Собственность
Передача «Обретение смыслов»

Цикл передач "Обретение смыслов". Собственность

Степан Сулакшин: Добрый день, дорогие друзья. Сегодня мы как обещали будем разбираться со смыслом термина, слова, понятия, категории «собственность» и каждый раз, поверьте (по крайней мере, в моих розысках этого смысла), все время находятся новые, очень важные методологические, когнитивные какие-то находки. Я еще буду свои семь минут использовать, но хочется сказать, что смысл, ведь, наверное, не тогда, когда мы вам расскажем о содержании Википедии, справочников, словарей и что-то свое добавим. Смысл, наверное, обнаруживается тогда, когда мы категории связываем с очень важными, актуальными обстоятельствами жизни, в том числе, нашей конкретной с вами жизни, жизни нашей страны. Когда связываем с какими-то причинами и следствиями, вызовами и факторами, которые воздействуют на каждого из нас, и на вас, в том числе, формируя вызов: поступить так или иначе. И вот тогда-то смысл глубинный, самый важный, самый фундаментальный, самый базовый, где разделяется добро и зло, вот там смысл корнями находится. Видимо, наша задача оттуда, от этих корней найти содержание, звучание, смысловую нагрузку часто употребляемых нами с вами терминов. Итак, «собственность». Начинает по традиции Вардан Эрнестович Багдасарян.

Вардан Багдасарян: Статья 9 Конституции Российской Федерации провозглашает следующее: «Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности». Это принципиально отлично от того, что закрепляла Советская Конституция, общенародный характер собственности. А еще эта статья, как и Статья 1.2 Конституции, не может быть изменена Федеральным Собранием. Для этого должно быть Конституционное Собрание, а закона о Конституционном Собрании нет. Т.е. эта статья не может быть отменена вообще. Т.е. частная собственность закреплена, и она отмене не подлежит. Фактически подтверждается тезис Маркса о том, что это в основе отношений социальных. У Маркса, напомню, когда говорят о пяти формациях первобытной истории, рабовладельческой и капиталистической, это в действительности не Маркс, это в действительности Плеханов. Маркс в григорианском духе мыслил. У него была триада. Это был пещерный коммунизм, это первая стадия, как тезис, антитезис, это проявление общества, где выдвигается феномен частной собственности, и коммунизм, когда происходит отмена частной собственности.

Т.е. частная собственность, вот эта драма человеческой истории, появление феномена частной собственности – ключевое в исторической интерпретации Маркса. Потом появились разные пастыри, потом появились разные обвинения, что якобы в этом подходе, марксистском, все обобществляется: от зубных щеток, книг до жен. На самом деле речь шла принципиально о другом. Вопрос этот по сей день актуален, он может звучать в других категориях, в других модификациях, но суть в этом.

Если ресурсов не хватает, как быть? Понятно, что если ресурсов на всех достаточно, вопроса особой ценности того или иного ресурса нет.

 Но как быть, если ресурсов на всех не хватит? И тут возможны два пути. Один путь – надо тогда закрепить за кем-то эти ресурсы: будут обладающие ресурсом и не обладающие ресурсом. То есть вопрос о собственности, о частной собственности, прежде всего, вот о том, о чем говорил Маркс, говорили последователи других вызовов и других теорий – он об этом. Поэтому в значительной степени по этому направлению пошел западный путь развития, в этом заключался: ресурсов на всех не хватает, за одними ресурсы закреплены, за другими – нет; есть ресурсосодержащие и те, кто, в общем, зависимы от этих ресурсосодержащих. В итоге выстраивается система неравенства принципиального: есть те, кто обладает ресурсами, есть те, кто ресурсами не обладает.

Русский подход. Условно он называется и общинным подходом, говорили о соборном подходе. Это принципиально другой подход. Итак, значит, ресурсы ограничены, как быть? Распределять их на тех, кто имеет ресурсы и не имеет? Русский подход заключался в другом: ресурсы все-таки должны принадлежать всем.

Ресурсы имеют трудовой характер, каждый человек допускается к обладанию ресурсов.

 И возникает другой принципиальный феномен – уже не частная собственность, а уже собственность общенародная. Отсюда, многое другое следует. Отсюда, и другое социальное устройство, и другое политическое устройство. Не скажу, что так всегда было в российской истории. Но это был идеал, общественный идеал, к чему стремились. Хотелось бы еще поднять такой вопрос. В значительной степени вопрос о собственности связан с вопросом, взглядом: «А что такое человек?». Выдвину такой тезис, что представление о частной собственности напрямую связано с представлением о человеке-индивидууме, который сложился на Западе. Индивидуум и, соответственно, частная собственность – это собственность индивидуума. Другой принципиальный антропологический подход, в частности, был в других цивилизациях, в частности, был в России: человек воспринимался не как индивидуум, человек воспринимался как социальная личность, т.е. личность, связанная, априори, с другими такими же личностями только в социальном разрезе мыслился человек. И отсюда другой принципиальный идеал: здесь уже не частная собственность индивидуума, а здесь общенародная собственность, социальная собственность.

Можно рассмотреть, и это достаточно, мне кажется, будет индикативно, взгляды и позиции трех мыслителей на вопрос о собственности. Первый – Смит. Адам Смит ставил, безусловно, на собственности плюс. Появление частной собственности обусловливает развитие, дает импульс развитию. Карл Маркс – наоборот. Он ставил на собственности, как уже было сказано, минус. Значит, появление частной собственности – это антитезис в такой гегелевской развертке. И третья фигура, которую бы я здесь добавил, это Вебер. А у Вебера взгляд на собственность определяется системой мировоззренческих и ценностных представлений. И эти системы мировоззренческих и ценностных представлений принципиально различны в разных цивилизациях. Вебер прекрасно показал, как распространение кальвинистской морали, кальвинистской системы представлений обусловило развитие института частной собственности на Западе. Часто приводят эту фразу, которая была произнесена Прудоном: «Собственность – есть кража». С Прудоном ее связывают, но ведь в действительности Прудон не первый ее произнес. Одним из первых это произнес Василий Великий.

«В христианской системе этических представлений собственность – есть воровство» – сказал Василий Великий.

Почему собственность есть воровство? Мир создан Богом, Бог сотворил мир для всех, для всех потомков Адама. Русские крестьяне, когда проводились Столыпинские реформы, они обсуждали примерно так: «Земля Божья, т.е. ничья в человеческом смысле». Поэтому частная собственность – это нонсенс. Поэтому грабили эти хутора и фермеров, не признавали, не понимали это.

Собственность имеет трудовой характер. Кто трудится, у того и право владеть землей. И когда бы мы заговорили применительно к традиционному обществу, вводили бы этот институт частной собственности, во многих традиционных обществах просто не поняли бы, о чем шла речь. Землей владела вся община, либо владело государство, либо владела церковь. То понимание владения индивидуумом землей или какими-то общественно-значимыми ресурсами – этого просто не было. Но появляется принципиально новый феномен. И я утверждаю, что этот феномен в значительной степени обусловливался развитием одной из цивилизаций – западной цивилизации. Эту аксиологию западной цивилизации стали распространять в мировом масштабе. Итак, уже провозглашает о том, что собственность сакральна.

Значит, собственность входит в естественное право человека.

 Такое же, как право на жизнь, оказывается, еще право на собственность. Это положение, более того, оказалось отражено в ряде ранних Конституций. Но возникает вопрос, и этот вопрос в значительной степени появлялся в истории США: а право собственности на работу? Ведь в Конституции США первоначально было закреплено это, как право собственности. И это тоже оказывается связанным с пониманием естественного права человека. «Нельзя нарушать право собственности» – говорили противники отмены рабства. И здесь в значительной степени вопрос о собственности. Казалось бы, экономическая категория выходит на категории и другие, ценностные ориентиры, связанные с нравственностью, с системой ценностей. Что может быть в собственности? Автомобиль может быть в собственности? Наверное, может. А нефтяная скважина, она может быть в собственности? Тут уже вопрос. А берега водоемов, берега рек, они могут быть в собственности частной? Возникают здесь большие вызовы и большие вопросы. И когда мы говорим о собственности, это выводит не только, еще раз повторю, на вопросы чисто экономические, хозяйственные, юридические, но это, прежде всего, выводит на вопросы и нравственные, это выводит на вопросы о системе социального устройства.

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: В последней фразе, которую Вардан Эрнестович сказал, мне кажется, заключена очень глубокая мысль о нравственной сути собственности и о нравственной сути тех, кто является собственниками. Собственность и собственники – эти две категории, вероятно, разделять не следует. И более того,

все, что сейчас происходит в нашей стране, и то, что происходит в мире сейчас – это все, что происходит только на уровне коллизий между отношениями собственностей и тем, кто является собственником, как таковым.

Тут есть три очень любопытных извода собственности: что такое владение собственностью, что такое пользование собственностью и что такое распоряжение собственностью. Они очень четко разделяются в юридической литературе, они достаточно понятные. Владение – это определение пользователей вещи, пользование – это извлечение пользы из собственности, а распоряжение – возможность решать вопрос о судьбе этой собственности с помощью тех или иных нормативных актов. Но дело в том, что в каждом социальном строе, в каждом политическом строе при каждом режиме эти отношения владения, пользования и распоряжения собственностью весьма и весьма существенно различаются. И эти различия определяют очень и очень многие.

Напомню сейчас, что такое была собственность в единственном, наверное, социалистическом государстве, каким был Советский Союз. Глава 2 нашей Конституции Советского Союза. Это последняя Конституция версии 1978 года. «Основы экономической системы СССР, – сказано в Конституции, – составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной, – и тут в скобочках написано самое главное, наверное, было – общенародной, – и далее, – колхозно-кооперативной собственности». Причем социалистической собственностью является также и имущество профсоюзных и иных общественных организаций. Вот эти санатории профсоюзные, которые стояли везде, дома отдыха партийных органов, министерств и т.д. Это было имущество, которое в любом случае все равно было имуществом общенародным. Это была социалистическая собственность. «Государственная собственность, – говорилось также в этой Конституции, в Статье 11, – это общее достояние всего народа. Это основная форма собственности, как таковой. Государственная собственность – это главное».

Все остальное было рядом где-то при ней. Была ли личная собственность какая-то здесь? Да, была. Но там была очень любопытная оговорка. Статья 13: «Основу личной собственности граждан составляют трудовые доходы». И это очень существенно, потому как каждое владение, пользование и распоряжение собственностью предполагало наличие ясного источника этого дела – твои собственные трудовые доходы, как таковые. И здесь можно вспомнить и Локка, о котором тоже Вардан Эрнестович говорил. В книге своей он говорил, что

 собственность возникает тогда, когда труд присоединяется к чему-то общему.

Рыба в океане или в море – это общее; когда человек выловил ее – эта рыба становится его, потому что он приложил к этому труд. Вот такое трудовое отношение, личностно-созидательное отношение к собственности было очень и очень существенным. И важна была еще одна оговорка в той же Статье 13: «Имущество, находящееся в личной собственности или в пользовании граждан, не должно служить для извлечения не трудовых доходов». Эта модель была полностью перевернута в нашей новой Конституции, и я бы сказал, что отношение к собственности в ней определяет, наверное, суть перемен, которые произошли в стране более 20 лет назад.

Да, в Статье 8 сказано, что в России признаются равным способом государственные, муниципальные и иные формы собственности, причем земля и другие природные ресурсы используются и охраняются Россией как основы жизнедеятельности народов. А далее – все. Только один раз упоминается государственная собственность – в Статье 72. Там речь идет о том, что совместно Российская Федерация, субъекты Российской Федерации решают вопросы о том, как распределить государственную собственность между двумя этими уровнями: между федеральной и субфедеральной региональной собственностью. И собственности этой пошло море: это частная собственность, отдельная федеральная и региональная собственность, муниципальная собственность, интеллектуальная собственность, акционерная собственность, собственность общая, собственность долевая и т.д. Но за всем этим стоит одно: Конституция наша, которая утверждает самое главное, что в ней есть – это частная собственность.

О государственной собственности не сказано ничто абсолютно: защищается она, охраняется или нет. Статья 35: «Право частной собственности охраняется законом, никто не может быть лишенным имущества, право наследования гарантируется». И далее несколько позиций, которые определяют самое главное, что есть в нашей Конституции – это право частной собственности, как таковой. Отсюда пошли все вещи, связанные и с приватизацией. Причем с приватизацией тоже весьма любопытные были изводы: как становились собственниками люди, и почему они не все становились. Ведь до сих пор нам всем говорят, что за 20 лет все могли стать собственниками своих квартир.

Но 8 миллионов людей так и не стали собственниками, потому что они живут до сих пор в ветхом фонде, который не может никак быть приватизирован.

Но, тем не менее, сумма, величина этой частной собственности стала гигантской, если мы не будем говорить об олигархах, не будем говорить о крупных собственниках, мы будем говорить просто о нас с вами. Т.е. у нас у всех есть, (у многих есть) свой собственный небольшой земельный участок и есть квартира – чаще всего, приватизированная. За исключением 8 миллионов человек. Что это такое? Только что Роскадастр составил окончательную цифру: что же такое стоимость всех земельных участков, которые в нашей собственности находятся? Это 176 триллионов рублей. Примерно столько же – это стоимость всех приватизированных квартир, как таковых. Если забыть о том, что такое машины и прочее, то в среднем на каждого из нас сейчас приходится около трех миллионов рублей собственности, которой, надо сказать, распорядиться очень сложно. И эта собственность, средняя, и она тоже весьма различна, потому что у кого-то эта собственность – частные виллы, катера, прибрежный участок, о которых тоже Вардан Эрнестович говорил. Их очень много. А у кого-то ничего этого и нет.

К примеру, один из недавних сюжетов. Был очень богатый человек, Онассис – один из самых крупнейших богатых людей, самых известных. Это тот самый Онассис, который после смерти Кеннеди женился на Жаклин Кеннеди – на его жене. И тогда это бракосочетание (показывали по всему миру) проходило на одном из островов в Ионическом море. Сейчас эти два острова в Ионическом море принадлежат девочке, дочке Екатерине Рыболовлевой – дочери очень богатого человека, который купил эти острова и подарил их ей.

И сейчас уже около 150 таких детей являются крупнейшими собственниками в нашей стране.

Это крупные собственники. И зачем это делается, что это такое вообще? В чем страсть, которую сейчас развивают, стимулируют средства массовой информации, все, какие только есть, политики наши? «Ты должен быть собственником, ты должен быть хозяином своего дела, у тебя должна быть собственность, должна быть лучшая машина, ты этого достойна» – это то, что разъедает сейчас наше общество, наверное, более, чем какие бы то ни было политические пристрастия, партийные разные дрязги и т.д. Отношение к собственности сейчас становится все более, наверное, одним из самых главных побудительных мотивов всех негативных процессов, которые идут в нашей стране. Спасибо.

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Эта категория интересна, собственность, потому что она существует в двух довольно самостоятельных, самозначимых, смысловых пространствах. Они определяются следующим образом: собственность, с одной стороны – это право, а с другой стороны – это физические объекты, как имущество, финансы, и нематериальные даже, но тем не менее. Имущественная категория – это интеллектуальная собственность, информация. Т.е. право как возможность для человека на осуществление неких жизнеобразующих движений, актов, действий, возможность на действие. А второе – это нечто, что находится в руках. Природа – и права, и материального воплощения понятия собственность – абсолютно глубока.

Задаю вопрос: в животном мире, дочеловеческом, доразумном, собственность существует? Легко ответить: да, конечно, потому что собственность на участке земли, леса, саванны, природы, тундры, которые животные помечают и защищают, вещь распространенная. В связи с чем она возникла по мере эволюции жизни на земле? В связи с тем, что у жизни есть необходимость – ее ключевая, базовая, опять-таки, смыслообразующая. Для нее необходимо потребление блага, источника жизни как воспроизводства, активности и т.д.

Благо – это материальные вещи, которые находятся в природе: воздух, вода, продукты питания, способы защиты, построение жилища и т.д.

Но есть еще одна вещь: не только наличное блага и возможность доступа к нему, но еще и гарантия этой наличности и доступности в будущем – гарантия-страховка. Что у тебя есть нечто, зависящее только от тебя и независящее, защищенное от любых внешних факторов, то, что дает тебе состояние комфорта, уверенности в будущем, защищенности и права существовать в будущем.

Животинки что делают? Косточку, например, недоеденную, бегут и носом закапывают где-нибудь в уголке, заначки делают. Белочки таскают себе запасы на зиму. Известный механизм обеспечения будущего блага источника жизни. И получается, что мы вторгаемся, рассуждая о собственности, в особенности самой жизни, ее эволюции. И вызов заключается как раз в том, что этот вопрос всегда решался, решается сейчас и будет решаться в будущем относительно смысла самого человека. Ты человек или ты не человек? Чем ты отличаешься? Почему у тебя даже эти отношения собственности, с точки зрении права и прямого наличия источника блага и ресурсов для жизни, должны выглядеть иначе, чем у не человека, чем вот в обычной живой или биологической природе?

Итак, собственность как право юристами разделяется, уже было сказано, на три воплощения. Это право владения. Что это такое? Это мое, оно меня обеспечивает, оно мне гарантирует, я сам его съем, ни с кем не поделюсь. Мое. Это как раз та самая страховка, гарантия, необходимость экологического комфорта, отложенный источник жизни.

Пользование – это значит, что я извлекаю из этого для себя пользу. Мне это нужно.

Я уже говорил о том, для чего это нужно. Нужно для того, чтобы жить, но правда потом для человека, когда говорится о его вызовах противоположного черного смысла и света, возникают явления роскоши, стяжательства, непомерного стремления к удовольствию, гедонизму и тому подобное. Это как раз для человека характерно. И распоряжение – ну коль скоро это мое, что хочу, то и ворочу. Хочу – съем, хочу – выкину, хочу – закопаю, хочу – подарю кому-нибудь, хочу – продам. Это компоненты права. Компонент источника блага и источника права на получение блага заключается в самом накоплении, в самом имуществе, в самом этом потребляемом человеком благе. И триада, которую я в определении дал (помните, собственность – это право, и второе – это имущество, финансы, интеллектуальная собственность), очень нагружена. Давайте вспомним историю: как человек гарантировал себе текущий и будущий источник блага, источник собственной жизни?

Это решалось практически исключительно на основе имущественных запасов, наличии. Об этом говорит теория Маркса: частная собственность на средства производства – это, прежде всего, основные фонды, это то, что можно потрогать, пощупать. Потом человечество придумало, развило, перевоплотило, перенесло акцент на финансы. И на сегодня паразитическая система ФРС, печатающая доллары, бумажки, позволяет группе бенефициариев, государству, которое кормится от этой системы США, гарантировать свое благополучие, защиту других стран мира. А в следующей стадии эволюции человечества таким источником паразитирования будет информация. В чем здесь второй вызов? В чем здесь коллизии?

Дело в том, что человек отличается от неживой природы или от живой, но неодушевленной тем, что он принципиально коллективное творение Божье. Он не существует в единичном качестве и количестве. Раскол и попытка свести, возвратить его к этому индивидуалистическому состоянию в борьбе за существование: «Это мое, а ты помирай с голоду» и т.д., характерная для западной культуры цивилизация, о чем говорил Вардан Эрнестович, характерная сейчас для болезни в России, когда ее пытаются опустить в это полуживотное состояние – это, конечно, уничтожение человеческого начала в высоком смысле слова в человеке и его сообществе. Частная собственность, как она подается, и коллеги цитировали Конституцию – это чистой воды социал-дарвинизм, это чистой воды опускание человека от эволюционных высот его общественного коллективного смысла и существования к индивидуализму, это тот самый конфликт столкновений индивидуального и коллективного. И здесь, конечно, нужно искать выход, как из него в современных условиях и грядущих условиях будущего человечество может найти исход. Я его вижу – он существует.

Дело в том, что исторические попытки абсолютизировать частную собственность в этом предельном, запредельном либерализме, как например, в современной России или на заре капитализма, с другой стороны огосударствить, обобществить все и лишить человека этой частной собственности со всеми свойствами, как это было в условиях Советского Союза – это крайности. Крайности, которые не решают главного конфликта: я индивидуален, я единичен, я самодостаточен, я идентичен, но я член и принадлежность цельности, общества, коллективно существующего человеческого сообщества. И здесь возникает задача, о которой мы в наших работах много говорили: задача на баланс интересов и баланс институтов прав и процедур. Этот баланс говорит о том, что не капитализм и не государственный социализм может и должен быть обустроен, а некое оптимальное соотношение.

Приведу пример: мы же не отрицаем, не имеем право отрицать необходимость, потребность для человека самогарантии для уверенности, для комфорта, для ответственности за своих детей, за свою семью. Нельзя это отнять у него.

Это и есть те самые права и свободы, это и есть та самая частная собственность. Но частная собственность не индивидуалистична по природе, потому что человек не индивидуалистичен. Она обязательно входит в социальные отношения, в систему связей, коммуникаций меня с другими, другого с иными. И здесь возникает регуляция. Например: моя частная собственность на финансы. Я банкир, или я торговец, я ставку кредитную заворачиваю в России (начинает это делать Центральный Банк России), запредельную, ростовщическую, спекулятивную, паразитическую ставку. Ничего не делая, ничего не вырабатывая своими руками (это трудовой источник собственности), но получаю благо, получаю доход. Ничего не созидая – получаю.

Паразитизм в чистом виде. Так что человек, общество, государство должны сделать? Установить предел на эту кредитную ставку. Не запрещать банкинг, не запрещать работу финансистов или торговли, а управлять ею, согласуя интерес индивидуальный с правом на частную собственность и интересы коллективные, общие, которые только и порождают общие блага, доходящие потом и до самого себя. Поэтому, понимание этого главного фундаментального свойства категории «собственность» позволяет нам (что мы и пытаемся сделать) сформулировать облик будущей России, облик будущего для человечества. Ту Конституцию, которую мы написали, основные вопросы там разрешают на этих основаниях.

И главное – быть оптимистичным.

Те призывы, и та временная победа, и то хамство, с которым обходится сейчас американский фашизм, подыгрывающий ему альянс, подобострастная часть российской элиты, играющая в эти игры – это вовсе не указания на будущее человечества. Это тупик, из которого мы обязательно все вместе, и в том числе, в нашей стране, выйдем. Вот такая оптимистическая у меня нота перед тем, как попрощаться. И в следующий раз мы будем разбираться со смыслом термина «тоталитаризм». Близкая такая категория живой, еще не ушедшей истории нашей собственной страны. Всего доброго.

comments powered by HyperComments
3970
16430
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика