Война
Передача «Обретение смыслов»

Интернет-передача "Обретение смыслов"
Тема: "Война"
Выпуск №122


Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодня мы обсуждаем хорошо известный термин «война». Кажется, что с этим термином все предельно ясно, как и со многими политологическими терминами и категориями, но когда начинаешь смотреть на смысловую пирамиду, на динамику его смыслового содержания, то понимаешь, что этот термин требует пристального внимания и очень серьезного отношения. Начинает Вардан Эрнестович Багдасарян.

Вардан Багдасарян: Рассмотрение многих современных политических процессов через призму категории «война» дает принципиально новое понимание и зачастую приводит к выводу о необходимости иной государственно-управленческой рецептуры. Рассмотрим развитие этой категории во временной разверстке. 

В животном мире идет постоянная борьба среди животных. Разделение на войну и мир приходит на том уровне, когда уже существует человек, когда есть определенное движение в направлении усиления нравственных потенциалов, когда есть периоды войн, и есть периоды мира. 

Но вот формируется определенная цивилизация, которая заявляет о том, что война ведется постоянно, что она присуща самой человеческой природе, и вне войны ничего быть не может. Это было определено как парадигма Гоббса для западной мысли и было положено в основу западного цивилизационного генеза. 

Потом эта тема получила развитие через экстраполяцию на социальную плоскость учения Дарвина, то, что называется социал-дарвинизмом, то есть что война идет постоянно, и в ней побеждают более сильные, проигрывают более слабые, и что изменяются только методы ведения войны. 

И действительно, когда с такой военной акцентировкой эта цивилизация стала рассматривать все происходящее в мире – политические, информационные, экономические процессы как составляющие войны, то эта заостренность на войну способствовала геополитическому продвижению этой цивилизации. 

Можно вспомнить многих мыслителей прошлого, которые высказывались о том, что целесообразно рассматривать и историю, и современность через категорию войны, например, античных философов. Гесиод говорил в такой художественно-политической форме, что мир управляется через распрю, Гераклит утверждал, что в основе всей природы вещей лежит война, Платон считал, что война – это зло, но она находится в самой человеческой природе, и вне войн нельзя понять действительный ход политических и социальных процессов. 

Уже в новое время Леопольд фон Ранке говорил, что если рассматривать историю без войн, то она была бы деформирована, что через категорию войн приходит понимание смысла и направленности истории. Прусский офицер и военный писатель Карл фон Клаузевиц определял войну как продолжение политики другими средствами. Ленин, наоборот, оценивал мир как войну, ведущуюся ненасильственными способами. 

Здесь я хотел бы акцентировать внимание на том, что сейчас меняются методы ведения войны, и может создаться впечатление, что это вовсе не война, но смена методов не означает выхолащивание самой военной парадигмы. Управленческая революция, которая началась в 70-е годы ХХ века в плане перехода к недирективным способам управления – контекстным, воздействием на сознание и так далее, соотносится и с появлением войн нового типа. 

Истоки этой революции можно проследить и раньше. Парадигма Наполеона – «Миром правят батальоны», то есть силовой фактор ведения войны, в ответ Талейран обозначил перспективу войн нового типа: «Штыки годятся, для чего угодно, только на штыках нельзя сидеть». И Талейран действительно переиграл Наполеона, включаются не только силовые факторы, но и некие другие. 

Действительно, если мы просмотрим генезис войн в исторической развертке, то можно выделить по меньшей мере три типа войн. Первые войны – когда непосредственно сталкиваются боевые отряды, боевые подразделения, и силу и слабость той или иной стороны можно оценить по тому, какое соединение сильнее или слабее, и можно ограничиться только рассмотрением этих боевых отрядов. 

Когда мы говорим о войнах второго типа, то уже нужно рассматривать всю совокупность системы. Здесь уже ведет борьбу не только непосредственно армия, но ведется борьба на уровне экономики, идеологии, социальной системы. Война осуществляется уже в более глобальном масштабе, требует больших ресурсов, и чтобы оценить, какая сторона победит или проиграет, нужно оценить всю систему, а не только вооруженные силы. 

Третий тип войн с подачи Артура Себровски, видной фигуры в американском военном истеблишменте, получил наименование войн сетевых или сетецентричных. Это войны, которые ведутся не только с помощью применения военной силы, но и с помощью информационных технологий. В таких войнах можно не вводить батальоны на другую территорию, но можно захватывать эти территории через контроль за сознанием, через управление контекстом.

На этой стадии уже стираются границы между категориями мир – война, и непонятно, где мир, и где война. Война как борьба на таком информационном и когнитивном поле становится всеобъемлющей. Можно вспомнить в информационно-просветительском плане некоторые фигуры разработчиков этой теории сетецентричных войн. 

Во-первых, это Джон Уорден, который является одним из разработчиков операции «Буря в пустыне». Он обеспечивал ее информационное прикрытие. Неслучайно первую войну в Ираке часто называют телевизионной войной, когда создавались картинки, симуляторы, которые к реальности имели весьма косвенное отношение. 

Джон Уорден говорил, что систему государства можно рассматривать как некие концентрические круги. Есть внешний концентрический круг, вне которого находятся вооруженные силы, и есть внутренние концентрические круги, там, в частности, находится национальная власть. Так вот, чтобы победить противника, необязательно штурмовать внешний круг. Можно бить по противнику воздействием на внутренние круги, на внутренние системы. И вот эти технологии воздействия на внутренние концентрические круги и составляют суть войн нового типа. 

Новые технологии войн стали разрабатываться после Второй Мировой войны, когда стало очевидно, что в лоб победить Советский Союз нельзя. Был проведен анализ, как можно победить Советский Союз, и сделан вывод, что при прямом столкновении мобилизационный потенциал, в том числе потенциал духовный, готовность идти на лишения делает Советский Союз фактически непобедимым. Но можно включить механизмы внутреннего воздействия – ценностные подмены, информационно-психологическое ведение войны, и это может возыметь свое действие. И действительно, в холодной войне это прослеживалось. 

Помимо Джона Уордена можно назвать Дэвида Дептула, который рассматривал противника как систему и акцентировал внимание на том, что в любой системе есть так называемые точки уязвимости, в том числе в этнической, социальной системе противника. Если правильно идентифицировать эти точки уязвимости системы, воздействовать на них целевым образом, то враг будет повержен. В частности, исследовались особые этнические страхи. Если воздействовать на этот тип этнических страхов для той или иной системы, то можно эту систему дестабилизировать. 

Артур Себровски в своих разработках отмечал различие воздействия пропаганды по отношению к противнику. Первый период, когда пропаганда выстраивается через проповедника, поскольку общество структурируется через приходы, церкви – традиционные структуры. Здесь религиозная пропаганда, религиозный прозелитизм является ключевым методом. 

В эпоху модерна главное – захватить телевидение, поскольку массовая пропаганда ведется, прежде всего, через телевизионные каналы, радио и так далее. Но вот наступает общество нового типа, где люди структурированы  по социальным сетям. Здесь уже принципиально важно захватить информационный контроль за этими социальными сетями, и технологии овладения контролем за социальными сетями, по сути, становятся ключевыми. 

Здесь возникает вопрос: где война, а где революция? Поскольку революции сегодня зачастую продуцируются в основном внешними геополитическими акторами, этот вопрос становится ключевым. 

Завершая этот обзор, можно еще назвать новые технологии. В эпоху Наполеона в военном деле принципиально важным было сконцентрироваться на главном направлении, выбрать направление главного удара, где сосредоточить свои ресурсы, чтобы добиться успеха. 

В новых войнах формируется подход так называемой технологии роя пчел. Каждая пчела ничтожна, укус одной пчелы не приводит к смерти, но массовая атака этого роя дестабилизирует противника и позволяет одержать над ним победу. Эти технологии войн у нас пока еще исследованы недостаточно. 

Когда выстраивается концепция национальной безопасности, представляются какие-то военные доктрины и так далее, в основном делается упор на классические технологии ведения войны, так, как они велись в эпоху модерна. Но мир шагает вперед, появляются новые технологии, и этот факт нельзя не учитывать. 

Говоря о том, что войны меняют свой формат, очень важно с этой точки зрения посмотреть на позицию современной России. Ведь если мы констатируем, что война ведется, что она идет, то и механизмы функционирования российского государства должны быть принципиально иными, не теми, которые классически описываются по отношению к ситуации мира, а теми, которые характерны для ситуации войны. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Война – это очень распространенный термин, он настолько часто употребляется, что иногда утрачивается ощущение его живого характера. Он меняется, он начинает включать в свое смысловое содержание и пространство новые явления, по мере того как жизнь, развитие человеческих отношений порождает эти новые явления. 

Начну с определения. В определении должно быть ключевое слово, отвечающее на вопрос «что это?» Так вот, война – это борьба, и многочисленность проявлений войны как раз и связана с тем, что борьба – это фактор постоянный, повсеместный для человека и его сообщества, да и для всего биологического, исходного пространства, из которого вышло человечество. 

Итак, война – это межгосударственная или межгрупповая борьба вплоть до уничтожения противника с применением технических средств (вооружения, военной техники) с целью изменить поведение противника и/или завладеть его материальными и нематериальными активами. 

Сущностные признаки, без которых смысловое поле термина полностью не раскрывается, таковы: это борьба, но не любая, а характерная, использующая технические средства и идущая вплоть до уничтожения противника, а цель ее – заставить противника вести себя иначе либо завладеть его активами. Термин как категория эволюционирует в каждом ключе, которые я подобрал к этому замочку. 

Итак, начнем. Под уничтожением противника обычно понимается уничтожение физическое, но теперь это уже необязательно. Может быть уничтожение его дееспособности, инфраструктурных, институциональных обустройств и так далее. Достаточно превратить страну-противника, условно говоря, в страну дураков, то есть в страну с глупыми методами управления, непрофессиональными решениями, и эта страна сама будет отдавать свои богатства. 

Она будет поддаваться манипуляциям победителя, будет вести себя не так, как требуют понятия ее суверенитета, национальных интересов и национальной безопасности, а так, как этого требуют интересы другой стороны – победителя. Вот картинка, которая характерна для сегодняшней России, ее слабого суверенного состояния. 

Использование технических средств, вооружения и военной техники, опять-таки, традиционно понималось как нанесение живому организму человека ран, несовместимых с жизнью, при непосредственном контакте. Это стрелы, сабли, это заехать кулаком в висок, вплоть до оружия массового поражения – ядерного, химического, биологического, вплоть до так называемого оружия на новых физических принципах. 

Это оружие лучевое, дистантное, действующее на очень больших расстояниях, оружие, которое может быть размещено в космосе и может поражать наземные цели, которое уничтожает только живую силу противника, но не его материальные активы. Это оружие генетическое, которое избирательно работает против определенной расы, в перспективе, конечно же, и против определенного этноса или возраста, или еще каким-либо образом отобранного сегмента живой силы противника, который уничтожается физически. 

Появилось оружие нелетальное. Есть даже забавные технологии, например, воздействие на живую силу противника, с тем чтобы у солдат развилась безудержная диарея, и они, вместо того чтобы воевать, сидели в туалете с утра до вечера. Есть еще более экзотические затеи поразить поведенческие функции солдат противника, вплоть до того чтобы одурманить их неким эликсиром такой гейской любви, чтобы солдаты в окопах любили друг друга с утра до вечера, вместо того чтобы воевать. 

Это кажется забавным, но в этом направлении ведутся серьезные исследования, рассматриваются самые разные зоны поражения человека с точки зрения мотивации его поведения и дееспособности его боевого поведения. Разрабатывается оружие, которое исключает применение живой силы – военные роботы, которые позволят странам-победителям, обладающим им, поражать живую силу менее технологически развитого противника. 

Оружие, влияющее на мотивационные поля противника – это информационное и психологическое оружие. Стоит перекодировать ценностную матрицу людей, особенно институциональных руководителей, и они займутся самоедской политикой. Они сами принесут ключи от ворот, как  это бывало в средние века, или ключи от национальных богатств, как это происходит сегодня. 

Ведь изменить поведение противника – это цель войны. А изменить поведение можно, перекодируя ценностную матрицу, меняя культуру целых народов, населения, стран, меняя мировоззрение, в том числе элиты. Повторю, достаточно добиться мутации интересов правящих группировок, правящих режимов, и со страной уже не нужно будет воевать, она сама начинает вести себя как страна побежденная. 

Что такое завладеть благами или активами материальными и нематериальными страны-противника? Здесь совсем необязательно его уничтожить физически. Это, например, изготовить фальшивые деньги – заняться фальшивомонетчеством. Ведь когда этим занимается Федеральная резервная система Соединенных Штатов Америки, то фактически они завладевают материальными активами мира, реальными благами через внедрение в мире необеспеченной долларовой массы как резервной валюты. Это настоящий грабеж мира, завладение его материальными благами, и это источник процветания Америки. 

США загребают блага со всего мира, распределяют их среди населения и поучают других, что якобы есть какие-то выдающиеся институциональные способы организации власти, производства, культуры, распределения информации, постиндустриального облика, которые надо копировать, и тогда все страны заживут так, как живут США. Да не заживут, потому что Америка грабит мир через такие вот методы, характерные для методов борьбы. 

Здесь важно отметить, что война и применение методов вплоть до уничтожения имеет широкую палитру этих методов, которые за какой-то гранью переходят в сферы, не ассоциируемые с войной. Например, только что описанная сфера мирового фальшивомонетчества, продуцирование мировой резервной валюты и ее механизмы. 

Но есть и переходные формы политической и экономической сферы – налоговая, плоская подоходная ставка налогов. Фактически режим борется с большинством населения, отбирая у него блага. Марксизм называет это эксплуатацией человека человеком, и, в принципе, это название правильное. Непрогрессивная шкала подоходного налога или доходности частного сектора – это перераспределение в пользу меньшинства. Меньшинство противопоставляет себя, ведет борьбу по захвату блага с большинством населения. 

Пропагандистское насилие тоже модифицирует поведение массы, выгодное для тех, кто обладает институтами пропагандистского насилия. Узурпация власти – захват власти группой через манипуляцию на выборах, фальсификацию выборов, через военный переворот, формирование военной хунты неизбежно ведет к применению репрессий, либо информационных – запреты и репрессии за инакомыслие, жесткая политическая цензура, либо диктатуры, которая приводит и к физическим репрессиям и так далее. И что это, как не война? 

Но мы ведь помним определение, что это либо межгосударственная, либо межгрупповая борьба. И вот в сфере межгрупповой борьбы возникает понятие гражданской войны – одна часть населения воюет с другой частью населения. Но есть еще войны политического режима с восставшим народом, с населением страны. Это случаи военного мятежа, например, на Кавказе или сейчас на востоке Украины. Политический режим воюет с частью населения, восставшего против этого политического режима. Это тоже война, причем особый вид, отличный от обычно понимаемой гражданской войны. 

Поэтому это принадлежность нашей повседневной жизни, штука очень многоликая, которая требует от нас понимания всех этих деталей. Война – это по определению предосудительный предмет. Война освободительная, война отечественная, война за высокие ценности и блага – это все равно война, и лучше бы ее, конечно же, не было. Но для того чтоб ее не было, надо глубоко понимать природу этого явления, отражать в своем мыслительном аппарате эту природу, многосоставное глубокое смысловое наполнение этой категории. Вот тогда мы будем во всеоружии, чтобы устранить это явление из жизни человечества. 

Спасибо за внимание. В следующий раз мы поговорим о термине «полюс», но не о Северном или Южном полюсе, а о том полюсе, который в мировом политическом процессе форматирования мира, однополярном, двуполярном, многополярном мире используется как термин, как категория. Всего доброго. 

comments powered by HyperComments
775
3495
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика