Проблемы моногородов России

Проблемы моногородов России

Надежда Андреевна Хвыля-Олинтер — эксперт Центра научной политической мысли и идеологии, к.соц.наук

В России насчитывается более трехсот моногородов, большинство из которых расположено в Приволжском, Центральном, Сибирском и Уральском округах. Создавались они в советский период вокруг градообразующих предприятий, на котором работало большинство жителей города. Это был эффективный инструмент обеспечения государственных нужд.

Но от плановой экономики государство отказалось, собственность подвергла приватизации, и значительная часть моногородов не смогла приспособиться к новым социально-экономическим условиям. Сегодня в этих населенных пунктах обстановка различна — расположенные вблизи точек газо- и нефтедобычи развиваются достаточно стабильно, другие бедствуют. Минэкономразвития в 2014 году оценила ситуацию в девяносто двух моногородах как неблагоприятную. В 45% из них государство планирует провести диверсификацию экономики (как предполагается осуществлять ее в условиях кризиса, сырьевой экономики и демонетаристской политики, неясно), в 35% — поддерживать инфраструктуру через специальные программы, 20% подлежат так называемому управляемому сжатию и закрытию. По сути, последняя категория — это бомбы замедленного действия, очаги социального напряжения.

Теоретически, у государства имеется довольно широкий спектр инструментов поддержки моногородов — бюджетные инвестиции, межбюджетные трансферы, решение проблемы монопрофильности, прямые дотации, налоговые преференции и т. д. В прошлом году был создан Фонд развития моногородов — некоммерческая организация, учрежденная Внешэкономбанком с целью развития моногородов через привлечение к ним инвестиций, поддержку местных инициатив, реконструкцию инфраструктуры, создание индустриальных парков, новых рабочих мест. Уже отобрано около двадцати экспериментальных площадок, на работу с которыми планируется выделить до 29 млрд. руб.

Об существенных достижениях Фонда говорить рано, при хорошем раскладе они появятся только через несколько лет. Определенные опасения в достижении позитивного результата связаны, например, со сложностью поиска инвесторов при текущем состоянии экономики страны, с коррупционной проблемой, со снижением наполняемости бюджета, с бюрократическими препятствиями, со сложностью качественной подготовки проектов в сжатые сроки и т. д.

Говорить о дальнейшей стратегии государства относительно моногородов сложно. В последние десятилетия ее просто не было, и решить эту задачу за короткое время путем даже очень масштабных финансовых влияний невозможно. То, что государство вынуждено задумываться над решением, объяснимо — социально-экономические проблемы будут только нарастать и, в первую очередь, в регионах, а внутренняя миграция интенсифицирует процесс маргинализации населения и обезлюживания территорий.

Необходима была системная планомерная проактивная политика: стимулирование занятости, увеличение объемов государственной поддержки, обеспечение доступа населения к образованию, диверсификация местной экономики, привлечение инвестиций, повышение эффективности взаимодействия местных властей и руководства градообразующих предприятий, проработка правовой базы в отношении моногородов. Сейчас государство может лишь действовать реакционно, пытаться решить проблемы с наиболее кризисными городами.

Универсального решения нет, его не всегда удается найти даже развитым странам. Один из самых ярких примеров — Детройт, относящийся сегодня к наиболее криминализированным городам США, а не так давно являющийся локомотивом американского автопрома. В качестве положительного примера можно вспомнить опыт диверсификации экономики немецкого промышленного района Рур, в котором удалось создать рабочие места в сфере услуг и запустить процесс диверсификации.

Опыт неиндустриального реформирования, правда, не подходит для большинства проблемных моногородов нашей страны в силу их территориальной удаленности, низкой плотности населения в регионах. России следует избирательно относиться к зарубежному опыту и отдавать приоритет модернизации промышленного производства.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Борьба за моногорода: третий раунд

Кризис моногородов или кризис государственного управления?

Проблемы моногородов



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2670
9018
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика