Мессианство
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача «Обретение смыслов»
Тема: «Мессианство»
Выпуск №152


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! На сегодня был заявлен термин, категория «мессианство». Это интересный случай, потому что он позволяет подчеркнуть зависимость смыслового нагружения, смысловой нагрузки той или иной категории от контекста. Мы уже говорили о многофункциональном смысловом назначении и жизни тех или иных терминов. Сегодняшний термин в этом ряду этим и интересен. Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.


Вардан Багдасарян: В последние 20 лет мессианство, мессианизм зачастую представляется как выражение русской имперскости, русского империализма. Кто-то сказал, что в постсоветский период выяснилось, что нас ненавидят не потому, что мы «красные», а потому, что мы русские.

В переносе этой ненависти, когда советология выводила на советофобию, а советофобия шла дальше и выводила на россиефобию, русофобию, термин и понятие «мессианство» оказывался ключевым. Русская мессианская идея двигала российской имперскостью, русской завоевательной политикой, и далее она уже якобы трансформировалась в советский проект. И вот этот русский мессианизм и является двигателем этой имперскости, которая связана с российским государством и российской цивилизацией.

Именно мессианство оказывалось ключевой идеологической категорией, которая якобы определяла агрессивную политику российской империи, Советского Союза, и оно оказалось имманентно связано с российской цивилизацией.

В действительности же очевидна когнитивная подмена, прием затемнения сознания. Термин «мессианство» производен от слова мессия или спаситель, и первоначально это было производно связано с религиозным сознанием. Люди верили в то, что придет мессия, и он спасет мир, и это выражалось в совершенно разных религиях. Видение будущего было связано с идеей спасения, другое дело, что это носило разные выражения, разные образы.

В иудейской традиции считается, что придет Машиах, потомок царя Давида, который восстановит Иерусалимский храм и соберет рассеянный по всему миру еврейский народ. Идея Машиаха была соотнесена с идеей еврейской иудейской богоизбранности и выводила на некие националистические перспективы. В исламе, особенно шиитском, есть скрытый имам, который явится в последние дни мира и победит силы тьмы, победит дьявола.

Ну, и, конечно же, Христос. Христос — это Мессия, Спаситель. Специфичность образа Христа в том, что Он явился и предъявил миру перспективу спасения через собственную жертву, не только через утверждение победы, как это есть в других религиозных традициях. Христос приносит себя в жертву, и через эту жертву осуществляется спасение мира.

Этот образ, этот концепт был воспринят в России, и тема образа мессии оказалась очень российской, русской темой. Выражалось это футурологией и видением назначения России в том, что она спасет мир, что именно в этом ее назначение. Россия существует, для того чтобы предъявить миру новое слово и через его предъявление спасти мир.

Русская, российская идеология всегда выражала в разных модификациях эту тему, например, «Москва — Третий Рим». Почему Москва — Третий Рим? Потому что весь мир фактически уже пал, и силы зла торжествуют. Антихрист еще не в образе, но его силы утвердились над всем миром. И пока существует Москва — последнее православное государство — силы зла еще окончательно не торжествуют. Пока существует Святая Русь, еще есть надежда на спасение мира.

Эта идея выражена в Российской империи в XIX веке, особенно в период правления Николая I, когда борьба с Западом преподносилась через призму того, что мы противостоим этому материальному разложению — атеизму, безбожному Западу, всем негативным качествам, которые идут на нас с Запада. Православная Россия, сохраняя верность христианским ценностям, словно оплот, но оплот не только для себя. Она есть спасение мира от безбожия, от материального разложения.

Николай Александрович Бердяев в одном из своих лучших трудов «Истоки и смысл русского коммунизма» показал, что на Западе не понимают, что Третий интернационал — это вовсе не интернационал, это старорусская идея «Москва — Третий Рим». Христианский мессианизм трансформируется в пролетарский мессианизм, это та же тема, что Россия и Советский Союз в частности является спасителем мира.
Большевики и даже Ленин, несмотря на то, что выхолащивалась национальная компонента, считали, что Россия не готова к пролетарской революции. В России нет ни сформировавшегося пролетариата, ни буржуазии, но она потянет за собой мировую революцию, она принесет себя в жертву ради спасения мира.

Не может быть цивилизации без цивилизационного проекта, а цивилизационный проект не может быть без отношения этой цивилизации к остальному миру. То есть у цивилизации должен присутствовать некий мировой проект, некое отношение к миру, и это отношение проявляется очень по-разному, это достаточно индикативно у разных цивилизаций.

Есть максима господства над миром, и та или иная цивилизационная общность выражает идею этого господства. Иногда говорят: «У американцев тоже мессианская идея, для Америки характерен мессианизм». Но назвать это мессианизмом нельзя. Это внешняя футурологическая идея, это «град на холме», это идея превосходства этой новой общности, но это не мессианство в плане спасения мира. Это именно идея господства над миром.

Безусловно, у Гитлера тоже был некий футурологический проект, но, опять-таки, это не мессианский проект, не проект спасения мира, а проект подчинения этого мира. Есть раса господ, и эта раса господ утвердит тысячелетний Рейх. В действительности эта тема сопряжена с еще одним индикативным понятием, вроде бы происходящим из религиозной почвы, это идея богоизбранности. Ведь изначально, еще на стадии размежевания католиков и православных, была вот эта дискуссия о богоизбранных. Еще Августин выражал эту тему, что есть богоизбранные, но если есть богоизбранные, значит, есть и богоотверженные.

В Православии принципиально другой подход — нет богоизбранных и богоотверженных. Бог всем даровал выбор между добром и злом, между светом и тьмой, и каждый выбирает путь своего спасения. Иногда в псевдоправославной традиции говорят: «Россия богоизбранна». Но не может страна быть богоизбранной. Здесь принципиально другая идея — каждый выбирает путь добра.
Сама идея избранничества России чужда Православию. Из нее исходят элитаризм, идея господства и последующие эманации о том, что миссия России в спасении мира, в том, чтобы сказать ему некое новое слово.

Сегодня государственная идеология у нас запрещена, более того, в Конституции Российской Федерации говорится о том, что мы являемся частью мирового сообщества, и все. Другого позиционирования России нет. Нет назначения России — зачем она существует. У нас преподается история, но нет историософии — зачем Россия существует, и куда мы в итоге идем. Ответить на эти вопросы принципиально важно, для того чтобы цивилизация существовала.


Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.


Владимир Лексин: Действительно, понятие «мессианство», так же, как и связанные с ним понятия «мессия» и «миссия», многофункциональны. Здесь много смысловых оттенков, но много и различных сущностных положений, которые подразумеваются, когда мы произносим это слово.
Мне представляется, что мессианство — это идея и одновременно это государственная политика, реализация той или иной миссии, причем эта политика и мессианство могут быть внешними, но, как мне кажется, крайне важно, чтобы оно было еще и внутренним, то есть обращенным непосредственно к самой стране, к ее населению, к ее различным классам и так далее.

Миссия сама по себе многофункциональна. Это слово переводится как «посольство», «посланник». Есть дипломатические миссии, священные миссии, есть целый класс людей, которых можно назвать миссионерами. Вероятно, это тоже некая эманация мессиансткакой-нибудь страны. Сейчас часто говорят — «гуманитарные миссии» и так далее.

Но смысл миссий, реализованный потом в мессианстве как в государственной политике или в идеологии вообще, в политике продвижения той или иной миссии состоит в том, чтобы определить свою роль и место в мире и к тому же еще ее реализовать. Мне кажется, что очень важно реализовать мессианскую идею внутри самой страны.

Как есть самопровозглашенные государства, так же есть и самопровозглашенные миссии. Интеллектуальная элита, правительство, правитель страны, религиозные деятели и так далее формируют то, что можно назвать функцией мессианства, то есть они вырабатывают саму идею, идеологию, которую потом нужно будет материализовать, распространяя по всему миру.

Я бы сказал, что есть два явных мессианских проекта — это самопровозглашенное миссионерство в Соединенных Штатах и самопровозглашенное миссионерство в первые десятилетия Советского Союза. Здесь возникает существенный вопрос — а кто носитель миссии, кто продвигает, реализует это мессианство? Народ, правительство, средства массовой информации, политическая элита? Кто является актором мессианства внутри страны?

Иногда мне кажется, что все-таки возможности есть, и консолидация вокруг идеи мессианства акторов достаточна. Что-то подобное я сейчас обнаруживаю не столько в Соединенных Штатах, сколько в Китае, где по опросам, которые проводят социологические службы и самого Китая, и западных стран, люди сейчас действительно очень мощно ориентированы на мессианство Китая в мире, потому что оно становится таким, какое есть внутри страны.

Опять же, это очень важные вещи — внутреннее и внешнее мессианство России. По этому поводу сейчас есть много книг, причем некоторые из них очень дорогие. Скажем, книга Василия Аксючица «Миссия России» продается в роскошном переплете, с суперобложкой, даже есть еще чуть ли не деревянный футляр, и стоит она больше 10 тысяч рублей.

Это очень известная книга, в ней рассматривается историософская, что ли, идея создания некого православно-христианского социального общества, идеалом которого могла бы быть сама Россия. Популярна книга Александра Молоткова с таким же названием.

Недавно вышла очень интересная книга Дмитрия Абрамова, которая называется «Первая мировая война. Миссия России». В ней очень четко прослеживается идея мессианства как определения своей роли в локальном, географическом мире.

В трудах центра, в усилиях всех его сотрудников очень четко прослеживается линия на формирование исходной базы, материальное наполнении того, что можно назвать мессианством. Сейчас, как мне кажется, более важна внутренняя миссия России, чем внешняя, и мессианство внутреннее, а не внешнее. Миссия России сейчас — это оставаться самой собой со своими ценностями, ментальностью, языком. Это очень важная цивилизационно сохраняющая вещь.

Но, опять же, нужно представлять, для кого реализуется эта миссия — для народа, для какой-то его части, для рабочих, интеллигенции, крестьян или правительства, и должно ли правительство этим заниматься. И если эта миссия реализуется для партий, то для каких?
Сама по себе идея мессианства мне представляется очень красивой и важной. Она может быть конструктивной и очень полезной именно сейчас, когда страна переживает, пожалуй, самый сложный период своего существования. Спасибо.


Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Я начну с несколько забавной фразы, которая подчеркивает богатство замечательного русского языка: «Мессианство — это роль мессии в выполнении своей миссии». И мы сразу же начинаем понимать, что здесь есть неразрывная связь нескольких смысловых конструктов и как минимум два контекстных подхода, и это тоже очень иллюстративно.

Первый контекстный подход — это констатирующий пассивно-исторический описательный подход. В словарях, в большинстве трактовок мессианство раскрывается как вера в пришествие избавителя, мессии. Это учение о будущем спасении человечества, национальной или религиозной группы, которое будет осуществлено мессией. Это и есть проекция в исторический генезис данного термина.

Но тем и интересен человеческий язык как проявление его эволюционного и когнитивного, в том числе, развития, что он тоже меняется — он обогащается новыми смысловыми нагрузками. Есть иной, не описательный, контекстный подход — подход активно-деятельностный. Из его формулирования вытекают его особенности.

Человек, который желает не только наблюдать мир, но еще и его преобразовывать, естественно, сторонник активно-деятельностного подхода. В деятельности нашего центра, в школе, которая формируется многие годы, этот подход выглядит как доминантный, как наиболее эффективный для идентификации проблем развития, для выбора ценностного позиционирования в их анализе, для разработки активных проектов и планов переустройства мира. Вот в этом контексте анализ интереснее.

В активно-деятельностном методологическом поле возникает функция, субъект действия, роль этого субъекта. И тогда все эти слова в забавной первоначальной фразе требуют расшифровки этой связки.

Миссия — это важнейшая из функций и назначений субъекта действия. Но кто же здесь субъект? Конечно, это может быть персона, ведь в историческом отношении спаситель — это индивидуальная субъектность, персона. Это может быть народ, это может быть государство. Конечно, мы обязаны говорить о России, о ее миссии, хотя бы потому, что этот вопрос возник еще до нас, и он будет стоять и после нас, и, по-видимому, он будет всегда.

Кто же такой мессия? Ну, да, это субъект, носитель, но если охарактеризовать точно, исчерпывающе, то мессия — это последовательный, сосредоточенный на своей миссии проводник ее в жизнь. Это может быть и персона, и групповой субъект, и субъект абстрактный, такой как государство. И, наконец, то, смысл чего мы сегодня разыскиваем — мессианство. Мессианство — это важнейшая из всех социально адресованных и историко-преобразующих функций и назначений роль субъекта действий.

Кстати, прозвучало еще одно синонимичное слово — «миссионерство», но оно исходит корнями из распространения и обращения в религиозную веру. Были подвижники, которые ездили в Африку, в джунгли и обращали туземцев в религиозную веру, они назывались миссионерами. Это узкая, исторически определенная коннотация, но сейчас, конечно, она применяется более широко. Миссионерство, по-видимому, менее удачный и более размытый термин для обозначения вот этой роли субъекта действий, чем мессианство.

Мы видим, что мессианство нельзя оторвать от активной назначенности, от действий, роли. И это важно, потому что эта обязательность активности тянет за собой связь — во имя чего действовать, и какие цели и ценности при этом предъявляются.

В историческом, генезисном смысловом поле речь идет о спасении человечества. Да, это ценности, это цель, но разве это сегодня исчезло, хотя с религиозными, аллегорическими, мифологизированными картинами активное общество и активные управляющие, властные, международные субъекты взаимодействия вроде бы немножко расстаются, и все-таки разговор более практичен, более секулярен.
В чем же ценности и цели современного мессианства, когда речь идет о персоне — человеке, который посвящает свою жизнь такого рода служению, такого рода роли, когда речь идет о государстве, прежде всего о нашей стране?

Здесь есть еще одно столкновение с важным рядом живущим смысловым соседом — это национальная идея. В чем заключается национальная идея России? И вот тут поле смыкается и даже перекрывается. В чем миссия, мессианство, мессианская роль России?

Понятно, что национальная идея — это самоосознание для целеполагания и действия, тоже такая активно-деятельностная управленческая смысловая нагрузка. А в чем миссия России, в чем ее мессианская нагрузка и назначенность, и есть ли они вообще? Если смотреть на историю, то, конечно, они есть. Есть цивилизационная особенность, есть и современная особенность, и она неискоренима.

Помните, основная назначенность, основная функция — именно для этого в истории человечества и придумана Россия. Она придумана для того, чтобы спасти мир от расчеловечения призывом, примером, жертвой, жертвенностью. Именно это и есть российский удел.

Запад же меркантилистский, материалистический, потребительский, корыстный, паразитарный, несмотря на то, что есть и другие характеристики — технически прогрессивный, эффективный в логистиках управления и так далее, но главное, что Запад — это путь к расчеловечению. Юг пока не имеет миссии, это такой очень большой человеческий конгломерат, который ищет себя, и в значительной степени он вторичен. Восток близок к миссии очеловечения.

Если выстроить не вкусовую, а основанную на некоторых количественных социологических замерах иерархию, то нельзя сказать, что Россия в этой миссии абсолютно уникальна и абсолютно оторвана от действий исторического удела других стран, но все-таки значимость этой назначенности мессианства у России одна из самых высоких. Россия делит ее с Индией, затем идут страны исламского ареала, Латинская Америка, затем Япония, Китай, и аутсайдеры в этом смысле Запад — США и Европа.

Если принять такую методически выстроенную систему обретения смысла того, что же такое «мессианство», то мы получаем инструментарий для обращения с очень сложными актуальными вызовами, с очень ответственными требованиями к формированию своей жизни, повестки и плана ее построения, к жизни нашей страны.

Поэтому еще раз хочется подчеркнуть, что наша затея обретения смыслов очень важна. Она упорядочивает ум, вооружает человека в его осознанных, планируемых жизненных действиях и усилиях, а значит, придает больше смысла не только терминам, но и нашей жизни, и жизни нашей страны.

Позвольте объявить план на следующее разыскание смыслов — это термин «господство». Спасибо. Всего доброго.


comments powered by HyperComments
2639
12312
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика