Социальный расизм
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: "Социальный расизм"
Выпуск №124


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин – «социальный расизм». В нем, конечно, есть некоторые внутренние противоречия, но он интересен. Этот термин, как и некоторые другие термины, рождается в текущей современной политической, политологической, гуманитарной, языковой практике. Но важно то, что он бы не родился, если бы не рождались и не развивались некоторые очень серьезные явления в жизни нашей страны, и не только ее. Это и послужило причиной выбора термина для сегодняшнего разговора. Итак, «социальный расизм». Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян. 

Вардан Багдасарян: Расизм – это идеология превосходства одной группы людей, одной расы над другими. Как правило, о расах говорят в каком-то племенном, биологическом значении, но далеко не всегда, часто говорят и в значении социальном. 

Пищу для размышления в этом плане дает уже античный мир. В мире варваров и эллинов эллины превосходят по своим качествам варваров и возвышаются над ними. Но существует не только дихотомия «эллины – варвары», есть еще «свободные – несвободные», «господин и раб». 

В Древней Греции Аристотель определял человека так: Человек – это политическое животное, politos, то есть тот, кто включен в политическую жизнь. Недолюди, те, кто не обладает в полной мере политическими правами – метеки, периэки и так далее, это вообще не люди, это вещи, животные в человеческом обличии, иначе это рабы. 

В то время существовал вот такой взгляд относительно категорий людей, и он получил свое историософское обоснование. Еще Гесиод писал об этом. Тогда были разные эпохи – эпоха золота, эпоха серебра, эпоха меди, современная же эпоха – это эпоха железа. Разные породы людей – это потомки людей этих разных эпох. 

Считается, что среди нас есть «люди золота», «люди серебра», они более высшие, более способные по своим качествам, и они расово превосходят людей последней эпохи и в силу этого должны ими управлять. 

Уже в античном мире закреплялись типы неравенства – неравенство племенное или племенной расизм, неравенство социальное или социальный расизм. Вызовом этим неравенствам стало христианство, Нагорная проповедь Христа. Христос провозгласил, что нет ни эллина, ни иудея, не должно быть ни богатого, ни бедного. Все люди равны, они едины во Христе. 

Этот вызов принципиально подрывал расистскую парадигму, как в племенном, так и в социальном смысле, но с этим как-то нужно было жить дальше, нужно было переосмысливать это евангельское откровение, и начинается латентное переосмысление под вывеской христианства. 

Возникают еретические течения, например, гностицизм. Гностики делили людей по их способности к познанию. Они считали, что есть особая порода людей – Дети Света. Только они способны к познанию, и только они спасутся, подавляющее же большинство людей не спасется никогда. 

Всех людей они делят на пневматиков, живущих духом и разумом, психиков, живущих чувствами, и гиликов, живущих материальным. Считается, что из всех этих людей спасутся только пневматики. Гилики, а их подавляющее большинство, обречены на абсолютную гибель. 

Были и другие суждения, например, идея о том, что Демиург – это злой бог, он создал материальный мир, а доброе начало – это Люцифер, и, соответственно, люцифериты – это Дети Света. Дети Света спасутся, а созданные злым богом Демиургом обречены на гибель, потому что в них доминирует материальная природа. 

В рамках сословного деления возникло деление на дворян и людей, не являющихся дворянами. Рождающийся в дворянской семье ребенок превосходит рождающегося в иных семьях, и это тоже вариант социального расизма. 

Наконец, подошли к историческому моменту, когда в основу этого социального расизма был положен принцип успешности или неуспешности в экономической деятельности. Первоначально здесь в основу была положена религиозная платформа – учение о богоизбранности. 

Ведь в чем заключалась полемика? Она изначально проводилась еще во времена Августина, и считается, что размежевание между Католической и Православной церковью в этом в существенной мере и заключается. Есть богоизбранные, но если они есть, значит, существуют и богоотверженные. 

В Православии все принципиально не так. В Православии Бог предоставил право свободы выбора между добром и злом. Он никого не отверг и никого не избрал априори, и здесь человек сам решает, как он реализует эти данные ему потенции. 

Августин говорил, что никто не может знать, избран он или отвержен, что можно только верить в это. А вот Кальвин сказал, что есть индикаторы избранности. Индикатор избранности – это материальный и денежный успех. Это дало основание легитимизации системы капитализма. 

Дальше на этой почве уже приходит либерализм: мир – это борьба, в этой борьбе индивидуумы конкурируют друг с другом, у всех равные права, но один сильнее, другой слабее, одни способные, другие менее способные. По результатам этой борьбы одни выигрывают – успешные, другие проигрывают – отверженные. 

Это, по сути, и есть вариант социального расизма. Успешные доминируют, господствуют, и это оправданно, потому что они более способные. Неуспешные проигрывают окончательно. На этой почве возникает вариант социал-дарвинизма, следующий переход, и здесь генетическая связь очевидна: либерализм – фашизм. 

Возникает идея, что коль есть это неравенство, и оно закономерно, его нужно институционально закрепить идеологически-правовым образом, и это следующий шаг. По сути, не только расизм в племенном биологическом плане, но и социальный расизм являлся следствием развития всего этого проекта. 

Показательно то, что именно Россия исторически выступала, предъявляла альтернативу по отношению к обоим этим видам расизма – как расизму племенному, так и расизму социальному. Понять то, что произошло в России в ХХ веке, понять советскую альтернативу без антитезы этим двум видам расизма – принципиально важно для изложения всего российского опыта. 

А что же сегодня? Вот несколько цитат представителей нашей элиты, которые иначе, чем социальный расизм, определить трудно. Петр Авен: «Богатство – отметина Бога. Это аксиома протестантской этики. Раз ты богат, значит, Бог тебе благоволит, если, конечно, ты не украл, а заработал. Я живу по простым принципам, считаю, что если ты здоров и вдруг беден, не считая пенсионеров и детей, то это стыдно сегодня. Богатые нравственнее бедных, хотя бы потому, что они могут позволить себе больше, они свободнее в поступках». 

Александр Минкин: «Мир устроен ясно и понятно. Ясно – в смысле светло, все еще видно, только открой глаза. Приходишь на помойку – мухи. Идешь по вишневому саду, по липовой аллее – пчелы. Пчелы умнее мух – строят идеально шестигранные соты, делают запасы, выращивают детей, действуют сообща, танцем передают информацию, даже яд у них целебный. 

Мухи – дуры, назойливые, идиотические. Пчелы своих детей выкармливают медом, а мухи своих суют в дерьмо и в тухлятину, и мушиные дети там быстро взрослеют, даже не понимая, что растут в дерьме. Да, пчелы несравненно умнее, при этом, вот досада, мух почему-то больше. Может, потому что «г» больше, чем цветов и нектара? А может, это некий урок умным людям, чтобы не отчаивались, сознавая свое меньшинство? Будь у мух и пчел равные права на всех выборах, во всей рейтингах, дело решали бы мухи». 

И последнее – Юлия Латынина, впечатления о митингах 2011-2012 годов: «Было два митинга – свободных людей и анчоусов. И, должна сказать, что стратегия Кремля победила. Анчоусов было больше. Анчоусов в России оказалось больше, чем свободных людей». 

Итак, назвать это иначе, чем социальный расизм, нельзя. Богатые – бедные, пчелы – мухи, свободные люди – анчоусы. Разделение мира на расы, причем расы уже не в племенном, а в социальном смысле. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин. 

Владимир Лексин: Я постараюсь как можно ближе держаться к исконному смыслу этого очень странного на первый взгляд словосочетания – «социальный расизм», и попытаюсь показать, к чему реально приводит то, что он бытовал, бытует и, вероятно, будет бытовать во всю историю человечества. 

Это скверное качество всех нас, людей, но, тем не менее, оно существует, и оно как-то биологично понятно и биологично появляется. Что же такое «социальный расизм»? Это теория, и есть действительно очень много теоретических работ по этому поводу. Это теория и практика, вычленение из однородного общества, одного и того же народа, одного и того же государственного образования определенных социальных групп, которые рассматриваются как аналог низшей расы и в связи с этим подвергаются общественному, бытовому, информационному, любому другому унижению, принижению и, самое главное, нещадной эксплуатации. 

Вот это очень важное обстоятельство – социальный расизм всегда выгоден тому, кто эксплуатирует людей низшей расы, хотя это люди из твоего же этноса, из твоего же ближайшего окружения, из того же самого государства. Социальный расизм выгоден тем, кто его пропагандирует, и тем, кто претворяет его в жизнь. 

Что же такое «раса», почему вдруг появляются эти слова – «расизм», «раса»? Раса – это термин, очень хорошо упакованный в теоретические, этнологические и другие исследования. Кстати, очень много и русских, и зарубежных исследователей занимались расологией, расоведением. 

Так вот, раса – это исторически сложившаяся группа людей, объединенная общностью происхождения и наследственностью преимущественно физических признаков: цвет кожи, форма черепа и так далее, и это чисто антропологическое объяснение. Это фенотипическое и генетическое сходство людей, не более того. 

Вардан Эрнестович уже упоминал слово – «биологичность». В отличие от этноса, государства и прочего раса – всегда в значительной степени критерий биологический, видовый, который характеризует биологические свойства людей, но отнюдь не их положение в обществе, не их умственные способности и тому подобное. Имеется множество видов и подвидов рас. 

Надо сказать, что, с моей точки зрения, отдельные расы сейчас в значительно меньшей степени подвергаются унижению, поношению, эксплуатации и так далее, чем те расы, которые входят в понятие «социальный расизм». Сейчас, согласно классификации известных антропологов Рогинского и Левина, выделяется около 40 типов и подтипов рас: 3 большие расы с подвидами, 5 промежуточных и 19 так называемых малых рас. 

Но, еще раз скажу, это чисто биологическое, не социальное, не политическое разделение, не более того. Поэтому, например, якуты относятся к центрально-азиатской малой расе, вот такое существует понятие. Но это совсем не повод, чтобы якутов унижали, хотя в их среде, в самой Якутии, социальный расизм распространен достаточно сильно, впрочем, как и в других субъектах Российской Федерации. 

Само разделение людей по их сверхбиологическим и каким-то еще свойствам очень удачно совпало с периодом великих географических открытий, когда конкистадоры и прочая несытая европейская белая рать начала осваивать другие континенты с точки зрения, опять же, выгоды для себя, с точки зрения эксплуатации чего бы то ни было. 

Все эти миссионерские дела, окатоличивание и прочее – это все промежуточные вещи. Там было совсем другое – оправдание работорговли. А почему бы ее не оправдывать, если даже Кант, великий человек, цитирую, говорил: «У африканских негров по природе отсутствуют чувства, за исключением самых незначительных». 

Если это говорил сам Кант, то отчего же, собственно, этих людей не рассматривать как животных и не эксплуатировать их? И это то, на чем в значительной степени выросла современная паразитарная структура многих государств, которые мы сейчас считаем сильными, независимыми, демократическими и так далее. 

В английских колониях США было 10 рабов на одного белого человека, во французских колониях, например, в Лузитании, тогда было 14 рабов, а в небольшой части голландских колоний даже 23 раба на одного белого человека. Рабы и рабовладение создали независимую демократическую Америку, и она таковой и продолжает оставаться, несмотря на Фергюсон и на прочие события. 

Белые люди устроили в Америке геноцид индейцев, которых они считали низшей расой, подлежащей уничтожению, и 15 миллионов индейцев как не бывало. По разным источникам, геноцид китайцев во время опиумных войн унес от 30 до 40 миллионов людей. Был геноцид евреев и славян на территории Советского Союза во время Второй Мировой войны, когда фашисты оккупировали большую часть наших территорий. 

Чего уж греха таить, все современные немцы или дети, или внуки, или родственники убийц, которые развязали войну с одной-единственной целью – убивать низшие расы: славян, цыган, евреев. Это и был расизм в чистом виде, но до социального расизма здесь еще было достаточно далеко. 

Расизм социальный бывает самым разным. Он бывает бытовым, и все мы знаем о нем с детских лет. Например, мое ближайшее школьное окружение враждовало с аналогичным окружением из соседнего поселка. Мы считали, что они какие-то низшие люди, потому что они работают на другой фабрике и живут плохо очень. Бытовой социальный расизм, самопроизвольный, получающийся сам собой, бывает очень часто. Проходим мимо бомжа, и каждый из нас, наверное, думает, что это какое-то низшее, павшее существо, хоть это наш собрат, и он такой же, как и мы. Бытовой расизм – он органический. 

Но самый жуткий расизм – это, конечно, насаждаемый социальный расизм, насаждаемый политикой властей, информационным обществом, теми, кого обычно считают элитой общества. Причем уже в самом слове «элита» появляется вот это разделение на низших людей и на элиту, ведь слово «элита» означает «высший», «отобранный». 

Если в обществе появляется элита, значит, в этом обществе существует социальный расизм. И мы слышим от этой элиты – «пипл схавает». Это самое распространенное выражение, которым оправдывают свою развлекательно-информационную политику все наши шоумены. Да, пипл схавает, он действительно хавает то, что ему предлагают, потому что ничего другого ему не предлагают. Очень часто мы слышим слова «быдло», «совки». Все, кто вышел из советского времени или до сих пор сохраняет некоторые навыки того времени – «совки», низший слой. 

Надо сказать, что, наверное, нет ничего гаже вот того, что сейчас происходит с социальной точки зрения в России и в сопредельной стране – Украине. «Колорады» – русские, люди третьего сорта, и так далее, хоть это одна и та же раса, это происходит внутри одной и той же европеоидной расы, среди одних и тех же белых людей, практически одного и того же слегка разделенного этноса. Это социальный расизм, который, с моей точки зрения, ничем не лучше расизма как такового. 

И, наверное, самое последнее. Нужно сказать, что в России социальный расизм имеет весьма странные формы, и он никогда не был доминантой политики и, главное, общественной жизни, по крайней мере, до последнего времени. Этого не было и во времена крепостного права, когда около 42 лет продавали земли без выкупа крепостных. Скорее, это был особый тип социального расизма. 

Об этом очень много писал российский и советский экономист, социолог, социальный антрополог Александр Васильевич Чаянов. Это был особый тип организации помещичьего хозяйства и так далее. И здесь очень характерно сопоставление двух вот таких цитат. 

Одна из них, цитата Ницше, наверное, идеал выражений социального расизма: «Сострадание, - пишет он, - позволяющее слабым и угнетенным выживать и иметь потомство, затрудняет действие природных законов эволюции. Почему другие биологические виды животных остаются здоровыми? Потому что они не знают сострадания», - то есть сочувствия униженным и оскорбленным, желания вывести их из этого состояния на другой уровень. А ведь Ницше оказывал огромное воздействие на своих современников. 

Ему отвечает Розанов совершенно прекрасными словами. Он говорит: «Ницше – немец, и только поэтому это прощается, признается и читается среди других людей. Если бы это сказал русский, его назвали бы мерзавцем и не стали бы читать». Это отношение к сверхчеловечеству, к сверхчеловеку и к элите, которое зиждется на социальном расизме, всегда отвергалось самыми лучшими, сострадательными и самыми понимающими людьми в России. Спасибо. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Сегодняшний термин непростой. Он непростой в феноменологическом смысле, в своих проявлениях, о которых много говорили коллеги, он непростой в теоретическом смысле. Термин этот состоит из двух слов – «расизм» и «социальный». 

Расизм во всех словарях характеризуется примерно так, цитирую: «Совокупность воззрений, в основе которых представление физической и умственной неравноценности человеческих рас», или «совокупность антинаучных концепций», или «социальное предубеждение», или «реакционная фашистская теория» и так далее. 

И что делать с этим определением? Я вновь принципиально призываю к тому, чтобы в поиске смысла, в процессе смыслоконструирования использовать активно-деятельностный подход. Из верхнего смыслового определения должно вытекать построение всей пирамиды человеческой деятельности, которая основана на порождаемых производных смыслах. 

Если применять такую методологию, то получается следующее. Первое. Расизм – это теория, воззрение, предубеждение или явление, которое касается конкретных людей, конкретных их жизненных обстоятельств, это явление в человеческих отношениях. Это пассивная, беспомощная, никуда не ведущая описательная констатация. 

Второе. Если рассматривать расизм как явление, как социальный расизм, это уже касается поиска реальных реализаций в жизни человека, необходимости ответить, хорошо это или плохо, и что в связи с этим делать. Вот в чем различие активно-деятельностного подхода в созидании смысла. 

Итак, наша позиция – это явление. В чем же заключается расизм? Он заключается в ущемлении прав человека определенной расовой и этничной принадлежности, в установлении разных сортов людей и так далее. Здесь в корне лежит представление, что права и свободы человека на свое жизнеосуществление, на обретение благ для жизнеосуществления различаются. 

Теперь поговорим о том, что означает слово «социальный». Здесь тоже есть два различных смысловых подхода или конструкта. Социальный, социумный, общественный – это что-то, связанное с большой инфраструктурой, в которой много людей, и они как-то между собой связаны. Поэтому один смысл слова «социальный» – это принадлежащий к некоторой институциональной среде. Например, «социальная защита» означает, что в государстве должны быть чиновники, институты, механизмы, фонды и так далее. Или слово «социальный» означает отношения внутри большого общества между индивидуумами. Это один как бы смысловой угол зрения. 

Второй смысловой угол зрения – уже не сверху, не от множества, а от члена общества, от человека: Я нахожусь в среде себе подобных, значит, я в этой среде чем-то отличаюсь». Возникает понятие о социальном статусе: вышестоящий – нижестоящий, начальник – подчиненный, администратор – исполнитель. И я в этих отношениях обладаю некими потенциалами, которые мне позволяют эти отношения как-то конфигурировать. 

Что это за потенциалы, кроме статуса, о котором сказано? Конечно, это деньги, это ресурс, который дает возможности, и который обменивается на реальные блага, необходимые для жизнедеятельности. Итак, социальный расизм на этом пути поиска – это явление, связанное с конкретными отношениями в обществе и с конкретными интересами человека, то есть с его необходимостью на получение, обретение благ для жизни. 

Вот с этой методологической позиции видно, что главным, как бы возбуждающим внимание аспектом в подходах со стороны расизма является неравенство. Но это понятие тоже не вполне простое. Неравенство как бы органичное, естественное – одни люди сильнее, другие слабее, и неравенство есть с точки зрения реализации прав, номинированных в общественных порядках. 

Итак, даю определение вот с этих методологических позиций. Социальный расизм – это значимые различия, реальные возможности реализации прав и свобод человека, вызванные разницей в социальном статусе и в доступных ему финансовых ресурсах или попросту деньгах. 

Итак, социальный расизм – это различие возможностей осуществления прав и свобод человека из-за его разного социального статуса, из-за разной доступности денег. Что же такое права и свободы? Здесь мы ничего нового не скажем – это естественная, органичная, вытекающая из звания человека возможность осуществлять собственную жизнь, право на жилье, на здравоохранение, на образование, на возможность избирать и быть избранным в политических структурах, право на защиту закона и безопасности, право неприкосновенности личной жизни и так далее. 

Итак, право – это возможность. Здесь возникает очень серьезная современная правовая, конституционная и правоприменительная проблема. Вот номинировали в Конституции права и свободы, и вроде бы все хорошо. Но на самом деле это право на право, потому что нас ведь интересует реализация права и свободы, а реализация означает получение неких реальных благ, а это в свою очередь означает наличие неких ресурсов и возможности доступа к ним, и вот это уже вещь материальная. 

То есть, кроме права на право, должна интересовать и волновать еще и реальная возможность его, права, реализации. А для этого кто-то должен это право гарантировать, ну, очевидно, тот, кто его номинировал. Это закон, Конституция, государство. И возникает новое юридическое правовое понятие, которое должно быть закреплено в Конституции и в законодательстве, это гарантии прав и свобод человека. Не просто номинация «права и свободы», а гарантии прав и свобод. 

В проекте Конституции, который мы разработали, это записано так: «Гарантия – это установленная законом обязанность субъекта – гаранта предоставить материальные и иные ресурсы для реализации гарантируемого права». Кто является субъектом – гарантом? Это, конечно же, государство. Но тут мы мгновенно упираемся в проблему либерального представления, либеральной школы, либеральной доктрины государства. 

Государство – это минимальный, минималистский институт, отвечающий только за безопасность и за услуги. Тут нет щелки, в которую можно протиснуть концепт, о котором мы сейчас говорим – гарантии прав и свобод человека, чтобы это была реалия, а не лукавый камуфляж, видимость, миф, который, на самом деле, прямиком от либерального представления о государстве ведет к этому самому социальному расизму. 

Я утверждаю, что существует тождество – либерализм тождественен социальному расизму. Что за гарантии, которые государство может и должно обеспечивать, для того чтобы это позорное и конфликтогенное явление не имело места? Это, конечно, ресурсы, законы, механизмы и порядки перераспределения. Потому что диапазон этого самого неравенства, с чем я обещал разобраться, происходит от естественного неравенства людей – умнее, сильнее, энергичнее, харизматичнее, не столь умные, не столь энергичные, в том числе увечные, инвалиды и тому подобное. 

Различия людей обязательны. Но это различия, которые по возможности не должны вести к нарушению тех самых прав на свободу, на достоинство, на все остальное. Но есть различия иного сорта – различия в возможности присвоить себе те самые блага, которые нужны человеку для жизни. 

Здесь возникает проблема, о которой говорил Маркс. Труд и капитал, которые мы выводим на уровень более обобщенной, теоретической концептуальной модели – труд и присвоение, и когда это начинает доминировать, то, конечно, ни о каком равенстве не прав, (права легко номинировать равными), реальном равенстве достоинства, избирательных возможностей и так далее говорить просто не приходится. 

Поэтому, смотрите, на что мы выходим. Явление социального расизма производно от доминирующей западной идеологии, практики и теории – от либерализма. Оно осуществляется сейчас в масштабах мира, в межстрановых распределениях, но и в масштабах России, в национальном отношении, как и во многих других странах. 

Посмотрим на российские регуляции, которые ставят целью гарантирование прав и свобод человека, независимо от его естественных различий. Да их просто нет! Они устремлены к нулю. Общественные фонды распределения, даже не плоская, а регрессивная ставка налогообложения по доходам, когда богатейшие платят меньше, чем беднейшие. 

Не регулируется прибыльность, не регулируется торговая и банковская маржа, то есть рентные нетрудовые источники права на получение блага и для потребления. Развит административный расизм, который означает привилегии тем, кто занимает высшие должности. Зарплаты в администрации президента, в правительстве, в парламенте исчисляются сотнями тысяч рублей при средней зарплате по России меньше 30 тысяч рублей. 

Административный расизм – это, по сути, коррупция, то есть преференции, занимая должности, получать иные возможности для блага, чем все остальные люди. Административный ресурс на выборах, в политической, властнообразующей системе нам, более чем кому бы то ни было, известен, что касается и последних выборов в Госдуму, и последних местных выборов. Поэтому российские реалии заключаются в том, что, несмотря на конституционную норму, Россия – социальное государство. 

Факт заключается в следующем: Россия – государство социального расизма. Суд, здравоохранение, образовательные возможности, трудоустройство, служба в армии, регрессивная шкала налогообложения, закон Ротенберга, возможность избираться в избирательных процедурах – делается ли все это через право, которое одинаково для всех, на права и свободы? Нет. Это делается через деньги и административный ресурс. 

И все это более выражено, реализуется более концентрированно, что говорит о том, что действует неопровержимый закон, никоим образом не компенсируемый в настоящей практике, в практике модели сегодняшней России. Этот закон я второй раз декларирую: либерализм тождественен и неизбежно ведет к социальному расизму. Поэтому без изменения либеральной модели страны с социальным расизмом в нашей России не справиться. 

Кстати, есть некая генетика, которая говорит, как трагично заканчивается такого рода устройство. Это Советский Союз. Там тоже была своеобразная форма, так называемая номенклатура – особая часть общества, у которой были особые в силу его социального статуса возможности получать и присваивать себе дополнительные блага. Называлось это «привилегии». Но это детский лепет по сравнению с тем социальным расизмом, который реализуется в сегодняшней России. 

Поэтому еще раз: социальный расизм – это значимое различие реальной возможности осуществления прав и свобод человека, вызванное разницей в социальном статусе и в доступных деньгах. Как с этим явлением справиться, написано в нашей Конституции. Это вполне по силам, когда понимаешь суть, природу, устройство и механизмы имплементации в нашей жизни такого очень тяжкого, недостойного для настоящего человеческого бытия явления, как социальный расизм. Спасибо. 

В следующий раз берем термин немножко полегче, по крайней мере, по количеству букв и слов. Это термин «миф». Всего доброго! 

comments powered by HyperComments
790
2495
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика