своими представлениями о нормах и ценностях бытия, все это с моей точки зрения и есть определение культуры. Но дать определение понятию «культура» – это значит не сказать о ней практически ничего именно потому, что она многообразна и многозначна.

Точно так же как со словом «цивилизация» связывают безумное количество определений – «он цивилизованный человек», «существуют цивилизованные страны», «мы должны жить, как живет цивилизованный мир», так же происходит и со словом «культура». Культурным человеком раньше называли человека в очках, в шляпе и с галстуком, то есть некоторые внешние признаки такого интеллигентного, интеллектуального человека тоже стали называться культурными.

Есть одна очень важная составляющая во всей культурной деятельности человечества и России в том числе – это то, что называется «кризисом культуры». Считается, что кризис культуры – один из самых главных индикаторов кризиса общества в целом. Об этом говорили, еще начиная со времен Платона.

Шпенглер во втором томе своего знаменитого «Заката Европы» писал о том, что кризис культуры, с его точки зрения, свидетельствовал о том, что наступает царство технократической грубой цивилизации. Здесь была определенная идеализация того культурного пространства, которое было до того, как начались разные цивилизационные осуществления человеческой деятельности. Тем не менее, кризис культуры – очень интересное понятие. По этому поводу написано множество книг.

Мы реально представляем, что кризис культуры – это то состояние культуры, в котором мы находимся сейчас. Но это не значит, что сейчас нет выдающихся образцов архитектуры. Это не значит, что культура производства в мире совершенно ушла, и что ушла она и в России. Это не значит, что ушла культура поведения. Это не значит, что ушла культура создания величайших шедевров. Тем не менее, кризис культуры понимался еще со времен Шпенглера как кризис утраты исходных ценностей и норм поведения в культурном бытии человека. Потом еще Питирим Сорокин много об этом писал.

Кризис культуры – это утрата ценностей, на которых основывается любое общество.

И здесь есть еще один очень важный сюжет в связи с кризисом культуры, это то, что я называю «проблемой заказчика». Еще Пушкин в свое время говорил: «Не продается вдохновенье, но надо рукопись продать». Так вот, все, что является объектами материальной или духовной составляющей культуры, продается, и все это существует только потому, что есть кто-то, кто все это покупает.

Надо сказать, что как только меняется заказчик, меняется и культура. Она входит в кризисное или какое-то иное состояние, это и есть проблема заказчика. Когда впервые вместо царской семьи или приближенного к царю круга лиц, которые могли приобретать парсуны – первые портреты, появилось более развитое буржуазное общество, которое стало считать, что искусство должно принадлежать именно им, появился жанр портрета и картин, которыми стали украшать дворцы, затем дома, квартиры зажиточных людей и так далее. То есть заказчик определяет очень многое.

Так вот, никогда в России не было столь странного заказчика, как сейчас. Позволю себе занять еще минуту вашего внимания именно этой составляющей культуры, на которую сейчас почти не обращают внимания. В течение 70-ти с лишним лет заказчиком всего, что является культурой в России, было государство. Это были закупочные комиссии, которые приобретали картины художников, это были Союзы писателей, которые отбирали то, что можно будет печатать, и издавали огромные количества книг.

Были художественные комиссии по приему спектаклей. Были градостроительные комиссии, которые создавали удивительные вещи, скажем, восстановление Великого Новгорода, полностью разрушенного после Великой Отечественной войны. Это был мощный заказчик, и этот заказчик назывался «государство», и поэтому каждая картина, каждая книга – они издавались, или помещались в музеи, во Дворцы культуры, иногда в сельские Дома культуры и так далее, но все это было заказано от имени общества.

Сейчас заказчик совершенно изменился. И вообще заказчика в России не стало. Все, что делается сейчас в культуре, это в основном экспортный продукт, который идет западному потребителю, причем там, надо сказать, он резко скукоживается в своем объеме и в качестве, или все это идет нуворишам, которые сейчас существуют в нашей стране. Это крайне узкий круг покупателей, и об этом свидетельствуют и мизерные тиражи книг, и качество картин, и качество всего, что сейчас происходит.

Сейчас заказчик в России – это не российский заказчик. В основном это люди, ориентированные на соц-артное, концептуальное, современное так называемое западное искусство. Это, на самом деле, очень серьезно – в России нет реального общественного заказчика культуры.

И три маленьких примера. Никогда не ходите с детьми на спектакль «Мертвые души», который идет в театре Гоголя. Никогда не ходите. Это опасно не только для вас, это опасно для ваших детей. Там вы увидите Манилова – спившегося бомжа, вы увидите Ноздрева – бывшего спецназовца, необычайно грубого, вы увидите Плюшкина, некрофила, который мертвых не хоронит, а складывает у себя дома на стеллажах.

Наконец, вы увидите, как Коробочка, когда к ней приезжает Чичиков, которого, естественно, играет американский актер, говорящий с очень сильным акцентом, набрасывается на него, снимает с него брюки, опускается перед ним на колени, а все другие помещицы бросаются на Чичикова, раздевают его догола, и на сцене начинается оргия. И это «Мертвые души», это театр Гоголя. Чего еще здесь можно ожидать?

В интереснейшем театре Маяковского, где играли Гундарева, Немоляева, где Гончаров, Завадский были режиссерами, сейчас ставится «Бесприданница» Островского. Ну, кто же не знает эту пьесу? Здесь все начинается с того, что на голое тело Паратова ставят утюг, поскольку он задолжал большие деньги, и говорят, что с Ларисой Дмитриевной сделают то же, если он не вернет деньги, и так все идет до конца спектакля. А Робинзон – тот человек, который сопровождает Паратова, оказывается, сопровождает его потому, что он просто вожделеет к этому Паратову, и он хотел бы его заиметь.

Это кризис, это реальный кризис всего.

Посмотрите, что такое Третьяковка на Крымском валу. Сейчас там стоят гигантские очереди – проходит выставка Головина. Какие были гигантские непреходящие несколько месяцев очереди на Левитана. Посмотрите, что там было, когда Наталья Гончарова была там представлена, – огромные очереди, полные залы.

Сейчас же там абсолютно пустые залы, гигантские площади отданы так называемому современному искусству. Хорошо, если вы там увидите одного человека – это будет ваше собственное отражение в зеркалах. Залы абсолютно пусты. То есть то, что сейчас в России выдается под видом культуры, общество не интересует, ему это неинтересно и не нужно.

И поэтому вот та общественная дискуссия, которая идет сейчас вокруг основ законодательства России, это очень важная знаковая вещь. Я думаю, что все-таки что-то будет пересмотрено относительно государственной культурной политики. Потому что по тому, что такое культура, по ее ценностному, нормативному ряду определяется, наверное, то, какое это государство. Я бы сказал так: государство такое, какая у него культура. Государство кончается тогда, когда кончается его культура. Это очень печально, но, мне кажется, это нужно помнить. Спасибо.

Степан Сулакшин: Мои коллеги уже доказали, что понятие «культура», как и многие гуманитарные понятия, многозначно, и, наверное, имеет смысл найти глобальное, основное, самое главное содержание этого термина, самое ответственное с точки зрения построения общественных структур, отношений государственных политик в отношении культуры.

Поэтому такие узкие, секторальные, я бы сказал, прочтения культуры как культура поведения и общения, как следование неким канонам, бытовая культура, культура вождения автомобиля, каких-то других профессиональных видов деятельности, культура тела – физкультура (культурист как производное – человек с накачанными мышцами, но вовсе не человек, которого мы относим к культуре в ее главном значении и смысловом назначении), культура как дефиниция, выделяющая главные, самые значимые ее назначения, функции, проявления в жизни человека, на мой взгляд, следующее: это неотъемлемая часть исключительно человеческого бытия, закрепляющая в формах искусства, литературы, живописи и других лучшие практики и цивилизационный опыт человеческого общества.

Культура идентична локальной цивилизации, сообществу, поэтому культура народна, она исторична, она профильтрована и отсеивает с ходом времени многие кандидатуры на включение в истинно культурный список и перечень.

Здесь взаимодействуют два таких мощных генератора культурных накоплений как авангардное искусство и культурные попытки испытания, и классическое искусство и культура. Первое имеет шанс перейти во второе, но также и имеет шанс отсеяться в мусорную корзину.

Конечно, культура – это исключительно человеческая институция, в биологической природе ее нет, об этом коллеги уже говорили. Культура рождалась не только из системы табу, но и из системы предписывающих норм. То есть, прежде всего, конечно, культура – это содержание обстоятельств жизни человека, которые делают его человеком, очеловечивают его, отдаляют его от биологических оснований природы, от инстинктов поведения, от дарвинистских поползновений в межчеловеческих и общественных отношениях и институтах.

Функции культуры, роль ее – это социализация человека, но и отчасти это, конечно, досуг, развлечения.

И вот, продолжая этот спектр, мы придем к некоторым очень тревожным и неприятным обстоятельствам, о которых начинал говорить Владимир Николаевич. Культура, конечно, воспитывает, возьмем ли мы литературу, или театр, или музыку, или кинематограф, или живопись, или монументальные произведения искусства.

Все эти жанры культуры становятся классическими, относятся к настоящей, не суррогатной и не шоу – эрзацу – культуре, когда они несут некую высокую ценность, высокий смысл, высокое поучение и воспитательный импульс для тех людей, которые пользуются этим наследием художников, творцов прошлого, передавших свою мысль, свое чувство, свое мировосприятие, свой наказ, как человеку быть человеком, как ему относиться к другому человеку, как ему относиться к самому себе, будущим поколениям, закрепляя это в таких специфических формах.

Конечно, это не математические формулы, не исторические летописи, это специфический язык, который говорит о том же: что есть человек, что есть добро и зло, что есть праведное и неправедное, каковы нормы истинно человеческого поведения. Вот это настоящее содержание, настоящее назначение культуры.

Как культура достигает человека? Как культурные накопления, ценности культуры становятся доступными, тиражируемыми в поколениях? Конечно, это, прежде всего, межпоколенческая внутрисемейная передача. Ведь малыша родители начинают учить важным вещам, например, культуре общения – «не обижай слабого», «мальчик должен быть защитником девочки», «поделись со своим другом, соседом по человеческой жизни» – через воспитание, и не только внутрисемейное, но и общественно организованное. Это дошкольное воспитание, воспитание как неотъемлемая часть образования, образовательный цикл как пожизненный цикл в жизни нормального человека, культурного общества и при культурном целеполагании собственного или общественного развития.

Этим же целям служит выставочная, концертная, театральная, кинематографическая, литературная деятельность. Образцы культуры – это, на самом деле, такие концентраты и термостаты, которые сохраняют, культивируют, бережно хранят и передают ценности общества. Уберите культуру – и общество превратится в звероподобное собрание.

Замените культуру суррогатом, и люди начнут расчеловечиваться и превращаться в животных, преступников. Они начнут повторять сцены насилия, девиантного поведения из кинематографических образцов или порнолитературы и так далее, и добро, и зло поменяются местами, праведное уйдет из жизни, вот настолько важна культура в жизни человеческого общества и человека.

Но культура плавно граничит, сочетается и переходит в энтертеймент, (специально привожу английское слово) развлечение, шоу. Здесь есть граница, за которой она превращается в способ доставления удовольствия, удовлетворения потребностей, инстинктов человеческой биоприроды. Это уже не культура, это уже и бескультурье, и контркультура, хотя по форме с настоящей культурой, содержанием и образцами они могут быть и очень похожи, если даже не неразличимы.

Вот книга классической литературы, а вот порнорассказы или что там, я не знаю. Вот фильмы, которые входят в классическое наследие кинематографа всего мира, а вот классно, профессионально сделанные порнофильмы. Понимаете разницу? Здесь высокое человеческое назначение и его облик, его ценности, его нормы, а здесь инстинкты, удовольствия, гедонизм, желание потащиться, потусоваться.

Кто-то эту разницу не хочет различать, но есть гораздо хуже интенция в нашем сегодняшнем мире. Кто-то использует эту разницу как способ расчеловечивания, как способ превращения человека и общества в животноподобное стадо, которому надо потреблять, а на этом эти манипуляторы, бенефициары и наживаются, превращая нас в общество потребления.

Но здесь мы не пойдем слишком далеко в политико-идеологические форматы, хотя они всем очевидны – либеральное общество, общество минималистского государства, общество рыночной регуляции. Будем продавать только те книги, те спектакли и те киноленты, которые приносят самый большой кассовый доход. Вспомните комментарии по поводу очередных фильмов или кинофестивалей: «Побит рекорд по кассовым сборам!» Да, Боже мой, цель, оказывается, заработать, а заработать легче всего на самых низменных инстинктах, и вот круг замыкается.

Отсюда и формируется повестка сопротивления – культура должна быть настоящей. Она не может отрицать и творческих поисков, и авангарда, но она должна четко понимать, что относится в этих поисках к культуре, что к суррогату, а что к злонамеренной коммерции, и никак иначе. Поэтому не просто понимать, что такое «культура», а понимать, насколько эта вещь опасна или, наоборот, благотворна для общества и государства в целом, вот задача сегодняшнего разговора.

И последнее. Когда мы подсчитывали факторы, которые нашу страну в постсоветском либеральном эксперименте делают беспомощной, деградирующей, лишают ее будущего, наиболее торпедированы в государственных повестках, в государственном бюджете и должны быть изменены, например, в новых форматах – конституционных, законодательных, в новой структуре бюджета будущей постлиберальной России, то самое большое умножение денежного содержания статей государственного бюджета России мы вычислили по статье «Культура».

Эта статья должна быть увеличена в 11 раз, тогда у страны будет сохранен шанс на то, чтобы быть достойной, уважаемой, привлекательной страной в мире, страной, имеющей будущее. Вот таково значение и смысл, казалось бы, довольно знакомой нам категории и понятия – «культура».

Спасибо. Прощаемся до следующего разговора, на который мы вынесем немножко политизированный термин, он на сегодня в актуальной повестке, и он относится к типам государств, находящихся в мире в текущий исторический момент, это «изгой» в контексте «страна-изгой». Всего доброго.


comments powered by HyperComments
1489
13511
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика