Левые и правые
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача «Обретение смыслов»
Тема: «Левые и правые»
Выпуск №156


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! На сегодня мы запланировали категорию «левые и правые» применительно к некой градации политического спектра. Могут ли левые быть правыми, а правые левыми? Вообще это полушуточный вопрос, на самом же деле это терминология и категория политической науки, политической практики, политического словаря. Будем разбираться с этим. Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.


Вардан Багдасарян: Если мы говорим «правые» и «левые», то, естественно, возникает вопрос, относительно кого они находятся справа и слева. Здесь нужна какая-то система координат. Исторически, генезисно было понятно, что они находились справа и слева от королевской власти.

Происхождение понятия «правое и левое», как и многое другое, перенесенное на всеобщий европейский, а потом и мировой контекст, было связано с Францией, с Французской революцией, когда в Национальном французском парламенте сторонники короля располагались справа от него, а противники королевской власти располагались слева. Оттуда, собственно, и пошло понятие «правое и левое».

Дифференциация правых и левых была связана с определенной исторической эпохой, с определенным историческим контекстом. Давайте попытаемся разобраться, что здесь первоначально, и как классифицировались правые и левые. Дело в том, что существуют различные критерии этой классификации. Мы будем говорить относительно экономики, социальных отношений, культуры. Итак, начинаем.

Если рассматривать экономическую дифференциацию, то под правыми понимались те, кто изначально был сторонниками частной собственности, рынка, рыночных частнособственнических отношений. Левые же выступали за регулируемую экономику, за свертывание частных, частнособственнических отношений, за коллективную форму хозяйствования.

Что касается социальных отношений, то правые — приверженцы идеи фундаментального неравенства, когда аристократия господствует и занимает преференционное положение в обществе. Левые выступают за фундаментальное равенство, что прямо противоположно идее правых.

В плане политических критериев правые выступают за монархизм, автократизм, иерархизм, левые — за демократию. Ультралевые вообще выступали за упразднение государства, и в этом спектре анархизм — полярная этому точка зрения.

В вопросе об идентичностях правые — за жесткий национализм, жесткую партикулярную национальную принадлежность, левые — за интернационализм, когда национальное нивелируется и исчезает в левой перспективе. В вопросах религии правые придерживаются религиозного фундаментализма, делают упор на религиозные ценности, веру в Бога, левые — атеисты.

Если же мы посмотрим на конкретные партии, то трудно назвать в какой-либо конкретной стране, конкретной политической ситуации партийно-политическую группу, которая бы по всем критериям четко увязывалась с полюсом левых или полюсом правых. В действительности реальная комбинация возникает из различных соотношений этих многочисленных спектров. Эти спектры могут быть продолжены и у одной и той же партии могут сочетаться в разных комбинациях.

Например, в условиях регулируемой экономики, регулируемого хозяйства может быть сильная автократическая власть, что в традиционной дифференциации относилось бы к правому полюсу. То есть в действительности четкая градация на левых и правых исчезает, и понятно, что в методологическом плане нужен выход на новую ступень осмысления, нужен уход от этой жесткой упрощенной поляризации левых и правых и введение множественного, многокритериального подхода с разграничением партий и конкретных идеологий по каждой из составляющих этого спектра. Этот спектр традиционно представлялся в виде некой прямой, где есть один полюс, и есть другой полюс.

Но вот происходит капиталистическая монополизация, капитализм превращается в империализм, и в конечном итоге одна монополия подчиняет себе другие, создается масштабная сверхмонополия, охватывающая весь мир. Поскольку обеспечивается максимальная концентрация, осуществляется скачок, и происходит переход к социализму, так как вся эта система уже к нему подготовлена, потому что в рамках этой единой монополии все обобществлено.

Если же существует власть одного человека — сверхмонарха, автократора, когда он подчиняет, нивелирует и подавляет всю элиту, то, когда эта элита подавляется, под ним оказывается абсолютное фактически равенство, и следующим шагом эта система с абсолютной властью автократора может трансформироваться в демократию. Поэтому эти полюса могут сходиться.

Сегодня в формировании новой идеологии возможна сверхзадача сочетания элементов, характерных в традиционном делении для разных полюсов. Что может предложить новая идеология в экономическом плане? С одной стороны, коллективное ведение хозяйствования или коллективизм, с другой стороны, частный интерес человека, его заинтересованность в труде тоже должны быть учтены, то есть происходит соединение начала, традиционно связываемого с левым полюсом, и начала, связываемого с правым полюсом.

В социальном отношении действительно есть фундаментально равенство. Люди равны по своему происхождению, они равны, как говорили прежде, в Христе, в Боге, но должна быть не только олигархическая аристократия, но и духовная. Этим обществом должны руководить лучшие, и они должны вести это общество к свершениям.

В политических соотношениях демократия находится на левом полюсе, но должен быть и лидер, должны быть политические элиты, причем элиты не в современном, подмененном плане, то есть элиты олигархические, а элиты, состоящие из лучших, которые ведут это общество, и снова происходит соединение правого и левого полюсов.

Что касается национальной идентичности, то, безусловно, национальный этнический фактор принципиально важен. Через раскрытие этничности происходит обогащение человечества, но и общее для человечества, единый ценностный пакет — человечество с большой буквы — тоже должно присутствовать. Опять-таки, здесь есть соединение левого и правого полюсов в новом идеологическом, религиозном строительстве.
Безусловно, существуют некие трансцендентные идеи, но они вместе с тем должны опираться не на одну только веру, но и на научный фундамент. Опять-таки, соединение того, что было в традиционной поляризации, рассредоточено по противоположным полюсам, и, несмотря на то, что все политологические учебники описывают модель XVIII века, при делении на правых и левых гуманитарная наука нуждается в определенной методологической визе, и эта виза должна заключаться в переосмыслении феноменологии политического спектра.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.


Владимир Лексин: Понятие «правое и левое» как понятие, характеризующее нечто противоположное, гораздо старше времен Французской революции. Во французском парламенте в центре сидели жирондисты — умеренные республиканцы, справа — фельяны или сторонники сохранения монархии с определенными конституционными и иными улучшениями, и слева сидели якобинцы — сторонники радикальных революционных действий.

Гораздо раньше, по крайней мере, в течение 3-х тысячелетий, с тех пор как появился сначала Ветхий Завет, затем гораздо позже Новый Завет, существовало понятие «одесную и ошуюю». Слово «одесную» означало место, где находятся правильные, праведные люди, а «ошуюю» — место нераскаявшихся грешников, никуда не годных людей.

Таким образом, с помощью понятия «правые и левые» даются очень серьезные оценки. Они исторически, семантически, культурно укоренены в нашем сознании еще со времени Французской революции как политический облик правых и левых. При всем их смешении, при невероятной сумятице, микшировании одного в другое это понятие и сейчас реально существует.

В свое время левых очень хорошо охарактеризовал в знаменитом «Левом марше» Владимир Владимирович Маяковский. Я помню, как в школе мы его учили и с пафосом рассказывали. В этом стихотворении агрессивно-освободительный напор левизны был явлен так, как, наверное, нигде больше в мировой литературе и истории.

Разворачивайтесь в марше!
Словесной не место кляузе.
Тише, ораторы!
Ваше слово, товарищ маузер.
Довольно жить законом,
Данным Адамом и Евой.
Клячу историю загоним.
Левой! Левой! Левой!

Здесь происходит очень четкое отвержение всего, что было до того, происходит смещение акцентов, перенос всего как бы в совершенно другую плоскость.

Все мы, учившие историю, прекрасно знаем, что понятия «левые» и «правые» стали очень четко меняться. Известный русский философ Семен Франк в 1930 году написал статью о смене правого и левого. Там есть такие слова: «До 1917 года для всякого политически грамотного человека „правые“ означало реакцию, угнетение народа, аркчеевщи¬ну, подавление свободы мысли и слова, „левые“ — освободительное движение, освященное именами декабристов, Белинского, Герцена. „Левые“ — это сочувствие всем униженным и оскорбленным».

Однако, по мнению Франка, и это подтвердили события Октябрьской революции, к которым он как бы апеллирует, и вообще все исторические события, произошедшие в течение последних 3-х веков, ситуация полностью изменилась. Франк говорит, что если при господствующем политическом порядке до 1917 года было привычным делом рассматривать правых как людей, находящихся у власти и охраняющих эту власть, то, как только левые, революционеры, те самые потомки декабристов и прочие взяли власть в свои руки, они стали хранителями, консерваторами, теми, кто начинает защищать эту власть.

Те же, кто были правыми, и те, кто были побеждены в это время, волей-неволей вынуждены были взять на себя роль реформаторов и в какой-то степени даже революционеров. Вот эта смена при захвате власти правых и левых очень существенна, и она во многом определяет всю сумятицу и нечеткость в определении этих понятий. Нельзя дать четкое определение, кем ты являешься сейчас, вот в эту минуту, — правым или левым, потому что неизвестно, кем ты станешь после того, как власть попадет в твои руки, или изменится твое положение.

Как это все реализуется сейчас в практиках отношений к жизни? За что, собственно, выступают сейчас те, кого принято называть левыми? Как это ни удивительно, в значительной степени левые сейчас связаны с теми, кого принято называть людьми либерального лагеря.
Они ратуют за снижение налоговой нагрузки, полную свободу предпринимательства, построение истинно капиталистического общества, полностью профессиональных вооруженных сил, отсутствие цензуры и интеграцию державы, страны, социума в мировую, читай — в западную экономическую систему, которая в настоящий момент сама переживает острый системный кризис.

У теперешних правых несколько иное отношение ко всему этому — это национализация природных ресурсов. Об этом, кстати, недавно говорил лидер партии, которая почему-то до сих пор считается правой, хотя по идее она должна быть левой, гражданин Зюганов. Представители этой партии внесли в Государственную думу очередной законопроект о социальной справедливости, нивелировании в значительной степени экономического положения людей, то есть как бы выравнивании всех по доходам и так далее.

Почему же в наше время происходит такая сумятица? Почему сейчас нет четкого понятия правых и левых, и может ли оно вообще быть? Сейчас понятия левизны и правизны связаны с деятельностью определенных партий, и рассматривать левых и правых вне контекста реального политического расклада, политического спектра, политических партий, которые сейчас существуют, бессмысленно.

Партии берут лозунги правого и левого тогда, когда они либо борются за власть, либо позиционируют себя в этом плане и так далее. Поэтому неудивительно, что сейчас к левым начинают относить не только КПРФ, но и партию «Справедливость», и туда же входит половина людей из партии «Правое дело», и Бог знает, кто еще.

В любом случае крайне важно понять, что сейчас правое и левое — это часть политических доктрин, политических лозунгов, политических заявлений партий, которые очень легко меняют свое обличье и становятся из правых левыми не тогда, когда они захватывают власть, потому что власть у нас давно захватила одна партия, а тогда, когда меняется политическая конъюнктура, или, когда нужно к кому-то примкнуть.
Сама по себе левизна — это очень любопытное историческое явление. Она непременно предполагает энергию, порыв к смене того, что сейчас существует, и поэтому левизна не может долго быть в одном и том же обличье. Дело левых — это, как правило, дело молодежи, людей среднего поколения, а далее, как писал поэт, «до 30-ти поэтом быть почетно, и срам кромешный после 30-ти».

Вот поэтому почти все деятели крайне левого толка очень редко доживают в таком состоянии до политической зрелости. Я знаю только одного известного человека, оставшегося левым до конца своих дней. Это известнейший французский философ Мишель Фуко, оказавший влияние и на западную, и на нашу философию. Он одновременно поддерживал и хунвейбинов, и новых левых во Франции. Он поддерживал все, что с его точки зрения было в духе Че Гевары, было революционным, направленным на то, чтобы изменить существующую ситуацию.
А ситуацию нужно менять обязательно, и поэтому левизна — это, наверное, сейчас тот фермент, который позволяет обществу двигаться в нужном направлении, несмотря на то, что это явление само по себе временное. Спасибо.


Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Хочу поблагодарить своих коллег за то, что они привели достаточно много исторических и страновых примеров, из которых следует, кто такие левые, и кто такие правые. Иногда понять это трудно, потому что они меняются местами в зависимости от конкретных исторических условий, и поэтому хочется привнести некую логику в методологию нахождения ответа на вопрос, в чем же смысл этого позиционирования.

Понятие «левые и правые» указывает на то, что есть некое одномерное пространство — налево и направо, но оно входит в понятие некой метрики пространства. Пространство не всегда одномерное, оно может быть и двумерным, и трехмерным, и многомерным. Пространство — это количественная метрика. Поэтому, говоря «левый и правый», часто почти сразу же начинают уточнять: центристы — это где-то между левыми и правыми, и есть левый центр и правый центр.

Возникает ощущение, что левые и правые — это понятие в пространстве политического позиционирования акторов или политических сил, которое можно характеризовать в мерном пространстве — более левый, более правый. Здесь чаще всего речь идет о партиях или о политиках государственного управления.

Каким же образом его можно охарактеризовать? Все кажется очень простым — левый или правый. Но как здесь ввести количественную меру? Социологи умеют это делать. Задается вопрос: насколько ты левый? Абсолютно левый, в значительной степени левый, преимущественно левый, левый, не очень левый, левоватенький, тяготеющий к левости. Возникает этакая гребенка позиций, мы их называем политическими частотами.

Идет такая же градация вправо — правоватенький, правый, очень правый, значимо правый, абсолютно правый. Так возникает количественная шкала. Почему же это важно? Потому что понятие политического позиционирования относится к самым разным содержательным темам. Вардан Эрнестович говорил, что левые и правые — это прежде всего отношение к труду и капиталу, к частной или обобществленной собственности.
Есть много других признаков, но есть и очень много других вопросов, не только вопросов собственности. Например, вопросы национальных или даже расовых отношений, вопрос абортов, вопрос отношения к религиям, вопрос войны и мира. В дискурсе общества, в политическом пространстве, в пространстве отправления власти, то есть следования неким ценностным предпочтениям и политическим позициям, таких вопросов очень много, а значит, и мерных осей тоже может быть много.

Эти оси тоже надо как-то обозначать в плане левых и правых. Это сложилось исторически, и об этом говорит основной конфликт труда и капитала. Но по этой оси можно назвать оранжевые, голубые, киевские события, Ющенко, Януковича. И тогда возникает вопрос — зачем вообще все это нужно, и куда это ведет? Как всегда, есть описательный подход, который позволяет просто обозначить, что эти такие, а те сякие. Что из этого следует? Да ничего. Это просто наименование, приклеенные ярлычки.

Мы проделали очень важную и интересную работу о том, что политическое позиционирование, количественное и мерное, дает важную методологию работы с политическим спектром, и не просто описательную — клеить ярлычки, а возможность получать новую информацию, новую характеристику состояния общества, пространства «общество — власть».

Эта идея родилась тогда, когда в физико-математических аналогиях стал очевидным радиочастотный спектр или частотный спектр волн, которые принимает телевизор, — низкие частоты, высокие частоты. Зачем он нужен? Есть так называемое преобразование Фурье — преобразование, сопоставляющее функции некой вещественной переменной, и есть статическая характеристика — спектр, позиционирование политических предпочтений. Как на сегодня, на эту секунду выстроена картина? А вот так — столько-то левых, столько-то правых, столько-то центристов. Это распределение и называется политическим спектром.

Так вот, из статической характеристики путем специального преобразования Фурье можно получить временную реализацию. То есть мгновенная характеристика политических предпочтений позволяет прогнозировать, как будет развиваться обстановка, пойдет ли она к революции, пойдет ли она к стагнации развития, возобладает парадигма консервативная или революционно-преобразовательная.

И это очень важно — получить инструмент, связывающий статичные состояния политического пространства, предпочтений, политических сил, общества с предсказаниями, прогнозированием, как будет развиваться обстановка в стране. Поэтому понятие многомерного политического спектра современное, оно находится на синтетическом стыке гуманитарно-математических представлений. Пока оно не очень распространено, но я уверен, что оно будет распространенным, потому что работает оно очень эффективно.

Теперь я могу вернуться и дать свою дефиницию того, что левые и правые (политический спектр) представляют собой как формула в методологическом когнитивном плане. Это звучит следующим образом. Левые и правые — это образное отображение противостоящих политических позиций и политических акторов на условной оси, количественно характеризующей указанные политические позиции и предпочтения.

Отсюда следует, что левыми и правыми могут быть и политики, и партии, и общественные группировки. Эта формула позволяет пройти в расширенное представление о политическом спектре и политической стратификации сложно устроенного политического пространства и общества. Если такой характеристикой — формулой дефиниции — мы будем пользоваться, то все остальные проистекающие смысловые пространства станут организованными, понятными и саморазвивающимися по этой логике, которая отталкивается от смысловой аксиоматики. Мне кажется, что это найдено, это очень интересно и важно.

Друзья, в следующий раз мы предлагаем взять категорию, которая весьма актуальна, она отражена в недавно принятом российском законе, это категория «экстремизм». Что это такое, будем разбираться. Всего доброго.


comments powered by HyperComments
5425
21429
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика