Разведывать или не разведывать?

Разведывать или не разведывать?

Шишкина Наталия Игоревна — эксперт Центра научной и политической мысли и идеологии

В пятницу, 23 октября Президент России Владимир Путин встретился с Министром природных ресурсов и экологии Сергеем Донским. Речь шла о Росгеологии, инвестициях, процедурах упрощения бурения и других вопросах.

О чем доложил министр? Первым делом, о снижении геологоразведочных работ в связи с сокращением финансирования, физические объемы по разведочному бурению, сейсморазведке и поисковому бурению снизились сообразно сокращению частных инвестиций.

Это факт — вся разведка полезных ископаемых поставлена в зависимость от частных интересов. А в чем заинтересована частная компания? Как можно больше прибыли при минимуме затрат. Государство свои расходы на геологоразведку сокращает, новые запасы полезных ископаемых — это доразведка старых месторождений примерно в 94% случаев. При этом суша России исследована только наполовину, что связано в том числе с остаточным принципом распределения средств в компаниях на геологоразведку. Что в частных, что в компаниях со значительной долей государственных активов.

Казалось бы, какая разница? Сначала используем и выкачаем всё из этих месторождений, потом найдем другие и начнем их разрабатывать, зачем разрываться на несколько сразу?

Но на основании каких данных ставить прогнозы-задачи дальнейшего развития как добывающей промышленности, так и зависимой от нее обрабатывающей, если половина полезных ископаемых неизвестна? О какой защите окружающей среды может идти речь? Как можно вырабатывать и корректировать политику в сфере освоения природных ресурсов, необходимых для развития промышленности, не имея возможности оценить их объемы и затраты на их освоение? Как можно организовать, в конце концов, промышленные цепочки в самой стране? Без геологоразведки? Никак. Может, кому-то она и кажется всего лишь незначительной и не слишком необходимой на данный момент процедурой, но вспомните детский стишок о том, как в кузнице не было гвоздя, и в результате потерян был город (в оригинале — всё королевство).

Когда произошла передача в частные руки добычи полезных ископаемых финансирование приращения запасов полезных ископаемых, или иначе говоря геологоразведки, резко сократилось. Сейчас финансирование снижается ежегодно, в этом году, согласно словам министра природных ресурсов, на 20% до 28,4 млрд рублей при условии, что необходимые затраты должны составлять порядка 350 млрд рублей, которые сейчас вкладываются так называемыми недропользователями, да и то по большей части используется эта сумма на доразведку уже известных месторождений.

Кроме того, не осваивается и Восточная Сибирь с Арктикой. Разработка тех же нефтегазовых месторождений в Восточной Сибири и районе Арктического шельфа не выгодна самим компаниям: добыча такой нефти требует слишком больших средств, себестоимость добытой там нефти высока, соответственно, и цена оказывается слишком высокой. Компании уже перестали не просто осваивать, а добывать на шельфе, сократив уровень добычи нефтегазовых ресурсов на 50%. Можно, конечно, как в случае со старением населения и безработицей, оправдываться «у всех так же». Но если у всех будет процветать каннибализм — тоже кинемся за последними «достижениями» как у всех?

К чему это ведет? К тому, что убыль в связи с добычей может сравняться с объемом приращения разведанных природных ресурсов и уйти в минус. Иначе говоря, произойдет истощение месторождений без замены истощенных на новые месторождения. Геологоразведка, как любая другая разведка, требует времени, сил, специалистов и финансирования. Если не заниматься геологоразведкой новых месторождений, то может случиться ситуация изобретения велосипеда с одновременным кризисом в связи с истощением уже существующих месторождений. Золотая, если не платиновая, мечта тех иностранных акторов, кто желает российских ресурсов сам.

Сергей Донской на встрече с В.Путиным рассказал, что компенсация объемов добычи по нефти и газу ещё будет положительной. Речи же о других ресурсах не шло по одной простой причине — они разрабатываются слишком слабо.

Например, бериллий. Во времена СССР, бериллий на территории России добывался на 4 месторождениях. После сокращения ВПК и прекращения строительства АЭС, добыча на двух месторождениях (Малышевском и Ермаковском, наиболее крупных) была прекращена на время, на ещё одном (Завитинское) — значительно сократилась. В 2000 году Россия производила 40 тонн бериллия в год, большая часть из этого объема шла на экспорт в ЕС и Японию. Для сравнения: США производили 255 тонн бериллия в год из 356 тонн мировой добычи.

Как сенсацию преподносят план по открытию производства по добыче и переработке бериллия в 2020 году мощностью 30 тонн металлического бериллия в год (десятая часть мирового производства, в котором лидирует США). В свете 80% импорта и заявлений об импортозамещении не удивительно, что намерение вдруг стать независимыми обрело хотя бы план действий. Однако и в 2012 году, с помощью Роснано, было обещано, что к 2015 году Россия будет добывать бериллий на уровне, полностью покрывающем отечественный спрос. Добыча бериллия в Бурятии, затем — на завод в Казахстан, а после производство наноматериалов из бериллия. На этот проект было потрачено порядка 7 млрд рублей. И где же покрытые потребности в бериллии в 2015 году? Бериллий — металл стратегического назначения — только один из примеров.

В связи с упоминанием государственной корпорации Роснано, нельзя пройти мимо недавно созданной корпорации Росгеология, которая должна по задумке стать единым геологоразведочным инструментом государства. Раньше этим занималось объединение «Союз-геологоразведка», исчезнувшее с переходом к либерализму и замененное на корпоративные службы. Однако госкорпорация — это инструмент неявной приватизации, во-первых, а во-вторых, объединяет только государственные службы геологоразведки, а потому единой считаться может лишь поскольку занимается и урегулированием оборота информации в области разведки полезных ископаемых.

Но разведка-разведкой, а ископаемые ещё требуется добывать. Считается, что в России добыча полезных ископаемых сильно осложнена климатическими и инфраструктурными особенностями развития страны, и, кроме того, для этого требуется разрабатывать новые технологии. Однако существующий в России бизнес, связанный с разработкой полезных ископаемых, не заинтересован во вложении в развитие и разработку новых технологий добычи. Это связано с ориентиром на рентабельность на краткосрочном цикле. То есть купить разведанный участок — добыть — продать, доразведать — добыть — продать. Причины такого поведения могут быть различны, начиная от ценностных ориентиров самого недродобытчика, и заканчивая нестабильной ситуацией в России, непредсказуемостью реформ и поведения государства.

Как результат, частники неохотно вкладывают средства в разработку и исследование новых способов добычи полезных ископаемых, развитие технологий, которые требуют значительного времени и ресурсов. До введения санкций намного проще было закупить иностранные технологии, которые, к тому же, в России не производятся в том числе в связи со снижением добычи других, не связанных с ТЭК, полезных ископаемых.

Казалось бы, необходимость наращивать прибыль и конкурировать на мировом рынке полезных ископаемых должна была привести к инвестициям частного сектора в научные исследования и разведку новых месторождений. Однако разведывать новые месторождения без 100% гарантии результата частник не хочет — ему требуется сокращать расходы при увеличении прибыли, а не наоборот. Не хочет вкладываться и в науку России, когда под боком есть намного более удобный и простой рынок технологий. Вопросы окружающей среды волнуют постольку-поскольку.

Исходя из этого, вроде бы уже было можно извлечь полезный урок: нельзя допускать полного разгосударствления добычи полезных ископаемых и пускать на самотек наращивание запасов полезных ископаемых. Это не приведет к обещанному появлению новых месторождений, технологий и развитию промышленности. Однако государство продолжает реализовывать либеральную политику разгосударствления и приватизации.

Проблема снижения объемов геологоразведки остается и усиливается с помощью сокращения финансирования со стороны государства — таким образом происходит снятие ответственности за воспроизведение минерально-сырьевой базы с плеч государства, энергетическая (и не только) безопасность страны ставится в зависимость от интересов и поведения частных инвесторов, отдельных корпораций и личностей.

Вторая проблема, порождаемая постепенным уходом государства из сферы добычи полезных ископаемых, заключается в отсутствии поддержки новых технологий. Промышленность перестает развиваться — ведь на нее нет спроса, если только не попытаться снизить издержки путем, например, сокращения фонда заработной платы работников и снижения цены товара настолько, что частник предпочтет его приобрести. Но тогда и рабочих рук станет не хватать, особенно когда рядом есть страны, способные обеспечить лучшими условиями труда. Промышленность перестает развиваться и начинает тормозить развитие всех остальных сфер, ставить их в зависимость от иностранных поставщиков.

Получается, что компании начинают зависеть от зарубежных технологий. Вводится режим санкций в связи с объявленной политической позицией правительства — страдают нефтедобывающие компании. Страдают нефтедобывающие компании — начинают давить на правительство, из-за которого ввели санкции, используя зависимость государства и безопасности государства от интересов компаний. Начинают давить — меняется политика в угоду отдельным личностям и компаниям. Государство оказывается не суверенно и глубоко олигархично.

Государство присутствует в сфере добычи полезных ископаемых как вкладчик в отдельные компании, стремящиеся к своей собственной прибыли. Государству же перепадает лишь малая часть, как и в случае с государственными корпорациями, когда прибыль госкорпораций возвращалась к государству в значительно сокращенном объеме от оговоренного. Будет ли эффективна, изменит ли ситуацию Росгеология? Вряд ли. Скорее всего, геологоразведка окончательно трансформируется в доразведку, объем приращения полезных ископаемых сократится до невозможных размеров. Государство взамен уже использованных и истощенных месторождений начнет продавать компаниям оставшиеся месторождения. Произойдет истощение природных ресурсов России, появятся серьезные экологические проблемы. Как результат — снизится влияние России в мире, изменится к худшему международный имидж страны. Промышленность также серьезно деградирует, новые технологии и инновации перестанут развиваться. О суверенитете не стоит и говорить, страна окончательно перейдет под внешнее управление, как неспособная производить инновации и зависимая от них. Соответственно внешнему управлению, либеральным и американским ценностям будет выстраиваться политика государства и жизнь каждого человека в отдельности, хочет он того или нет.

Конечно, такой апокалиптический для России сценарий несколько утрирован, но во всяком случае он показывает, к чему действительно идет Россия в этой сфере, бодро следуя веселым докладам Минприроды о достигнутых успехах в области частных вложений и сокращения геологоразведки.


ЕЩЁ ПО ТЕМЕ

Госкорпорация «Росгеология» - панацея для геологоразведки?

«Роснано» в очередной раз поддержит инноваторов. На сей раз израильских

Можно ли отдавать Китаю более 50% в стратегических месторождениях России?



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
2343
8957
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика