Цензура
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: "Цензура"
Выпуск №121

 

Степан Сулакшин: Добрый день, коллеги! Сегодня мы будем выполнять объявленное намерение разобраться с цензурой. Вообще-то в России разобрались с ней после кончины Советского Союза. Тогда многие решения и отношение к важнейшим социальным, политическим, экономическим институтам определялись от противного. Вот было противно, что Советский Союз тоталитарное государство, значит, нужно сделать иначе. Это «иначе» очень простенько записано в Конституции – «цензура запрещена». 

Российская Конституция содержит много малообоснованных, облегченных, тривиальных позиций, иногда даже примитивных подходов, и поэтому эта тема важна. Итак, цензура. Вардан Эрнестович Багдасарян.

Вардан Багдасарян: Действительно, статья 29-я Конституции Российской Федерации устанавливает запрет на цензуру в России. И вообще в  либеральной версии цензура – это нечто такое, что ассоциируется с мракобесием, с подавлением творчества, с признаком некой тоталитарности и так далее. В действительности нет ни одного общества, где был бы абсолютно исключен механизм цензурирования. 

Цензура исходит из того представления, что и слово может воевать, причем и культурная, и литературная продукция может быть направлена как в одну, так и в другую сторону, потому и существует нравственная цензура. Задача нравственной цензуры – подавить разжигание низменных чувств, пропаганду криминалитета, преступлений, и устанавливается она для недопущения появления такой продукции, которая пропагандирует эти аморальные стороны жизни. 

Второе направление цензуры – цензура идеологическая. Она связана с тем, что могут быть призывы к свержению государственной системы, причем эти призывы могут исходить как изнутри государства, так и извне, и в данном случае цензурирование связано с вопросом национальной безопасности. 

Фактически цензурирование возникло едва ли не с возникновением государства. Ее этимология берет свое начало еще в Древнем Риме. Тогда существовала профессия «цензоры». Они занимались тем, что когда решался вопрос о гражданстве, цензор мог заявить о каких-то аморальных поступках претендента на римское гражданство, и этот человек до получения гражданства не допускался. Ведь гражданин Рима, помимо всего прочего, должен был обладать моральными качествами. 

Средние века, Европа, католическая церковь. Так называемый индекс запрещенных книг появился достаточно поздно – на излете средневековья, в XVI веке. Католическая церковь во все новое время периодически выступала с этим индексом запрещенных книг. Последняя такая публикация была в 1966 году. То есть в Европе традиция цензурирования в масштабах католического сообщества существовала до этого периода. 

Такое цензурирование существует даже в западных странах, позиционирующих себя как страны либеральные, правда, называется оно по-другому. Согласно Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод» допускается установление ограничений в праве на свободу слова из соображений обеспечения национальной безопасности и общественного порядка. 

В законодательства европейских стран внесена одна из популярных для Западной Европы норм – запрещено подвергать сомнению холокост, потому что предпринимаются попытки ревизии в отношении того, что во время Второй Мировой войны погибло 6 миллионов евреев, называется какая-то другая цифра. В связи с этим и существует запрет ставить под сомнение факт трагедии еврейского народа, запрет на появление печатной продукции на эту тему, озвучивание соответствующей позиции. 

Соединенные Штаты Америки, казалось бы, позиционируются как страна – носитель идеи свободы, которая поучает в этом отношении другие страны и устанавливает индексы, где свобода слова подавляется, где есть цензурирование в качестве основного признака несвободы. Но в Соединенных Штатах Америки механизмы цензурирования существуют давно. 

Еще 1873 году был принят закон, который получил название «закон Комстока». Он гласил о том, что запрещается распространение по почте непристойной литературы, и, исходя из этого запрета, произведения многих классиков – Вольтера, Руссо, Дефо, Льва Толстого и других оказались в США под цензурированием. 

Если сравнить степень запретов, которые были в Российской Империи, традиционно обвинявшейся в жесткой цензуре, и которые были в Соединенных Штатах и некоторых западноевропейских либеральных странах, то здесь большой вопрос, где цензура была более жесткой. 

Существует так называемая Американская библиотечная ассоциация. Она периодически составляет список из 10 книг по отзывам населения, которые наносят наибольший вред нравственности. Эти 10 книг изымаются из библиотек, запрещаются к распространению. В общем, в США существует такой механизм цензурирования. 

Тот же механизм действует и в отношении кино. В США была создана Национальная комиссия по просмотру художественных фильмов, которая подвергала запрету фильмы, подрывающие нравственные устои государства. В 1930 году был принят так называемый Кодекс Хейса, который определил 3 базовые принципа. 

Первый принцип – недопустимость картин, подрывающих нравственные устои, запрет на изображение в привлекательном виде преступлений, пороков. Второй принцип – представление нравственно правильных моделей жизни, и третий – недопустимость дискредитации закона. Я говорю об этом, потому что пару лет назад Путин говорил о том, что и у нас было бы хорошо, чтобы появилось нечто подобное на Кодекс Хейса. Пожелание было озвучено, но ничего подобного не появилось. 

Существует цензурирование предварительное, когда еще до появления культурной продукции определяется, будет ли она допущена, и есть цензурирование более мягкое, хоть оно и называется «карательным», когда появляется соответствующая печатная или культурная продукция, и она оценивается с точки зрения потенциала, который она привнесет. Есть цензурирование публичное и есть непубличное, когда вроде бы законодательной цензуры нет, но по факту осуществляемой политики происходит подавление определенных направлений творчества. 

В условиях современных вызовов существует проблема интернета, насколько он цензурируем. Еще сравнительно недавно Медведев говорил о том, что цензура в интернете недопустима, невозможна, но, если мы посмотрим на опыт многих стран мира, мы увидим, что цензура в интернете применяется. 

Где-то эта цензура применяется более жестко, проводится более развернутая политика, как, скажем, в Китае, где-то используются другие формы – блокирование сайтов, пропагандирующих подрыв нравственных устоев, призывы к низложению существующего государственного порядка и так далее. Такая цензура действует и в Соединенных Штатах Америки, и во Франции, и в Германии, и в других странах, где особенно громко звучат призывы, разжигающие чувство ненависти и так далее. Таким образом, механизмы цензурирования существуют везде. 

Между тем в России декларируется, что цензура – это плохо, что цензурирование недопустимо, и Конституция Российской Федерации устанавливает запрет на цензуру. Но здесь необходимо сделать оговорку. Конечно, все эти принципы цензурирования должны быть, но они правильны с одной оговоркой: государственная власть, которая осуществляет цензурирование, нравственна и суверенна. 

Если же власть не нравственна и не суверенна, то цензурирование будет осуществляться в отношении той продукции, которая ориентирована на нравственные идеалы и на увеличение суверенных потенциалов. И здесь возникает вопрос – а кто же цензор? Мы знаем, что в 90-е годы, в постсоветский период, сложилась ситуация, что, несмотря на запрет цензуры, де-факто цензура все-таки была. Неслучайно стало нарицательным словосочетание «геббельсовское полторанинское телевидение». 

Понятно, что допускались или не допускались определенные виды продукции. Понятно, что тренд был задан, и то, что было представлено на телеэкранах, что получало поддержку, наоборот, разжигало, поднимало интенции – подрыв нравственных устоев, разврат, гедонизм и так далее, с другой стороны, инокультурная продукция была ориентирована на подрыв национальной безопасности страны. 

В заключение я хочу сказать, что цензура – это такой механизм, где все зависит от того, в чьих руках он находится. Конечно же, для современного мира – мира информационных войн, значимость этого инструмента все более возрастает. Процитирую бывшего министра обороны США Дональда Рамсфельда: «В современных войнах самые критические баталии проходят не в горах Афганистана или на улицах Ирака, но в студиях новостей в таких местах как Нью-Йорк, Лондон, Каир и так далее». В этой информационной войне цензура занимает одно из важнейших мест. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин. 

Владимир Лексин: По нашей действующей Конституции цензура попадает в перечень того, что можно назвать запретом – запрет на цензуру как на некие четко обозначенные действия. Цензура запрещена, это очень жесткое установление нашей Конституции. Вардан Эрнестович совершенно прав, в просмотренных мной полутора десятках конституций зарубежных стран аналогичные нормы тоже существуют. 

Слово «цензура» действительно очень давнее, оно происходит от латинского censura, что означает опись, перепись и так далее. Должность цензора в Древнем Риме была очень почетной. Было два цензора, они избирались сроком на 5 лет, причем с IV века до новой эры они избирались не только из патрициев, но и из плебса. Все это было до той поры, пока небезызвестный Цезарь не присвоил себе право цензора, и через какое-то время этот институт не был ликвидирован вообще. 

Какой же смысл заключается в этом слове? Первое, цензура – это официальный контроль светских или духовных властей за той или иной продукцией, которая сейчас называется средствами массовой информации – книги, кино и прочее. Второе – это контроль распространения этой продукции. Третье – контроль содержания того, что там содержится. При необходимости это запрет на определенное содержание – на концерты, спектакли, сценические произведения, изобразительное искусство, радио, телевидение и так далее. 

Контроль осуществляется, для того чтобы ограничить распространение сведений или идей, признанных властями нежелательными или вредными. И вот здесь сразу возникает вопрос: а кто эти власти, и сколь вредным или нежелательным они считают то или иное явление? Вардан Эрнестович употреблял выражение «нравственная власть». Сейчас это очень неудобопроизносимое многими словосочетание, но в любом случае это официальная позиция каждой власти – считать, что является для общества вредным, что является нежелательным и так далее. 

Официально в разного рода юридических документах, в комментариях закона и так далее цензура делится на два типа – цензура предварительная и цензура последующая. Что такое предварительная цензура? Это разрешение на выпуск чего бы то ни было – кино, книги, разрешение на спектакль, на постановку пьесы и так далее. То есть это разрешение на что-то, чего еще не было. 

Цензура последующая наиболее часто используется во всех странах мира. Это оценка уже опубликованных, выпущенных, сыгранных, просмотренных явлений культуры, политической жизни и так далее. Ее сейчас называют цензурой карательной, потому что при внешнем ее отсутствии – выпускай, что угодно, пиши, что угодно, публикуй, что угодно – она имеет действительно карательный смысл, и даже существуют определенные нормы кары. 

На полгода может прекратиться выпуск того или иного журнала, издатель может быть на год лишен права издавать что бы то ни было, на 3 года может быть запрещен показ того или иного фильма и так далее. Опять-таки это норма, которая существует во многих странах. 

Кроме предварительной и последующей цензуры есть еще два ее направления: это цензура официальная и самая, конечно, жуткая цензура – так называемая инициативная или самодеятельная цензура людей, которые очень чутко улавливают настроения властей и в своей деятельности их отрабатывают. 

И действительно, сейчас в России нет предварительной цензуры, но, тем не менее, существуют реальные запреты на публикацию разного рода книг, на использование негативных оценок в отношении президента и правительства в печатной продукции, кино и так далее. Иногда эти запреты имеют глуповатый характер – начинает пикать телевизор, когда там появляется какая-нибудь нецензурщина. Это вид последующей цензуры. В политической жизни все это более откровенно и более четко. 

Действительно, цензура прошла огромный путь. В средние века это была в основном цензура католической церкви. В России она была очень незначительной. Главным ее направлением была борьба с ересями. В России с XVI века была только духовная цензура, но, начиная с 1721 года, появляется цензурный комитет в синоде, и он начинает следить за выпуском не только духовной, но и светской литературы. При Павле I появляется указ о цензурных комитетах, который выводит цензуру из ведения только лишь синода и распространяет ее уже на государственный уровень. 

Есть очень любопытный момент в истории цензуры в России. В 2004 году два наших известных историка-архивиста Печатников и Горбачев издали свой труд «Историко-правовой комментарий по цензуре в России с XVI по XX век». Там было использовано очень любопытное выражение о том, что цензура в России была не столько карательной, сколько попечительской. 

Такое попечительское, патроналистское отношение к читателю, к зрителю и так далее бытовало достаточно долго. В таком виде оно, кстати, было и в Советском Союзе, когда очень многие цензурные вещи фактически защищали советского человека от инакомыслия, которое могло смутить его сознание и опровергнуть те идеалы, которым в то время люди поклонялись. 

Страдал ли от этого народ ранее? Не думаю, что в этом плане что-то было. А что же сейчас? Конституционный запрет никто не снимал. Более того, недавно было постановление Конституционного суда, которое запретило цензуру писем заключенных. Тем не менее, реально существует вот эта неофициальная инициативная так называемая самодеятельная цензура, которая идет по телефонному праву только потому, что те, кто может ограничить распространение тех или иных сведений, очень четко улавливают то, что исходит от высшего начальства страны. 

Я думаю, что было бы очень хорошо, чтобы все-таки у нас в стране существовала какая-то официальная цензура, тем более, что есть очень много того, что не нужно было бы допускать к распространению. А вот второй ее тип, вот эту инициативную самодеятельную так называемую цензуру, наверно, нужно было бы значительно сократить, потому что, с моей точки зрения, кроме вреда от этого ничего нет. Спасибо. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Цензура – это ограничение содержания информации, но информации не любой, а публичной. Какое же это ограничение? Нормативно-правовое, законодательное и операциональное, то есть осуществляемое практически, непосредственно государством. Вот и получается, что цензура – это государственное нормативно-правовое и операциональное ограничение содержания публичной информации. 

Это непростая категория, потому что она конфликтует с очень важным естественным правом и свободой человека на создание, распространение и получение информации. Тонкость государственно-управленческих устроений, конституционных положений заключается в том, чтобы эти две важные, как уже становится совершенно понятно из выступлений коллег, категории совместить и сбалансировать. 

Во-первых, здесь есть одна деталь. Информация, которая содержится в голове, которая есть мнение, мировоззрение, интенция и не выходит вовне, не становится публичной, под это дело не подпадает. Невозможно человеку запретить иметь свое мнение внутри себя, иметь определенные мировоззренческие взгляды, он ведь может их никому не сообщать, но такие попытки в жестких тоталитарно-полицейских политических режимах все же производятся. 

Условно говоря, можно дать человеку сыворотку правды, он тут же расколется и расскажет, что у него внутри. За это можно покарать, но это уже предельный, надрациональный и, в общем, на цивилизованный взгляд вряд ли допустимый вариант, кроме тех случаев, когда это касается расследования преступлений, или шпионажа, или чего-нибудь в этом роде. Но это должно быть в крайних исключительных форс-мажорных случаях и не должно становиться правилом. 

На самом деле, несмотря на конституционную норму «цензура запрещена», она в России существует, всегда существовала и всегда будет существовать в плане ограничения публичной информации. Что же это такое? Во-первых, в самой Конституции записано, что права на получение и распространение информации ограничены в случае государственной и коммерческой тайны. Это естественно, и ни у кого, вероятно,  возражений и сомнений не вызывает. Но в той же Конституции еще записаны запреты на призывы к свержению государственной власти, на разжигание национальной, расовой, религиозной розни. 

Есть общая формула, которая говорит о том, что права и свободы человека могут быть ограничены в той мере, в которой этого требуют соображения безопасности и общественной нравственности. Это способствует тому, чтобы представлять себе институт цензуры, механизмы и процедуры его осуществления, средства реализации на ответственном серьезном государственно-управленческом общественном уровне, а не так примитивно и неправильно, как это записано в действующей Конституции. 

Коллеги уже говорили о типах цензуры, но я бы скорее отнес их к способам цензурирования, таким как предварительный и разрешительный, который, кстати, действует в соответствующих режимных предприятиях и институтах. Ни одна публичная информация, какая-либо статья или отчет не выйдут в свет без предварительного просмотра уполномоченной комиссии, у которой есть соответствующий перечень сведений, подлежащих ограниченному распространению с точки зрения той самой государственной и коммерческой тайны. 

Цензура контрольно-надзорная, или санкционная, или апостериорная, или карательная – это тоже институт, который по факту состоявшегося распространения кусочка информации оценивает его и может применить к автору санкции. Это некий профилактически-предупредительный механизм, потому что эффективность его основана на том, что все потенциальные авторы, генераторы публичной информации, задумаются, зная о последствиях, которые могут наступить. 

Но это отличается от такого общественного или индивидуально-психологического явления как самоцензура. Здесь принцип такой: «Как бы чего не вышло. Не было бы хуже. Не высовываться. Лучше промолчать, не то…» Этакая психология премудрого пескаря. Это неприятное очень регрессивное политико-психологическое явление, потому что сворачивается инициатива общества во взаимоотношениях с публичным пространством, с политическим процессом, с действующими властями. Это ведет к монополизации власти и властных институтов, к их загниванию. 

В современной России это явление очень распространено во многих сферах жизни, общественных и государственных. Но есть нечто еще, похожее на так называемые саморегуляции или саморегулируемые организации, некие цеховые конвенции, договоры. Например, Союз журналистов, или писателей, или каких-то иных публичных производителей информации, допустим, артистов на сцене, в кино могут договариваться, что в целях нравственности, социальности не будут произноситься бранные слова. Такое тоже вполне возможно. 

Поэтому выглядят бесспорными три позиции как основание, обоснование необходимости института цензуры – это безопасность, национальная и корпоративная, это нравственность и это социальность, то есть, по большому счету, это добро, в отличие от зла, в котором общество и государство должны быть заинтересованы. 

Какие вещи при этом подлежат ограничению? Конечно, это грязная ругань, порнография, сцены насилия, разного рода извращения, девиации, сцены, культивирующие асоциальность, культ индивидуализма, силы, стяжательства и так далее. В целом они подпадают под критерии нравственности и асоциальности. Поэтому очевидно, что упрощенный подход к категории «цензура» довольно неприятен и не созидателен, нормы в российской Конституции надо менять, а институты цензуры, в том числе на основании мирового опыта, о котором говорили коллеги, в России нужно применять. 

Может быть, тогда печальные тенденции расчеловечивания, опускания нравственно-морального уровня российского общества и населения обратятся вспять, и общество будет оздоравливаться вместе с каждым его членом, а ведь это, между прочим, все мы, наши дети, дети наших детей. Вот таков градус уровня актуальности нахождения настоящего, глубинного смысла термина, категории «цензура». 

Хочется поблагодарить вас за внимание и объявить следующую категорию. Это слово существует, наверное, с самых древних времен, с самого первого человеческого словаря, а, может быть, еще и дочеловеческого, это слово «война». Оно общеизвестно, затерто, понятно и вроде бы совершенно прозрачно, но стоит ли в нем поискать важные смыслы, мы увидим в следующий раз. Всего доброго.    


comments powered by HyperComments
1509
6986
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика