Минский протокол: вопросы к тексту

Минский протокол: вопросы к тексту 7 сентября 2014 г. на сайте ОБСЕ был опубликован текст Минского протокола.
Комментирует: эксперт Центра Игорь Путинцев


Минский протокол — это крайне своеобразный документ с неясным юридическим статусом. По его прочтении возникает немало вопросов.

1. Почему представители ДНР и ЛНР не указаны в качестве стороны договорённостей в названии и вводной части документа? Почему договор никак не определяет статус представителей ДНР и ЛНР, а в перечне подписантов они указаны как физические лица? Почему в тексте договора упоминаются Донецкая и Луганская области Украины, но не упоминаются ДНР и ЛНР? Это странно с учётом того, что от ДНР и ЛНР, наряду с Украиной, зависит выполнение важнейшего положения договора — двухстороннего прекращения огня (п.1), а также нескольких  других положений.

2. Почему от Украины протокол подписан не должностным лицом с определённым статусом и ответственностью, а бывшим президентом Леонидом Кучмой? Почему наиболее статусным лицом, подписавшим протокол, стал российский посол на Украине Михаил Зурабов — при том, что Россия не является частью конфликта?

3. Почему ключевое политическое обязательство Киева — децентрализация власти — описано в формулировках, максимально выгодных украинским властям (п.3)? Во-первых, речь идёт именно о децентрализации, а не о федерализации или предоставлении автономии. Во-вторых, предполагается изменить лишь организацию местного самоуправления, а не заново сформировать органы власти на региональном уровне. В-третьих, даже эти уступки будут осуществлены не на постоянной, а на временной основе, и не на всей территории Донецкой и Луганской областей, а лишь в их отдельных районах. Если восточные регионы Украины будут наделены особым статусом в соответствии с этим положениями, то этот «особый статус» будет фикцией.

4. Протокол предусматривает принятие двух законов. Избегая формулировок протокола, определим их как закон об особом статусе районов под фактическим контролем ДНР и ЛНР и закон о недопущении уголовного преследования ополченцев. Однако в состоянии ли Верховная рада принять эти законы, не исказив их смысл многочисленными поправками?

5. В тексте говорится о том, что нужно «продолжить инклюзивный общенациональный диалог». Почему употребляется термин «продолжить»? Неужели три круглых стола, организованных правительством Украины в мае, можно считать реальной попыткой общенационального диалога? Представителей ДНР и ЛНР на них не приглашали.

6. Наибольшие вопросы вызывает п.10 протокола. В нём говорится о необходимости «вывести незаконные вооружённые формирования, военную технику, а также боевиков и наёмников с территории Украины».
Но кто несёт ответственность за исполнение этого положения? С точки зрения Украины, все её вооружённые формирования (включая карательные батальоны, формально подчинённые Минобороны или МВД) законны, и выводить их никуда не надо. С точки зрения ополченцев, война идёт не на территории Украины, а вооружённые формирования ополчения узаконены ДНР и ЛНР. Может быть, ответственной стороной является Россия? — Но она отвергает, что её вооружённые силы задействованы на территории Новороссии. Если речь идёт о российских добровольцах, то Россия не имеет возможности вывести их из ДНР и ЛНР в приказном порядке, потому что они прибыли туда как частные лица. Более того, если речь идёт о добровольцах, то откуда у них военная техника, которую тоже следует вывести?

Возникает ощущение, что за основу при подписании протокола принимался проект, разработанный в Киеве. Это заметно и по содержанию, и по отдельным формулировкам, и по тому, как определён статус подписантов. Вполне вероятно, что Россия и представители ДНР и ЛНР согласились с таким подходом, потому что не рассчитывают на то, что, кроме положения о прекращении огня, положения протокола будут реализовываться на практике. А это делает наиболее вероятным сценарием развития событий «приднестровский вариант» — во всяком случае, до того момента, когда перемирие будет нарушено.

Фактически Минский протокол не влечёт за собой никаких конкретных обязательств, кроме главного — прекращения огня. То, что это обязательство выполняется, обусловлено устными договорённостями Путина и Порошенко, а не правовым статусом подписанного документа. Документ, подписанный в Минске, стал лишь формальным оформлением этих договорённостей. В остальном ДНР и ЛНР сохраняют фактическую независимость и явно не согласятся с фиктивной децентрализацией, предложенной Киевом.

Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
1753
5311
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика