Роухани в Москве: визит ни о чем

Роухани в Москве: визит ни о чем

Автор Игорь Николаевич Панкратенко — эксперт Центра Сулакшина, доктор исторических наук.

Публикация для портала Haqqin.az

После состоявшейся в начале марта встречи Владимира Путина с премьером Израиля, когда стало очевидным, что Тель-Авив и далее сможет при полном невмешательстве российских систем ПВО наносить удары по сирийским правительственным силам, отрядам иранского Корпуса стражей исламской революции и силам движения Хизбалла, некоторые «горячие головы» в Тегеране выразили серьезные сомнения в том, что Роухани вообще нужно посещать Москву.

Причем, далеко не без оснований — тем и проектов, требующих согласования на уровне президентов двух стран, между Россией и Ираном сегодня практически не осталось. То же, что есть — вполне могут быть решены на уровне вице-премьеров и профильных министров, поскольку темы и проекты эти имеют весьма солидный «возраст», от пяти до семи лет, и «обсосаны» на техническом уровне до знаков препинания в различных меморандумах, протоколах и стенограммах заседаний всевозможных комиссий.

Но одно дело — более чем скромная реальность и совсем другое — требования публичной политики.

Накануне предстоящих в мае выборов президента Ирана основному кандидату от либералов и реформаторов Хасану Роухани просто необходимо подтвердить свою репутацию «шейха дипломатии», предъявить общественности хоть какой-то новый дипломатический успех. Поскольку прежние достижения на международной арене — в первую очередь «Венский пакт» 2015 года, Соглашения по ядерной программе — обернулись из прорывов и грандиозных успехов, как их в свое время характеризовали, тактическими паузами, с приходом Трампа в Белый дом благополучно закончившимися. Не говоря уже о проблемах иранской экономики, которые, как ни старались сторонники нынешнего президента страны, так и не удалось списать на предыдущую администрацию — новая их лишь усугубила.

Аналогичные требования публичная политика диктует и Владимиру Путину. За более чем полтора десятилетия пребывания на вершине власти, ни ему, ни его команде так и не удалось сформулировать сколько-нибудь внятного «иранского проекта», то есть понять, как можно использовать потенциал партнерства с Тегераном в интересах России.

Вершиной интеллектуальных потуг президентской команды стал действующий ныне сценарий, в котором московские телодвижения в иранском направлении служат средством легкого шантажа западных оппонентов: не примете нас в свои объятия — будем обниматься с Ираном. Большинство американских и европейских политиков эту «хитрую интригу» давно разгадало и к очередным обострениям ирано-российского «партнерства» относится с обидным для Кремля безразличием. Но на некоторых особо впечатлительных экспертов и журналистов эта интрига еще производит впечатление. Правда, таковых становится все меньше, слишком уж примитивны декорации и наигран драматизм. При таких исходных условиях визит Роухани в Москву просто не мог вырваться за рамки достаточно скучного протокольного мероприятия, оставившего за собой лишь бумажный след и легкое недоумение наблюдателей. 16 подписанных в ходе визита документов возможно, кого-то и могут впечатлить, но лишь ненадолго.

Скажу больше — документов могло быть подписано и тридцать, и сорок — в скучной и скудной реальности ирано-российских отношений это ничего не изменило бы. Здесь как раз тот случай, что никакое количество в качество не перерастет.

Единственным эпизодом, вызвавшим хоть какое-то оживление у наблюдателей, явилось заявление Владимира Путина о росте с 2015 по 2016 год объемов торговли между Россией и Ираном аж на 70%, до 2 миллиардов долларов. Откуда взялись эти цифры в президентском сообщении — совершенно понятно, помощники подготовили. А вот откуда они их выкопали — тайна великая есть.

Итак, итоговая цифра двухстороннего оборота 2015 года, подтвержденная и двумя сторонами, и независимыми источниками, с расхождением в плюс-минус несколько миллионов составляет 710 миллионов долларов США. Итоговая цифра 2016 года — около 1 миллиарда долларов. Очевидно, что ни 70%, ни два президентских миллиарда здесь, как говориться, и рядом не стояли. Впрочем, официальная российская статистика, как, впрочем, и везде, штука достаточно хитрая и необычайно склонная к чудесам — то об экономическом росте объявит, то сообщит через год (!) борьбы с курильщиками о росте средней продолжительности жизни граждан РФ сразу на год-полтора.

Критики и злопыхатели, относящиеся к словам Владимира Путина без должного благоговения, уже заявили, что российский президент и его советники попросту включили в общую статистику только еще наметившиеся договоренности по совместным проектам. Пусть так, но даже и в этом случае 2 миллиарда выглядят абсолютно ничтожным показателем на фоне внешнеторговых оборотов Тегерана с теми же Китаем, ОАЭ, Турцией и Южной Кореей, которые покрывают ирано-российские показатели, как Красноярский край — Швейцарию.

А пресловутый кредит Ирану в 2,2 миллиарда евро, речь о котором, замечу, идет уже почти год — это отнюдь не шаг вперед в экономическом сотрудничестве России с 18-й экономикой мира, а взнос за то, что Москве отведут пусть и скромную, но хоть какую-то нишу на иранском рынке, откуда она сможет наблюдать за тем, как агрессивно, напористо и методично работают в основных сферах этого рынка китайцы, южные корейцы, турки, немцы, французы и итальянцы. Для которых возможное недовольство Вашингтона развитием контактов с Ираном тоже и значимо, и может осложнить жизнь. Но не настолько, чтобы из боязни политических рисков отказываться от прибыли и преференций для национальных экономик.

Да, кстати, о российском экономическом «нашем всем» — нефти и газе. По словам российского президента, на встрече с Хасаном Роухани обсуждалось и «расширение сотрудничества в нефтегазовой сфере, в частности, совместные проекты по разведке, добыче и транспортировке нефти и газа». Есть сильные подозрения, что на обсуждении все и закончится, поскольку, как сообщает российское экономическое информационное агентство РБК, «главы нефтяных компаний на встрече президентов не присутствовали. Накануне им презентовали условия заключения нефтяных контрактов в Иране, и они взяли время на размышление». Процесс возвращения западных нефтяных компаний в Иран, равно как и борьба за долю в нефтегазовом секторе страны (а китайцы так и вовсе оттуда не уходили) длится уже более полутора лет, начавшись в аккурат после все еще думают… Мне могут возразить русской пословицей о том, что «семь раз отмерь». Да хоть семьдесят — отрезать просто скоро будет уже нечего.

Про все остальное — создание зоны свободной торговли между Ираном и Евразийским экономическим союзом, меморандумы о строительстве ТЭС «Сирик», об электрификации участка иранской железной дороги Гармсар — Инче-Бурун, о торговле электроэнергией и безвизовом режиме для туристических групп — даже особо и упоминать не стоит. Мелко это все для двух президентов, не их уровень…

Что же до наиболее «вкусной» части визита — состоявшегося между президентами диалога по региональным конфликтам, в первую очередь, разумеется, в Сирии и Афганистане — то в переводе официальных сообщений с дипломатического на человеческий итог выглядит следующим образом: поговорили. Не более того. Никаких решений по данным вопросам не состоялось, что вполне объяснимо и неизбежно.

Позиции Москвы и Тегерана в отношении Дамаска в частности и сирийского конфликта в целом все более расходятся в противоположных направлениях. В Афганистане России и хотелось бы поиграть свою партию, но ни особых рычагов влияния, ни достаточного внешнеполитического ресурса она там не имеет, а действовать совместно с Тегераном не собирается. Впрочем, и Иран, усвоивший сирийские уроки партнерства с Москвой, не горит желанием вновь наступить на грабли военно-дипломатического партнерства с Кремлем в «горячей точке». Это, собственно, все, что можно сказать о поездке иранского президента в Москву Столь невнятной, что обычно весьма щедрые на похвалы официальные масс-медиа оказались в растерянности — мухи, из которой можно было бы раздуть слона, при самом тщательном поиске так и не нашлось. Некоторые эксперты в Москве и Тегеране, правда, все же пробормотали о «стратегическом партнерстве», но их слова больше напоминали не связную речь, а ритуальную шаманскую скороговорку, которую положено произносить при каждом постукивании в бубен.

Что же до остальных, то самому восторженному комментатору, склонному к геополитическим фантазиям, стало ясно, что никакого такого «стратегического партнерства» между Москвой и Тегераном нет. И в ближайшем будущем не предвидится.

Плотное сотрудничество с Ираном, даже при соблюдении некоторых ограничений, вполне отвечает национальным интересам России. Но вот интересам российских правящих элит не отвечает от слова «совсем». Отношения с Тегераном были и остаются разменной картой Кремля в его партии с Западом. Что окончательно перестало быть секретом для иранской стороны. А потому двухсторонние связи, как бы пышно и многозначительно не пытались их представить остальному миру, все больше вырождаются в не несущие серьезной смысловой нагрузки протокольные встречи. Визиты ни о чем.

И.Н.Панкратенко 

Источник


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Россия — Иран: почему стратегическая игра уступает место «тактической возне»?

Кремль для Тегерана: и не друг, и не враг, а как?



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
566
1878
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика