Миф
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: "Миф"
Выпуск №125


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Несмотря на то, что приближается Новый год, у нас все еще рабочий режим. Сегодня мы с вами займемся словом, которое мелькает на телеэкране едва ли не каждый день, когда идет реклама стирального порошка с названием «Миф». Но мы, конечно, будем разыскивать смысл этого слова в контексте политических словарей, процессов государственного управления, общественно-социальных смысловых пространств. Итак, «миф». Начинает Багдасарян Вардан Эрнестович.

Вардан Багдасарян: Существует два подхода к понятию «миф». Первый, достаточно распространенный подход: миф – это неправда, это вымысел, и в этом смысле термин постоянно применяется в полемике, в общественных дискуссиях. Подход, что миф – это неправда, вымысел, возник в определенную эпоху, когда было необходимо дезавуировать античное языческое миропонимание и способ передачи знаний. И вот то, что передавалось из поколения в поколение в античные времена, и было определено мифом. 

Но есть и второе значение понятия «миф», совершенно другое, даже антагонистичное первому, когда мифом считают особый способ передачи информации, который сложился, прежде всего, в дописьменную эпоху, когда необходимо было из уст в уста при отсутствии системы письменности каким-то образом транслировать, передавать социальный опыт. 

Чем миф отличался, скажем, от знания, сложившегося в более позднюю эпоху? В мифе обязательно присутствовал образ, например, в религиозной системе представление о смерти, где смерть – абстрактная категория. Вспоминаем «смертию смерть поправ». В мифологии смерть представляется как старуха с косой. То есть нужен был образ, и в этом плане как раз и заключалась специфика мифа – передача информации, спрессованной через такой аллегорический образ. 

Впоследствии возникла мифологическая школа интерпретации религиозных текстов, которая заключалась в том, что ни один религиозный текст не нужно воспринимать буквально. В каждом религиозном тексте есть ключ к интерпретации, потому что миф – он, как правило, аллегоричен. А если миф аллегоричен, значит, он интерпретационен, и не все обладают ключом к дешифровке соответствующего мифа. И действительно, миф и античные времена ушли, но значение этого слова сохраняется в плане общественного строительства, потому что для каждого общества нужен свой сакральный пласт. 

Миф акцентирован на героическом при нивелировке дегероизирующих обстоятельств. Понятно, что у любого героя, даже национального, есть героические моменты в жизни, но есть и обычное существование. Когда создается миф, естественно, акцент делается на героическом, а дегероизирующие обстоятельства как-то нивелируются. 

Миф использует язык символов, он связан с ценностной фабулой, он предлагает некую сюжетную аккумулятивность и спрессованность. В качестве примера исторического мифа можно привести известный фильм «Александр Невский». Понятно, что этот фильм мифологичен, понятно, что в истории все происходило не совсем так, но был ли важен этот исторический миф? Несомненно. 

Этот миф, связанный с образом Александра Невского – победителя в ледовом побоище, победителя немецких агрессоров, сыграл принципиально важную роль во время Великой Отечественной войны, когда проводились исторические параллели. Да и в современном сознании восприятие соответствующего времени, соответствующего героя имеет этот же мифологический подтекст. 

В версии «Александра Невского» Эйзенштейна мифологические приемы, акцентированность на героическом, использование языка символов, спрессованность и аккумулятивность сюжетной канвы при снятии второстепенных неважных сюжетов и привели к тому, что этот миф действительно сработал и позитивным образом решал принципиально важные функциональные задачи в государственной исторической политике. 

Уже достаточно долго идет дискуссия о том, каким должно быть школьное историческое образование. Если мы обратимся к западным, в том числе американским учебникам истории, мы увидим, что американские учебники истории – это некое собрание исторических мифов, где подчеркивается героика США. Ведь для детей школьного возраста принципиально важно, чтобы была создана галерея позитивных примеров, галерея героев, а героика всегда предполагает некий мифологический пласт. 

Некоторые могут сказать: «Вы что, хотите преподавать детям неправду, правду подменять неким мифом?» - но здесь речь идет о другом. Речь идет о том, что должен быть некий сакральный мифологический уровень восприятия прошлого, через который формируются положительные примеры. 

Дальше, уже на следующем уровне, когда сформировалась гражданская позиция, когда осуществился выбор определенной ценностной платформы, учащийся уже начинает разбираться в деталях, как все происходило на самом деле. Он начинает уточнять, но уточняет, уже исходя из того, что ценностная позиция, в том числе за счет мифа, сформирована. 

Миф важен при легитимизации любого государства. При создании любого государства есть некие образы, некий культурный герой, который стоит у истоков этой государственности. С этим культурным героем связано возникновение некой сакральной ценностной традиции. Скажем, для российской государственности таким героем был князь Владимир, и, естественно, был создан соответствующий мифологический образ князя Владимира. Обратите внимание, какая сегодня развертывается кампания в связи с тысячелетием преставления князя Владимира. 

То есть, по сути дела, если вы хотите подорвать ценностные основы государственности, бейте в культурного героя, который был в основании этой государственности, дезавуируйте его, демифологизируйте, и дальше посыплются все ценности, которые идут от этого культурного героя. Таким же культурным героем был Ленин по отношению к советской государственности. Удар конкретно по Ленину подразумевал дезавуирование системы ценностей, на которой выстраивался советский проект. 

И поэтому, понимая значение мифа, можно констатировать, что без мифологического пласта, во всяком случае при осуществлении функции образования, воспитания, трансляции ценностей обойтись, по-видимому, нельзя, и мифы, работающие на государственность, нужны и необходимы.

Степан Сулакшин: Спасибо. Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: Понятие «миф» действительно многозначно, хотя эта многозначность достаточно легко укладывается в две группы значений. Первая из них, и об этом уже говорилось, это миф-сказка, искаженная, преображенная каким-то образом ситуация, которая стала привычной для всех именно как сказка. Это мифы о героях, мифы античного мира. 

На моей книжной полке каких только нет мифов – мифы древнего Китая, мифы Индии, Индонезии и так далее. Думаю, что многие люди, особенно старшего поколения, помнят самый знаменитый и самый дорогостоящий двухтомник конца 70-х – начала 80-х годов прошлого века, который назывался «Мифы народов мира». 

Это гигантское иллюстрированное собрание всех мифов, которые когда-либо существовали. Причем, надо сказать, что в этой книге многие люди, наверное, впервые могли прочитать, что такое буддизм, что такое индуизм, что такое Православие и так далее. Там были и кельтские мифы, и многие другие. 

Второй пласт, несмотря на все внутреннее разнообразие, тоже достаточно понятен, это мифы, которые творятся в наше время, или мифы, которые, по нашему мнению, не связаны с какими-то сказочными событиями, то есть они имеют под собой какое-то более реальное значение и просто впоследствии несколько окостеневают в какой-то форме. 

Что же это за форма, что же это за миф? Это устойчивое образное и концентрированное представление о причинах и следствиях наиболее важных для людей жизненных коллизий или ситуаций, в первую очередь о жизни и смерти, о войне и мире, о происхождении мира и о нашем месте в нем, и в то же время это образные, устойчивые и краткие представления о самом существенном, что сейчас определяет нашу жизнь. 

Скажем, начало холодной войны. Холодная война сама по себе – миф ли это, или это просто образное концентрированное устойчивое выражение чего-то такого, что было когда-то, но сейчас мы воспринимаем ее именно таким образом? 

Надо сказать, что сами по себе мифы и мифология задают аналитикам больше вопросов, чем могло бы показаться на первый взгляд. Любой миф – это способ понимания реальности, это устойчивая часть общественного сознания, благодаря которому люди воспринимают мир таким, какой он есть. Благодаря мифу люди воспринимают и реальный мир, и вообще все без исключения. 

Наше общественное самосознание мифологичное. Об этом еще в 30-е годы прошлого века писали и Голосовкер, и Ольга Фрейденберг, и Лосев. Эти наши известнейшие интеллектуалы очень четко определили вот эту социально-психологическую часть мифа. Миф – это форма общественного сознания, это та самая форма, благодаря которой люди воспринимают мир, как это ни странно. 

Почему? Что таится в этом мифе, что позволяет ему быть тем самым инструментом, увеличительным стеклом? Ведь миф – это в действительности увеличительное стекло. Почему это происходит? Во-первых, потому, что миф обязательно что-то персонифицирует. В нем всегда есть некто. Вардан Эрнестович говорил, что, например, персонификация мифа о смерти – это старуха с косой. 

Любая мифологема обязательно включает в себя того или иного персонажа. Это может быть какой-нибудь античный бог, какое-нибудь существо – кикимора болотная, или господин Обама, или наш президент Путин, или, когда говорят об оппозиции, обязательно присутствует 2-3 человека. То есть мифологичность – это устойчивое образное и концентрированное выражение того, что есть сейчас. 

Любой миф пытается очень четко и кратко объяснить простыми схемами необъяснимое. Миф – это всегда упрощение, и именно поэтому люди очень часто воспринимают мир, благодаря тем или иным мифологемам. Это упрощение, это устойчивый слепок причинно-следственных связей или объяснение, почему все это существует. Миф всегда упрощает действительность. 

Миф – это и нечто, многократно повторяемое многими людьми, и поэтому то, что называется мифом, это очень серьезно, это один из самых любопытных компонентов социальной психологии, политического сознания, того, что называется политтехнологиями, коммуникациями между отдельными людьми. 

Мы живем в мире мифов, понять это очень важно, и поэтому развенчать какой-то миф или, наоборот, создать какую-то новую мифологему – это вещь ответственная и небезобидная. В связи с этим я хотел бы в заключение сказать, что эта тематика очень внимательно рассматривалась нашими современниками в достаточно широком контексте. 

Думаю, что страниц 100, не меньше, посвящено мифу в очень известной книге Сергея Георгиевича Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием», несколько раз переиздававшейся. В этой книге миф в основном воспринимается как инструмент манипулирования сознанием. 

Вторая моя отсылка, может быть, будет любопытна тем, кто заглядывает в интернет, там ее можно найти, и называется она «Миф в общественном сознании и миф об общественном сознании». Несколько лет назад собирался шабаш… ой, простите, небольшое собрание очень известных людей в фонде «Либеральная миссия». Достаточно назвать фамилии участников – Георгий Сатаров, Юрий Афанасьев, Эмиль Паин, Лев Гудков, естественно, господин Ясин, Людмила Алексеева, Мариэтта Чудакова и так далее. В интернете была вывешена огромная версия для печати. 

По моим наблюдениям, молодые люди довольно часто заглядывают на этот сайт. Мифом эти известные люди считают то, что на самом деле неправильно, и в то же время они считают, что наше сознание устойчиво мифологично. Эти люди разделили общественное сознание на две группы. Все мы – это пассивное сознание, и есть активное сознание меньшинства, вот этих гуру, которые вещают ту самую истину, которая создает новые мифы, или которая развенчивает мифы, которые были до этого. 

И вот то, что сейчас говорится о мифах или о той энергии, с которой пытаются разрушить позитивные мифологемы, на которых зиждется наше сознание, это очень важно. Еще раз повторю, миф – это образное устойчивое концентрированное представление о причинах и следствиях важнейших событий или важнейших жизненных коллизий. От того, в чьих руках творение мифов, в чьих, наоборот, развенчание этих мифов, зависит очень многое в нашей обычной обыденной жизни. Спасибо.

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Довольно интересный сегодня разговор и поиск содержания очень короткого слова. Даже приходит на ум мысль, что чем короче слово, тем больше в нем может быть вариаций. Действительно, есть два подхода, коннотирующих или нагружающих смыслами, и наиболее распространенный, в том числе в энциклопедических словарях, о чем уже говорили коллеги, связан с его глубокой праисторической природой. 

Миф рожден как информационная коммуникация в дописьменные времена. Это прежде всего изустная информация, и информация очень специфическая, потому что в праисторические времена мышление человека было еще далеким от научного. Оно осуществлялось зачастую в очень размытых образных чувственных форматах, и поэтому миф находится в синонимической связи даже с такими вещами как легенды, эпосы, сказки, сказания, были, былины, фольклор. Все они отражали праисторическое мышление и представления о важнейших вызовах, вопросах, моделях окружающего мироздания. 

Поэтому, если совсем коротко, используя методологию, которую я все время применяю, ответить на вопрос «что это?» можно так: Миф – это изустные праистории. А дальше уже можно уточнять: дописьменные, связанные со специфическим инструментарием художественного, метафорического, аллегорического отображения предметов мифа. 

Можно уточнять устойчивые образы, о которых уже говорили коллеги, но все это добавляет краски к основному смысловому содержанию: миф – изустная праистория. 

Но есть более актуальный для современной жизни, политики, государственного управления смысловой подход и смысловая нагрузка этого коротенького слова. Мы ведь задумали весь этот цикл и устремляем его, целенаправляем к созданию практического междисциплинарного государственного управленческого, государственно-политического словаря, поэтому более актуальным в этом целеполагании является вторая смысловая нагрузка этого слова. 

И вновь, упрощая, а точнее, вычленяя главное концентрированное содержание этого слова в этом контексте, можно сказать, что миф – это целенаправленное ложное утверждение. К слову «ложное» есть синонимические вариации – «недостоверное». «Ложное» в данном случае я употребляю в рациональном смысле, а не в каком-то предосудительном. 

Поскольку дефиниции и смыслопостроение – это очень строгий логический аппарат, сродни математическому, то, скажем, в логическом, дедуктивном методе, в программировании, в других методах познания «ложь» и «истина» употребляются просто как двоичные оценки некоторых утверждений. 

Ложное не всегда предосудительно. Например, не вся сказанная правда – это ложь? Да, в общем, нет. Или переакцентированная правда – оборотная сторона усеченной правды, ложь? Да вроде бы нет, хотя можно говорить, что раз вся истина не сказана, значит, это дело предосудительное. 

В политическом процессе, в политических коммуникациях, в общественных, государственно-строительных пространствах человеческой деятельности межличностная информационная коммуникация – это, наверное, самый важный механизм. Он применяется в информационной войне, он применяется как в разрушительных, так и в созидательных целях формирования массового сознания, формирования образа гражданина, социализации человека в обществах и государствах в соответствии с их ценностных выбором. 

Он используется, как и любое оружие, и для нападения, и для защиты, для дискредитации противника, поэтому нам рассказывают в переводе с английского о русском пьянстве, о русской агрессивности, о русском разгильдяйстве, о русской вторичности, неспособности ни к чему и так далее.

С другой стороны, миф употребляется для укрепления своих политических и государственных потенциалов в институтах, механизмах пропаганды, воспитания, образования. Так хорошо это или плохо – миф? Этот вопрос сродни известной дилемме «разведчик или шпион?» Таким образом, миф – это действительно принадлежность политического словаря, и в своей смысловой чистоте, в своем ядре это целенаправленное ложное утверждение. 

О целенаправленности мы поговорили, о ложности тоже, она может быть и частичной, и двусмысленной, но в любом случае она недостоверна. И полезность, и созидательность мифа тоже имеют право на существование, как и его оборотная сторона. Вот такое хитрое было сегодня словечко. 

В следующий раз мы вновь будем вынуждены, скрипя зубами, разбираться с очередными «измами». Их будет два, но они очень близки, и они перекликаются с прошлой нашей темой, если помните, «социальный расизм». На этот раз расизм и нацизм будут в связке. Спасибо. Всего доброго.

comments powered by HyperComments
5302
20858
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика