Прогресс
Передача «Обретение смыслов»

Цикл передач "Обретение смыслов". Выпуск №106. Прогресс. 

Степан Сулакшин: Добрый день, дорогие друзья. Небольшой был перерыв, связанный с нашими внутренними техническими проблемами, мы их преодолели. Сегодня я хотел бы порадовать самих себя и вас тем, что выходят новые труды и центры, посвященные актуальным вопросам. Автор и участники конференции «Глобальный социальный паразитизм» могут получить свой авторский экземпляр трудов этой конференции, который мы также издали. В общем, научная творческая жизнь развивается. Сегодняшний термин категорию, которую будем обсуждать, мы объявляли, это прогресс. Знакомое слово, но непростое. Начинает профессор Багдасарян Вардан Эрнестович.

Вардан Багдасарян: Долгое время существовал такой культ прогресса, движение осуществляется от простого к сложному, от низшего к высшему, человечество поступательно идет вперед. Но вот рухнул Советский Союз, последовали различные коллапсы по отношению к человечеству, и в отношении категории прогресса стали возникать вопросы, и прежде всего это вопрос о критериях этого прогресса. Философским основанием прогресса в том изложении, как он был сформулирован в просветительские времена, служил материализм. Действительно, если брать систему материального приращения, технический, технологический, информационный прогресс очевиден. Но если взять нравственные параметры, скажем, посмотреть на коэффициент преступности по странам мира, (а количество преступлений на условные группы населения по большинству стран мира устойчиво возрастает) или коэффициент суицидальности, и если мы сравним коэффициент суицидальности сегодня и как это было, скажем, в XIX веке, то принципиально увеличивается количество самоубийств, коэффициент детности сокращается и так далее. То есть если мы берем нравственные параметры, то прогресс вроде бы не очевиден. И на волне вот этих вопросов, которые адресовали, а действительно ли существует прогресс, ситуация сегодня принципиально изменилась.

И в мировом дискурсе уже тема прогресса не преподносится как очевидное, и получается такая картина, что материально – прогресс, но духовно – регресс.

И, с другой стороны, всё это – такой поход в отношении категории прогресса – он снимает перспективу у человечества, ведь прогресс – важная мотивационная идея – звать вперед, в будущее, к светлому будущему. И само по себе дезавуирование этой категории – прогресс – оно само по себе играет на разрушение этих духовно-нравственных оснований для человечества. Поэтому возникает вопрос о реабилитации категории прогресса. И вопрос возникает о возможности такой реабилитации в современных условиях, когда в эпоху постмодерна фактически эта категория оказалась дезавуирована. Надо сказать, что очень часто сегодня со ссылкой на религиозную традицию противопоставляют прогрессу концепцию регресса. Но тут надо иметь в виду, и с этим надо принципиально разобраться, потому что так ли уж религии в своей историософии регрессивны и действует ли тезис о том, что регресс характерен, имманентен для религии. В действительности концепция регресса, если мы посмотрим, это не свойство религиозной историософии, это, условно говоря, философия Жозефа Де Местра прежде всего, от него вот это в рамках теории консерватизма, когда противопоставлял Де Местр и его сторонники французской революции иной подход, то с опорой, с вырванными из контекста некоторыми положениями религии история была представлена как история регресса. И поэтому возник такой дискурс, а может, человечество идет не вперед, не к совершенству нравственному, а может быть, человечество разлагается.

Но анализ религиозной историософии приводит к заключению о том, что и в религиозной историософии категория прогресса она присутствует и определяет религиозный историософский взгляд. И, действительно, всё в значительной степени, если мы историческую развертку даем, зависит от выбранного масштаба. Действительно, если мы посмотрим на масштаб и будем оценивать современную эпоху, много в современной эпохе указывает на эту нравственную деградацию. Но если мы возьмем масштабы тысячелетий, десятки тысяч лет, посмотрим состояние периода палеолита и современного состояния, то уже такой подход о существующей сегодня деградации он окажется неочевиден и окажется, что это деградационное состояние, это характеристика современного этапа общества.

Значит, получается, что мы говорим не о регрессе в длительной историософской развертке, а мы говорим об определенном откате, об определенной флуктуации, связанной с современной эпохой в развитии человечества.

Смотрим на религиозную историософию. В религиозной историософии религии в большинстве своём оптимистичны. Да, будет в конце времен вызов, пришествие зла. В христианской историософии это пришествие Антихриста, но зло будет повержено. В итоге финалистской схватки должны победить силы добра. Если мы посмотрим творение мира, классический креационистский вариант Шестоднев, то есть растения возникают раньше животных (ведь нельзя трактовать так, как многие религиозные мыслители говорили о том, что вначале возникают растения, потом возникают животные, потом только возникает человек). А чем это принципиально отличается от эволюционистской теории, от прогресса в нерелигиозном объяснении? Если мы посмотрим на историософию, конечно, грехопадение человека, изгнание Адама из рая, но изгнание Адама из рая – это был эксцедент. Собственно, после этого эксцедента и начинается история в человеческом изложении – появляются пророки, есть негативные персонажи, там Каин, Исав, Хам. И негативные персонажи они осуждаемы они в итоге проигрывают, они служат назиданием того, что Добро побеждает Зло. Значит, безусловным прогрессом в библейской версии был переход от язычества к монотеизму. Появляются пророки, которые тоже несли, развивали эту нравственную тему, и каждый пророк внес свою лепту в нравственный прогресс человечества. Безусловным прогрессом было строительство Иерусалимского Храма. Иерусалимский Храм был разрушен, но после этого возникает Новый Завет, возникает христианство, которое уже адресовало свет божественного учения не к одному народу, а к всему человечеству.

Вот эта адресация, пришествие Христа – это прогресс или не прогресс? Безусловно, в религиозной историософии это прогресс.

А крещение Руси, крещение других стран – это прогресс по отношению к языческим временам? Конечно, безусловно, это прогресс. И в Русской религиозной историософии «Слово о законе и благодати», собственно, эта тема и проводится, что Новый Завет он выше Ветхого Завета, Новый Завет – прогресс по отношению к Ветхому Завету, Константинополь выше Ветхого Рима, а Киев первоначально, «Слово о законе и благодати», выше Константинополя. То есть прогресс осуществляется в этой развертке. Смотрим историософию ислама. Мухаммед – печать всех пророков, то есть когда энтропийные силы ослабляли первоначальные учения ислама, появлялись пророки, которые восстанавливали этот потенциал, а Мухаммед, печать всех пророков, он вывел на новую планку то, что было накоплено предыдущими пророками в истории ислама. То есть если мы смотрим различные историософские схемы и не только в религиях, то мы видим, что нравственный прогресс в религиозной историософии присутствует. И, собственно, поэтому позиция о том, что прогресс противоречит традиционалистскому сознанию, его нет, но, другое дело, что надо говорить, прежде всего, о прогрессе в категориальном смысле раскрытия человечества, прогрессе именно как в религиозном понятийном аппарате – обожение. И Афанасий Великий говорил следующим образом, что «Бог станет человеком, чтобы человек стал Богом». То есть первоначально получается, что человек не был Богом, но человек в результате этой историософской развертки становится Богом.

Значит прогресс в отношении человечества, преображение человека, обожение человека он осуществляется.

И вот эта новая версия прогресса/не прогресса в материалистическом сугубо понимании, которое заложили просветители, линейный прогресс, но прогресс с периодами откатов. По-видимому, этот откат – это современный период в развитии человечества, это вызов по отношению к человечеству. Но прогресс очень важная категория. Прогресс обладает значимым мотивационным таким потенциалом, и чтобы двигаться вперед, надо позитивно освещать образ будущего и говорить о том, что победа этого светлого будущего неизбежна.

Владимир Лексин: Сейчас уже прозвучала некая логическая связка таких понятий, как прогресс, развитие, регресс, и они действительно очень жестко связаны друг с другом. И, прежде всего, здесь, наверное, было бы полезно, вот пытаясь определить смысл исконный слова или понятия этого самого прогресса, определиться и с тем, что же такое развитие, особенно развитие представлений современного человека о том, что такое мир, как он устроен, как устроена его жизнь и как устроена жизнь мира. Принято считать, ну, чаще всего так говорят, по крайней мере, что развитие это всегда некий путь к благу. Вот если мы говорим, экономика развивается, это значит, она делается более накаченной, более  национально ориентированной, более социально ориентированной, мы говорим, развивается социальная жизнь в стране. Это значит, строится больше больниц, строится больше школ, люди начинают вести себя более адекватно по отношению друг к другу, и так далее. То есть происходит всегда отождествление развития с чем-то таким хорошим, благим и тем, что обязательно имеет результат, оцениваемый как положительный.

Но как только мы переходим к рассмотрению всего сущего в форме систем – больших систем, сложных систем, мегасистем и так далее, – то мы обнаруживаем, что развитие для любых систем – это, прежде всего, изменение связей между элементами этих систем, появление или исчезновение новых элементов.

И тут развитие систем как таковых может вести в самые разные стороны: система может деградировать, если эти связи начнут разрушаться, система может деградировать, если в ней начинают возникать элементы, которые не показаны ей по ее системным основаниям, и так далее. И это очень важное обстоятельство, в связи с тем что сейчас мир крайне неустойчив и все большие социальные системы и малые социальные системы находятся в состоянии очень неуверенного баланса между бытием и небытием.

Рассистемность мира – это одно из самых, наверное, ужасающих сейчас явлений.

И здесь развитием можно было бы понимать не просто движение вперед, не то что там системы укрепляются или в них там появляются какие-то новые крайне важные связи, элементы, а то развитие сейчас, может быть самое важное, которое позволяет не разбалансировать эту систему, которое позволяет восстановить утраченные ранее связи, которое позволяет восстановить ее целостность. И это очень важное замечание, поскольку это развитие не приводит ни к количественному изменению, ни к росту каких-то параметров, оно приводит к тому, что мы сохраняем систему, мы повышаем ее иммунитет ко всякого рода негативным воздействиям. И в связи с этим, естественно, что же такое прогресс здесь? Ну, «прогресс» – это слово, которое изначально обозначало и появление нового, и одновременно успех. В латинском одно из таких грубо переведенных на русский язык значений этого слова – это «успех» или что-то такое обязательно позитивное, это всегда движение вперед. И тут снова мы начинаем думать, что же такое это движение вперед. Идея движение вперед, идея прогресса она очень давняя, она была связана и с ростом научного познания мира, я говорю, не развитием, а именно ростом научного познания, расширения познания. И традиция, которая идет от Роджера Бэкона, состояла в том, что каждое новое поколение людей увеличивает научный потенциал, оно обязательно ведет к повышению знаний человека о мире и позволяет каждому новому поколению видеть лучшее будущее как таковое. Эта идея прогресса в науке она очень долго существовала, и, надо сказать, она до сих пор существует.

Потом, естественно, в новое время это стало все более рациональным, известно учение Вебера о прогрессе как о рациональности как таковой, и прогрессом стало считаться все, что просто рационально, важно, нужно и так далее. И конец XIX, до середины XX века она, казалось, вся проходила под флагом этой рациональности, соединенной с идеями науки и технического прогресса,

но тут произошла Вторая мировая война. Оказалось, что очень многие достижения науки и технического прогресса ведут не к благу, а наоборот, к гибели людей. Неограниченная урбанизация, которая стягивала людей в города, которые должны были быть центром прогресса в таком классическом понимании, на самом деле стали язвами человечества.

Все вот эти вот самые крупнейшие 40 городов, сейчас которые существуют, это скопище всех возможных болезней, пороков и вообще всех неприятностей, которые человечество ожидают. И, естественно, переиспользование всех природных ресурсов – это тоже следствие прогресса как такового. И очень хорошо известный в нашей стране в свое время Шпенглер о закате Европы сказал, что Европа, по крайней мере, испытывает усталость от прогресса как такового. Эту идею потом развивали и многие другие известные футурологи, ученые, философы и так далее. Но нас сейчас, наверное, более всего должно было бы интересовать, что же все-таки прогресс в общественном смысле, прогресс в общественной жизни, что это такое – развитие чего, стремление куда? Потому что в любом прогрессе вот вектор на его составляющие, направление не менее важно, чем его сама внутренняя нагрузка. Сейчас прогресс в общественном смысле чаще всего видится, и мы, к сожалению, в своих пессимистических прогнозах, в оценках отмечаем то, что прогресс это прогрессирующая болезнь человечества как такового. Ничто позитивное в долгосрочной перспективе или сейчас не позволяет людям оптимистично смотреть в будущее. И надо сказать, что нет ни одного, по крайней мере известного мне прогноза, (я в последнее время, наверное, около двух десятков прогностических работ читал последнего двадцатилетия) ни одна из работ не обещает ничего хорошего, если что-то не произойдет. Но то, что произойдет, вот то, на что надеемся, это никоим образом не прогресс – это остановка, это переосмысление, это пересборка чего-то, но никоим образом это вот не то самое движение вперед, которое принято считать прогрессом.

Прогресс общественный сейчас – это прогресс, прогрессирующий накопление негативных явлений в обществе, атомизация людей, создание мощных, авторитарных таких двигателей управления огромной массой человечества.

Информационные возможности на это направлены, военные силы на это направлены, и это всё, конечно, очень осложняет саму задачу оптимистического зрения на будущее. И поэтому это, как Вардан Эрнестович с самого начала сказал, отношение к самому понятию прогресс как таковому оно сейчас весьма и весьма двусмысленное такое и совсем не однозначное в отличие от того, как это было несколько, наверное, десятилетий назад.

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Ну, мне так кажется, что всё-таки задача заключается в том, чтобы найти однозначную формулу для категории, за которую мы беремся. При этом, разумеется, можно и полезно показать и вызовы смыслового пространства, которые, наслаиваясь, делают категорию двусмысленной, трехсмысленной, релятивистской, беспомощной в активно-деятельностных контекстах человека. Обычно в справочниках, энциклопедиях, ну самый распространенный источник для интерпретации категории, объявляет прогресс движением вперед, направлением развития от низшего к высшему, поступательное движение вперед, к лучшему. Но сразу возникает вопрос: а перёд и зад это где? А лучшее и худшее – это что и какое? И для кого оно лучшее, а может быть, для кого-то оно, наоборот, худшее? Вот неопределенность этих смысловых осей координат она и возвращается бумерангом к самому понятию, оно становится совершенно вольно употребляемым. В этом подходе к нахождению смысла, конечно, есть ключевые путевые маркеры. Ясно, что речь идет о развитии, но развитие тоже требует уточнения, изменчивость, изменчивость чего-то. То есть есть, конечно, объектная составляющая, изменчивость некоторого объекта. Дальше, изменчивость откуда-то куда-то. И это направление оно в порядках сложности качественных характеристик объекта тоже должно быть как-то обозначено. И, наконец, что такое вперед, что такое лучшее или худшее – это, конечно, апелляция к критерию, что считать лучшим или худшим.

Или почему-то еще один такой подход развития от простого к сложному, особенно в советской философии это подавалось, это есть прогресс. Но совершенно неверно, потому что развитие изменчивости от сложного к простому тоже может означать прогресс, – например в технических системах. Чем сложнее система, тем она может быть менее надежна, ее упрощение, она повысит степень надежности. Прогресс? Прогресс. Упрощение, с точки зрения унификации, блокового построения не только радиотехнических устройств, а гигантских подводных лодок по модульной схеме, это тоже технологический прогресс, упрощение конструктива, сборки, удешевление в производстве, увеличение конкурентоспособности товара и возможности его массового производства. Поэтому выделим ключевые смысловые координаты в этом термине. Итак, должен быть объект. Объекты бывают двух типов: объекты в неживой природе, живущие вне поля существования активности человека или жизни, объекты есть живой природы, но опять-таки вне поля активности человека. И объекты есть, связанные с самим человеком, – это предметы его деятельности. Второе: должен быть субъект, который и определяет критерии, что хорошо, что плохо, что вперед, а что назад, что вверх, а что вниз. Естественно, что это человек и человек не наблюдающий, а человек активно-деятельностный. Вновь, как часто это вынужден делать, я апеллирую к важной методологической платформе. Для человека смыслы надобны, прежде всего, для того, чтобы усилить свою возможность быть активным познавателем, активным преобразователем мира. В противном случае возникают те самые великие "-измы", когда не понятно, а зачем ему вообще смысл, ну лежи на диване и похрустывай этими сухариками и попивай пепси-колу, и посматривай там очередную какую-то развлекашку на телевизоре – активно-деятельностный подход.

И в этом случае определение прогресса оно становится таким вполне формализованным, таким алгоритмизированным, порождающим дальнейшую смысловую пирамиду, помогающим разбираться в длительной исторической жизни этого понятия, в генезисе этого понятия, в противоречиях, релятивизме, его применении.

Итак, прогресс – это позитивная изменчивость предмета деятельности человека в направлении устанавливаемой им цели и выдвинутых им критериев позитивности.

Еще раз, одному это позитивно, а другому будет не позитивно, – значит, регрессивно. В неживой природе, поскольку нет субъекта, то нет и понятия прогресса, как нет и понятия цели. Поэтому сам термин применительно к неживой природе он неприменим. Там можно применять изменчивость, там можно применять эволюцию даже, хотя это больше к живой природе имеет отношение. Тут есть коннотация синонимичная, но не тождественная. У жизни биологической, в живой природе, цель есть – это сама жизнь, это путь к ней через выживание и экспансия жизни. Поэтому всё, что этому способствует, прогрессивно. И наоборот, прогрессивная изменчивость приводит к тому, что виды выживают и развиваются, эволюционируют, направлений больше и способности к жизни, бытиё. А регрессивная, наоборот, приводит к тому, что некоторые вид исчезли в эволюции, ну явный был регресс в этом смысле. Соответственно, для человека активно-деятельностный подход, раз, представление о цели и о критерии позитивности характеристик этой цели, два. И тогда становится понятным, что есть прогресс, как его употреблять, почему что-то прогрессивное, а что-то регрессивное.

Ну, и есть еще одно очень важное замечание. Действительно, традиционно прогресс рассматривают на уровне таких материальных фиксаций – удовлетворение материальных потребностей или вот усложнение общественных отношений, еще что-нибудь. Но есть так называемый прогресс категориальный, когда некая сущность в своей эволюции стремится к предельной выраженности своих сущностных свойств. Сущность от небытия, от возникновения в виде идентичности во временной шкале, прогресс этой изменчивости обязательно во времени, но не в пространстве.

Сущность становится всё более определенной, всё более идентичной, всё более идентифицируемой, всё более жизнеспособной как сущность, это есть прогресс категориальный. Поэтому прогресс для человека – это становиться всё больше человеком, а не всё больше животным, это было – от животного к другому состоянию, истинно человеческому.

Значит, прогресс – это позитивная изменчивость предмета человеческой деятельности в направлении устанавливаемой цели и выдвинутых им критериев изменчивости. И все остальное будет вполне понятно. Спасибо, и в следующий раз политическую актуальную категорию, которая откроет небольшой цикл, это автаркия. Там последует железный занавес, там последует этатизм, ну и другие важные актуальные гуманитарные термины и смыслы. Спасибо и всего доброго.


comments powered by HyperComments
877
3112
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика