Традиционализм
Передача «Обретение смыслов»

 Цикл передач "Обретение смыслов". Выпуск №105. Традиционализм.

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодня в «Обретении смыслов» у нас тема заявлена – это «Традиционализм». Но перед этим я хотел бы к вам обратиться с нашим новым проектом и уведомить вас о нем. Мы в Центре и в особенности на нашем сайте для широкого участия, обсуждения, пользования этими информационными продуктами объявили общественный суд над либерализмом. Это, конечно, не призыв бежать на площадь и вешать веревочные петли на фонарях, нет, это призыв собрать от народной действительности из разных уголков страны, из разных областей нашей жизни те результаты, которые непосредственно связаны с проведением политики оголтелого либерализма в нашей стране.

Есть много изменений в жизни России, они не все, впрочем, и негативные или преступные, изменения разного сорта. Но когда мы неким научным образом взвешиваем, каков же баланс, куда движется страна, какое единое определение качества ее развития, это единое определение, доминирующее, главенствующее, − это деградация страны, и экономики, и образования, и культуры, и здоровья, и демографии, и человеческого потенциала, и внешнего отношения к нашей стране, и так далее.

Поэтому тема актуальна, и мы просили бы Вас, участвуя в ней, присылать Ваши текстовые свидетельства, фотографии, истории, видео, анекдоты и карикатуры – это тоже способ познания реальной жизни, способ отражения ее, на наш сайт. Эти материалы будут представлены, и, больше того, там объявлен конкурс, который даст возможность из регионов с нашей оплатой этих расходов приехать в Москву и поучаствовать в итоговых мероприятиях. Электронная почта для ваших свидетельств, материалов sud@rusrand.ru. Ну, и начинаем традиционный раунд. Вардан Эрнестович Багдасарян, «Традиционализм».

Вардан Багдасарян: Я бы определил сегодня традиционализм как потаенную идеологию, как некую закамуфлированную идеологию. И эта идеология закамуфлирована и подменяется часто другой идеологией, которая уже разбиралась нами в «Обретении смыслов», идеологией консерватизма.

Но если мы посмотрим сущностное содержание, что лежит в основе, если мы смотрим на либерализм, то есть в основе лежит человек, свобода индивидуума, социализм – это в основе лежит социальность, паритет социума, консерватизм, главная отличительная черта это консервация, охранительство. Но традиционализм – это другой принцип, это традиция.

Значит, совпадает ли традиция и охранительство? Это выражает разные парадигмальные основы, свойственные для человека. Значит, охранительство – это один принцип, а традиции выражают другой принцип, это принцип преемственности. Поэтому традиционализм и консерватизм – это не одно и то же. И, более того, если консерватизм – он всегда прилагателен к тому контексту, в рамках которого развивается то или иное государство на том или ином этапе. Может быть либеральный консерватизм, может быть консерватизм, консервирующий другую модель жизнеустройства, традиционализм – он принципиально иной.

Традиционализм в этом плане может быть позиционирован как некое учение, наряду с социализмом и с либерализмом, как учение планетарное, как учение, адресованое ко всему человечеству.

Существуют вызовы, связанные с глобализацией. Как реагировать? Вот глобализация, объективный процесс. Как реагировать на эти вызовы? Понятно, что глобализация подрывает многие основы цивилизационного бытия, национального бытия народов. Как реагировать на это? Первый подход – капитулировать. Принимаем глобализацию, поскольку иного ничего здесь невозможно, и противостоять этому нельзя. Второй взгляд – отгородиться от всего этого дела, значит, от глобализационных вызовов, самоизолироваться и, значит, защищать свою идентичность. И третий вызов, третий подход – противопоставить сущностно тому варианту глобализации, который предлагается сегодня, глобализации унифицирующей, универсализирующей все, приводящей все к единому знаменателю, альтерглобализацию, альтерглобалистский проект. Но он должен быть именно оппонирующий, он должен быть сущностно иной.

И вот рассуждения такого рода и приводят к необходимости рассмотреть феномен традиционализма. Традиционализм – это как бы философия неразвития. Как раз наоборот. То есть, если посмотрим даже этимологически, то слово «традиция» восходит к глаголу «передавать». То есть смысл традиционализма, смысл традиций – это передача знаний, передача накопленного социального опыта от поколения к поколению. Оно транслируется, и трансляционная функция этой передачи социального опыта от поколения к поколению – оно, собственно, и главное в традиционализме.

Поэтому традиционализм в этом плане – он не только не противоположен развитию, а как раз наоборот.

Развитие-то, по большому счету, оно всегда на основе традиций, поскольку развиваться можно, только связав, только аккумулировав накопленный опыт. И, собственно, как возникало человечество? То есть как раз человечество, когда люди научились передавать социальный опыт из поколения в поколение, тогда, собственно, и возникает социум. Поэтому традиция лежала в основе социогенеза, и, наоборот, подрыв традиций – оно как раз и подрывает и философию развития в этом плане.

Второй момент. Могут сказать то, что традиционализм – у каждого народа свои традиции. О какой здесь планетарной идеологии, планетарной миссии может идти речь? Каждый будет отстаивать свою традицию, и здесь будет определенное столкновение.

Но философия традиционализма как раз и заключается, может быть, в такой максиме – у каждого народа свой путь к Богу.

Есть традиции традиций, есть разный уровень этих традиций, и, значит, здесь может быть и материалистическое объяснение феномена традиции, может быть религиозное объяснение феномена традиции, но здесь важна следующая фиксация – то, что есть традиция, которая адресована всему человечеству. В религиозной философии это определеятся как изначальное предание или премордиальная традиция, это могут быть другие категории. Это первый уровень. В наших работах это определяется как белый ценностный пакет человечества.

Есть традиции второго уровня. Значит, традиции второго уровня – это цивилизационные традиции. На основе этих традиций аккумулируется позитивный социальный опыт применительно к цивилизации. Следующий уровень традиций – это локальные традиции, то есть принципиально важно здесь это уровневое разграничение. И когда мы к этому уровневому разграничению приходим, обнаружится, что на уровне высшей традиции диалог между народами, общий знаменатель возможен.

И далее народы приспосабливаются к той социальной, природной и иной среде, где они существуют. Это вырабатывает второй уровень традиций – традиций цивилизационных, поэтому, в противоположность тем моделям и тем политическим учениям, которые выдвигают одноуровневый взгляд, именно традиционализм обеспечивает, с одной стороны, сохранение идентичности – цивилизационной, этнической, а с другой стороны, и содержит в себе общечеловеческую проекцию того, чего нет в других учениях. Другие учения либо акцентированы на универсальности, либо акцентированы на уникальности одного из путей, одной из форм бытия. Что еще можно сказать? Есть развитие. Исторически проявлялись разные типы развития. Есть развитие с разрывом по отношению к традиции. Зачастую история Запада и определенные периоды в истории России показывали попытки развития с разрывом в отношении к традиции.

Есть другой путь развития, это сейчас отлично иллюстрирует Восток – развитие с опорой на традицию, с эксплуатацией даже этой самой традиции.

Это принципиально иной путь, и этот путь показывает, что именно опора на традицию, опора на те накопления, которые передавались из поколения в поколение, позволяет аккумулировать тот потенциал, который предоставляют другие, прежние, поколения. И философия, вспоминая гегелевский тезис, антитезис, синтез, был период традиционного общества. Это так, условно, дорефлективный традиционализм.

И действительно, в период традиционного общества многие традиционные институты стали сковывать динамику развития, сковывать возможные инновационные приращения. Наступает эпоха модерна. Эпоха модерна – она отчасти взламывает традицию, фиксируется проявление, когда возникает конфликт по отношению к традиции. Но далее человечество подошло к определенной развилке – либо дальше идти в отрыве от тех изначальных цивилизационных накоплений, и эту перспективу предлагает постмодерн, либо дальше выстраивать развитие на основе тех цивилизационных традиций, которые складывались исторически.

И вот в этой развилке мы сегодня и находимся, и эта развилка между традиционализмом, с одной стороны, и между теми иными учениями, которые предлагают путь в отрыве от традиций с ориентиром на универсализацию человечества и его унификацию.

Владимир Лексин: Я попробую как можно более четко сформулировать свое отношение к дефинициям, к определениям, собственно, на которых, как мне кажется, и базируется смысл этого понятия - «традиционализм», и его основа, предмет, я бы так сказал, о котором Вардан Эрнестович говорил, который называется «традицией».

Традиционализм – такое словарное определение: ориентация индивидуальных, групповых, общественных интересов в некое прошлое, которое противопоставляется настоящему, потому что ценности прошлого предполагаются более высокими и, самое главное, более близкими человеку, чем ценности настоящего. Еще раз: это ориентация одного, другого, третьего в прошлое.

Классический традиционализм – это апология божественного установления или устройства власти, это традиция определенного устройства социума, традиция определенных отношений в семье, отношений между народами и так далее.

Причем, надо сказать, что классический традиционализм – он имел, естественно, и плюсы, и минусы. И если в предыдущих каких-то наших обсуждениях я называл консерватизм иммунной системой современности, то, наверное, и традиционализм, и традицию можно было бы назвать обязательным компонентом, об этом Вардан Эрнестович тоже говорил, развития, которое обращает нас к тем самым ценностям, отбрасывать которые нельзя при прохождении по какому-то историческому пути.

Традиционализм как таковой, естественно, разный в каждую эпоху. У каждой эпохи свои традиции, и каждая эпоха по-разному относится к ним. И мы знаем, что было традиционное общество, о котором тоже Вардан Эрнестович говорил, потом была эпоха модерна, такая первая, что ли, часть того, что мы называем западной цивилизацией или цивилизационной системой, потом постмодерн.

Но мне уже в последнее время стали встречаться такие словосочетания: «А вот традиция постмодерна – она предполагает то-то и то-то». То есть каждая эпоха внутри себя порождает некие такие феномены, которые можно назвать традицией, и вслед за ними традиционализмом, который из них проистекает.

Вообще традиционализм – это явление культуры, связанное с особым социальным и историческим обращением к памяти, к тому, что признавалось ценным, или то, что признается необходимым для теперешнего времени, но почему-то утеряно. И такого рода традиционализм – он вполне естественен.

Он бывает бытовой: мы привыкли так жить – это бытовой традиционализм, политический, да? У нас есть такая традиция нашей политической системы. Он может быть идеологическим, причем, надо сказать, в ряде случаев очень мощно традиционализм держит целостность и нации, и государства. Вспомним, кто такая английская королева, и вся эта монархическая вот эта часть, явно традиционная такая Великобритания. Поводы одни и те же, надо сказать, и для некоторых консервативных таких настроений, и для традиционных, но они, естественно, различаются, об этом тоже вот Вардан Эрнестович уже говорил.

И в связи с этим я бы тоже хотел дополнительно уточнить само понятие «традиция». Это очень дорогое для меня слово. Я считаю, что я сам вообще традиционалист, так же как и консерватор, наверное. И вот как я понимаю это? Традиция включает весь комплекс обладающих ценностями норм, которые позволяли предыдущему поколению, и не только предыдущему, и теперешнему поколению, чувствовать себя неотрешенным от своего прошлого, от своей истории. Это весь комплекс ценностных норм.

И вполне понятно, что такого рода традиция может быть национальной традицией. Ну, Господи, на бытовом уровне, на таком обыденном, японские традиции такие-то, русские традиции такие-то – выпить, закусить, с кем попало, но всегда замечательно, и так далее, и так далее. Есть традиции такие. Групповые традиции – очень важные и, кстати, малоисследованная в теперешней российской ситуации вот эта вот такая дефиниция.

Культурные традиции, да? Есть традиции культуры, об этом написана масса книг. И, собственно, все книги по истории культуры – это книги по традиции культуры, о том, как они претворяются потом в современных культурных образах. Научная традиция – потрясающая вещь. Собственно, научное знание, смысл научного знания, его передача, да и смысл сам науки, вероятно, в том, что есть определенные научные традиции, которые позволяют говорить: «Вот это научно, а вот это ненаучно», - что бы ни говорили о научности ее. Есть художественная традиция. Мы тоже знаем, что это такое. Она и в фольклоре, и во многих других вещах всяких есть.

И, наверное, очень важное тоже замечание, об этом и Вардан Эрнестович говорил, я думаю, все мы об этом будем говорить – о том, что традиция не антипод, конечно, ни инновациям, ни современности как таковой, одно из условий неразрушающего развития. Вот мне кажется, когда мы говорим о развитии как таковом, нужно обязательно иметь в виду, что это за развитие, что это за прогресс.

Мы знаем, что развитие может быть самым злокачественным, да? Развивается или прогрессирует раковая опухоль. Все может быть. Традиция позволяет в значительной степени обеспечить неразрушающее развитие и неразрушающий прогресс. И мне кажется, в этом очень большой смысл и традиционализма, и традиции как таковой. Спасибо.

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Я сегодня поймал себя на мысли, что, продвигаясь с коллегами вот в этом походе за смыслами, в обретении смыслов, мы время от времени нащупываем важные новые методологические моменты. Ну, и вот с этим термином, мне кажется, очень яркая иллюстрация таких обретений.

В частности, термины, в том числе научные, они зарождались не вчера, а достаточно давно, и у них была длительная, сложная, противоречивая жизнь. Его применяли к одним предметам исторически, могли применять к другим предметам, могли менять смысловую нагрузку. И когда мы сегодня пытаемся найти и сформулировать смысл понятия, то сталкиваются два пути, всегда сталкиваются.

Это исторический обзор длительной и сложной жизни, как это понятие употреблялось в разных учениях, в разных практиках, политических, скажем, течениях, и так далее, и это исключительно описательный подход. Он никуда не продвигает, он как бы ориентирован, этот смысл, как описательная характеристика, ориентирован в прошлое – вот так было, и все. И куда дальше с этим? А никуда.

Поэтому всегда сталкивается описательный подход и активно деятельностный, который является, в нашем центре, по крайней мере, доминирующей методологией. Такой смысл важнее всего в поле множественности, релятивичности смыслов к данному термину или к данной дефиниции. Такой смысл важен, который ориентирован не на прошлое, а на сегодня и на будущее, которое движет, которое закладывается в конструкцию человеческой активной практики, общественного развития, государственного строительства, государственного управления. И это некоторый определенный путь к тому, чтобы наше новое, ну, будем говорить, справочное пособие или словарь, на который мы выйдем в итоге, был бы заряжен вот этой энергетикой действия, развития, совершенствования, прогресса, устремленного в будущее.

Я взял традиционное, то есть обычное распространенное определение традиционализма, и оно включает в себя практически весь исторический генезис. Вот послушайте. «Традиционализм – это мировоззрение – первое, это социально-философское направление – второе, но не просто, а которое выражено в традиции практическую мудрость ставить выше разума». Ну, иногда я не комментирую, но хочется комментировать: «Какая чушь, прости, Господи».

Или следующее: «Контрреволюционные консервативно-реакционные идеи». Ну, когда-то, да, наверное, слово «традиционализм» совершенно с нашей позиции неправомочно назывались реакционные обстоятельства. «Это идеология защитной реакции на отклонение культуры социума от некоторой идеализированной социо-культурной модели». «Понятия традиционализма и консерватизма крайне близки, однако консерватизм не отрицает эволюционного развития общества», - это все цитаты.

То есть надо так понимать, что традиционализм отрицает эволюционное развитие общества.

Поэтому найти тот самый смысл из этой исторической каши, который на сегодня активен, прогрессивен, работоспособен, крайне сложно. Это пассивная беспомощная позиция, описательная позиция, но она не только в обретении смыслов выглядит именно такой. То есть главный вопрос в предлагаемом подходе к обретению смысла такой: что с этим понятием дальше делать в жизни, в преобразовании мира, в активной практике? Что в нем полезного, созидательного, что пустого, что отжившего, что вечного? Это все методологические вызовы. Ну, и вновь напомню свой подход к конструктиву дефиниции.

Первый вопрос – что это, что это такое? Реакционные, контрреволюционные идеи, контринновационное, философское направление, мировоззрение или практическая мудрость, или что еще? Определение, которое я с оговорками сделанными хотел бы дать, следующее: Традиционализм – это принцип… Что это такое? Это принцип социальной жизни, общественного развития и государственного строительства… какой принцип? Состоящий в историческом отборе и закреплении лучших практик данного общества или страны в целом.

Это очень похоже на принцип генетического закрепления в эволюции образцов жизни, биологически живых, и в том числе социально живых, в их генетических программах и кодах. Это фундаментальнейший принцип живой природы – эволюционировать, закрепляя лучшие приобретения в разного рода реакциях на внешние вызовы. И не зря поэтому говорится об аналоге биологических генетических кодов, принципов эволюции, закрепления этих кодов, и о социальной генетике. Это, конечно, знания, это, конечно, культура, и это традиции.

Но традиции – они ведь почему-то закрепляются, правда? Ей, может быть, тысяча лет, а она может рождаться и сегодня. Почему она закрепляется в практике жизни, в общественном строительстве, государственном строительстве? Потому что она лучшая, потому что она двигает вперед, а не отбрасывает назад.

Консерватизм – это абсолютно другая вещь. Это желание сохранить, закрепить что угодно – прогрессивное, регрессивное, замечательное, преступное – неважно. Текущее состояние закрепляем, никакой связи с традиционализмом. Традиционализм же в этом смысле принципиально позитивен и прогрессивен. И я поддержу коллег в том смысле, что фундаментальное философски глубокое представление о развитии, о прогрессе заключается в том, что взаимодействуют два начала: накопление закрепления – база, и инноватика. Вот в борьбе этих двух противоположностей возникает развитие.

И, таким образом, закрепленное, лучшее, что накоплено, самое прогрессивное, движущее вперед потенциально с обновлением − традиционализм и инновационность. Вот в чем ценность и прогрессивность представления традиционализма. А попытка его еще отождествить и с реакционностью, которая была в какие-то периоды жизни, интерпретация этого термина, ну, на сегодня выглядит, конечно, совершенно неадекватной. Хотя часто и путают те, кто в прошлом, те, кто удовлетворяется описательным способом обретения смысла, но эта позиция беспомощная, она никуда не ведет.

Поэтому традиционализм – это принцип социальной жизни, общественного развития и государственного строительства, состоящий в историческом отборе и закреплении лучших практик данного общества или страны в целом.


comments powered by HyperComments
877
3111
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика